Дон-жуанский список Пушкина

Губер П.К. Дон-Жуанский список А.С. Пушкина. Главы из биографии с 9-ю портретами. [Текст печатается по изданию 1923 г.] — Харьков:Дельта, 1993. — 222 с., ил. — Тираж не указан.

Эта книга, изданная впервые в Петрограде ровно сто лет тому назад, посвящена любовно-эротической стороне жизни Пушкина. Много примеров крайнего цинизма в отношениях Александра Сергеевича с женщинами, и совсем неудивительно, что при советской власти рецензируемую книгу не переиздавали: классиков русской литературы принято было превозносить и облагораживать, а тут такое... Да и автор, Пётр Константинович Губер (1886—1941), персонаж неподходящий: зачем про него вспоминать, его же в сталинском лагере сгноили! Нет, не за книгу о Пушкине: просто он был «социально опасный элемент». В 1930-х гг. у нас много таких людей перевели, причём без особого разбора.

Губер напечатал свою книгу очень вовремя: 1920-е годы, по сравнению с последующими — «окно возможностей». В биографических исследованиях ещё можно было быть вполне откровенным.

... Я считал неподобающим затушевывать, обходить молчанием или смягчать что-либо. Мое изложение не апология, но и не обвинительный акт. У Пушкина, конечно, были свои слабости и даже пороки, особенно в той области, которая явилась предметом моего рассмотрения. Но он достаточно велик, чтобы отвечать за себя и не нуждаться в адвокатах.

В следующем, 1924-м году появится обращённое к Пушкину стихотворение Маяковского «Юбилейное»; выраженный здесь протест против «глянца», возможно, имеет с книгой Губера прямую связь.

В качестве связующей нити повествования Губер использовал пушкинский автограф из салонного альбома Елизаветы Николаевны Ушаковой, одной из потенциальных кандидаток в невесты поэта. Автограф относится к 1829 г. и представляет собой два столбца женских имён: поэт перечислил в хронологическом порядке тех женщин, в которых некогда был влюблён.

Утвердилось мнение, что первый столбец отражает серьёзные увлечения поэта, а второй —мимолётные. Губер уточняет:

Не следует забывать, что перед нами только салонная шутка. Дон-Жуанский список в обеих частях своих далеко не полон. Кроме того, разделение увлечений на более серьёзные и на более лёгкие не всегда выдерживается.

Содержание книги много шире простого комментирования этого любопытного документа: Губер рассказывает нам о любовных увлечениях поэта в контексте биографических реалий, приводит много цитат из писем и воспоминаний (в том числе из редких и малотиражных изданий XIX века). Характер Пушкина и его морально-этические принципы (вернее, полное отсутствие таковых) раскрываются в ходе повествования с ужасающей очевидностью.

Очень быстро мне вспомнилось одно из самых ярких высказываний героя книги. У Губера почему-то нет этой цитаты, хотя она прямо «в тему»:

Толпа жадно читает исповеди, записки etc., потому что в подлости своей радуется унижению высокого, слабостям могущего. При открытии всякой мерзости она в восхищении. Он мал, как мы, он мерзок, как мы! Врете, подлецы: он и мал и мерзок — не так, как вы — иначе.

Вот уж что правда, то правда. Александр Сергеевич, «наше всё», выделяется из толпы не только гениальностью. В частной своей жизни он настолько мал и мерзок, что любому дюжинному человеку, представителю толпы, даже и в этом отношении очень трудно за ним угнаться.

Я полагаю, однако, что негативные черты личности гениев — неизбежная расплата за высший дар. Так уж устроен мир...

Рекомендовать книгу Губера могу лишь немногим: тем, кто не боится разрушения благостного образа Пушкина, созданного советскими литературоведами, и умеет ценить творчество независимо от личностных качеств творца.

Это не учебник по буддизму!!!

Если иметь в виду данное обстоятельство, то чтение будет весьма полезным. Написано увлекательным живым языком (спасибо переводчику за, то что сумел передать эту живость). В книге собрано много безусловно интересных фактов об истории Тибета, обычаях местного населения, сверхъестественных способностях некоторых обитающих там магов. Попадаются довольно забавные истории. Но это ни в коем случае нельзя воспринимать, как методическое пособие по буддизму, что неоднократно подчеркивает сама автор.

Самые ученые из лам, не отрицая реальности достижений "лунг-гомпа", не придают им никакого значения. Их отношение к ним напоминает реакцию Будды в следующем эпизоде: однажды Будда, путешествуя с некоторыми из своих последователей, встретил в лесной глуши изможденного йога, жившего в одиночестве среди лесов в хижине. Учитель остановился и спросил, сколько лет уже анахорет подвизается в этом месте. - Двадцать пять лет, - ответил йог. - Чего же вы достигли таким самоистязанием? - опять спросил Будда. - Я могу переходить реку прямо по воде, - гордо заявил пустынник. - Ах, бедняга, - заметил мудрец с жалостью, - неужели вы потратили на это столько времени? Ведь паромщик взял бы с вас за переправу только один обол.

Рекомендую держать в уме эту притчу пока вы будете читать книгу ))

Эта книга началась для меня с личности автора: Александра Давид-Неэль певица, поэтесса и путешественница, дожившая до ста лет и облазившая такие края мира, куда даже сейчас, с мобильными, турснарягой и прочими благами цивилизации не каждый поедет. Оказалось, что она ещё и пишет обстоятельно. Тибет глазами Александры — прекрасная страна, которую нельзя не полюбить. Несмотря на то, что автор пишет сдержанно и очень трезво, «Мистики и маги Тибета» порой всё равно напоминают сказку — правда, сказки и байки в книге тоже присутствуют. Повествование очень плотное, с наскоку его не одолеть, надо погружаться постепенно и смаковать. Хотя даже это не даст гарантии, что всё осознаешь и запомнишь — в этом надо пожить, пропустить через себя. Но мне чётко запомнились тренировки по согреванию, погребальные ритуалы и передача сообщений на расстоянии. Последнее (да и первое) случалось и с Александрой, которая при всей любви к Востоку и очарованностью его сложным укладом всё же ничего не принимала на веру, а стремилась всё исследовать и понять. Мне понравился её подход: если как следует изучить тибетские практики, можно многое понять о психике и обнаружить, что в «чудесах» нет ничего сверхъестественного, просто неизученное.