Семья Тибо. В двух томах

И вдруг она почувствовала такую щемящую боль в сердце, что вся побелела. Она вытянула руки, положила их на край стола и, чуть откинув голову, прикусила язык, борясь с дурнотой.
Жак всё видел. Она была похожа на птицу, залетевшую сюда, чтобы умереть на скатерти.

Это постоянное присутствие божие служило для неё источником безграничной и радостной веры, которую она буквально излучала вокруг себя; вечно угнетаемая обстоятельствами и неизмеримо более несчастная, чем большинство из тех, кто соприкасался с нею, она обладала природным даром вливать в людей мужество, душевное равновесие, счастье.

У неё было редкое умение слушать; она словно признавала значительность собеседника, окрыляла его, помогала ему приподняться над его обычным уровнем.

Ощутив, что на неё смотрят, она тотчас утратила естественность, ибо стала подчёркнуто её выказывать.

- Женщина, женщина, Зла не существует! Вы сами его создаёте, вы сами наделяете его злым могуществом, ибо вы боитесь, ибо вы признаёте, что оно есть! ... Господи! Положи охрану устам моим и огради двери уст моих!

На каждом столе для возбуждения жажды стояли вазочки с крошечными, как "лунная травка", поджаренными в соли ломтиками картофеля. Антуан понял, насколько он голоден, по тому удовольствию, с каким он грыз эти кусочки в ожидании, пока ему подадут суп с сыром, сваренный на медленном огне, пенящийся, густой и слегка пахнущий луком, - блюдо, которым славилось это заведение.

Как ни сомневайся, как ни разрушай, как ни освобождайся от всевозможных предрассудков, все равно остается нечто непреодолимое, чего не может уничтожить никакое сомнение: потребность человека верить в свой разум

Моя слабость: вечная потребность в одобрении.

- Женни счастлива. Если бы Жак остался жив, их совместная жизнь превратилась бы в ад.