Васек Трубачев и его товарищи. Девочка из города

Читая некоторые книги я всегда делаю скидку на время. То есть, я понимаю, что дело в том, что мы со временем, когда эта книга существовала, очень разошлись. С другой стороны - я верю, что книги не теряют своей ценности с течением лет.

Поэтому я даже не знаю, как относиться к Ваську. Дети в то время были да, самостоятельней. И да, время написания диктует многое в этой книге.

Но, по-моему, это не повод, чтобы закрывать глаза на потоки сахарной пропаганды и трехгрошовых страстей, которые льются на нас со страниц.

Порой я приходила в ужас.

Вот смотрите:

- А я вот мастер… стахановец! - Вот уж истинно спасибо Советской власти!

Да уж, спасибо товарищу Сталину за возможность пахать сверхурочно.

– Я думал, что говорить о чистоте и порядке в четвёртом классе мне не придётся. Но пусть это будет в первый и последний раз. Вы не малыши, и объяснять тут вам нечего. Есть староста, есть дежурный по классу, есть санком.

Да, ведь 4 класс это целых 10 лет. Конечно, уже не дети.

Дружить втроём? – переспросил учитель. – Разве ваш класс делится на такие дружные тройки? А остальные в счёт не идут?

Потому что, не знаю, дружба это зло. Или со всеми, или ни с кем.

Я думаю, что если ты не сам зачеркнул свою фамилию, то ты хорошо знаешь, кто это сделал. – Я не знаю, – твёрдо сказал Трубачёв, сжимая зубы. «Пусть Мазин сам сознаётся, если хочет», – подумал он. – Трубачёв, ты знаешь, – тихо и настойчиво сказал Митя. Трубачёв опустил голову. Ребята заволновались: – Трубачёв, сознавайся! – Трубачёв, говори!

Павлик Морозов стайл детектед)

Эта премия… – Митя остановился, обвёл глазами ребят и торжественно закончил: – поездка на Украину, в колхоз «Червоны зирки»!

Да, зашибись - детишки выиграли летнюю поезду, в ходе которой им нужно работать.

– А куда же ты их в дождь отправил? – усмехнулся Васёк, глядя вслед ребятишкам. – Ну какой это дождь! Пусть ко всему привыкают, – махнул рукой Саша. – Правильно, Сашка! Ну что за Сашка! – обнимая товарища за плечи, растроганно сказал Одинцов.

Потому что им сколько, 6-8 лет? Самое время бродить под дождем и отжимать у женщин медные кастрюли.

– Мы уже всё обдумали, – смело сказал Васёк. – Как бы там ни было, а нам нужна школа. Летом ещё наши ребята приедут, тоже будут помогать. А если мы что не сумеем, тогда Леонид Тимофеевич… – Леонид Тимофеевич не столяр и не плотник – он директор. Он будет только распоряжаться.

А 11-летки будут строить школу. Именно так все и должно быть.

Помирившись с матерью, Нюра тоже постепенно успокоилась, мать снова вызывала в ней чувство нежности и любви. Глядя, как старательно и серьёзно она помогает Федосье Григорьевне шить занавески для школы, как, окружённая ребятами, кроит мешочки для подарков бойцам, Нюра радовалась, что её мать уже не сидит дома, а участвует в общей школьной работе. Даже внешне Мария Ивановна очень изменилась. Она ходила теперь в тёмном платье и убирала волосы под скромную косыночку.

Эта порочная мама, чтобы вы понимали, смела ходить в парикмахерскую и носить шелковые платья. Но теперь-то все ок, косыночка и общественная работа всех исправят.

А теперь о сюжете

В тексте 3 части: в первой мы знакомимся в героем и наблюдаем за внутриклассными терками.

Во второй дети оказываются на оккупированной территории, и живут между немцами и паритазанами. Кстати говоря, чудная деталь: описывая расселение немцев Осеева пишет о них, как об исчадиях ада. При этом все, что они делают в той главе - пьют воду, ходят по улице, играют на губной гармошке. Вот уж да, сволочи.

В третьей детишки возвращаются в родной город и строят школу. Эта часть, честно скажу, доставляет больше всего. Тут есть и 5-классник, который ездит на машине, и мозговыносящая глава, основной смысл которой сводится к тому, что печник - женщина. Серьезно, всю главу дети бегают по группкам и говорят о том, что печник - женщина, печник - женщина, вы слышали? Печник, вы женщина?! Тут есть и комичное в своей серьезности перевоспитание плохой мамы, которая не позвала друзей дочери встречать ее на вокзале, и комсомольцы, которые строем идут на фронт, и дети, которые устраивают марафон учебы...

А вот еще забавно: в трилогии словосочетание "Это моя" встречается 3 раза: Моя родина, моя учительница и моя бригада. Словосочетание "Это мой" - 2 раза: это мой товарищ и это мой командир. Такой вот мир, где и своего-то ничего нет.

А между тем мое компаративистическое естество не всегда дает мне читать книги нормально. Я даже неосознанно начинаю искать параллели и типологические совпадения. Страх как люблю их.

Именно поэтому, хотя я вполне представляю, как странно это все смотрится, я буду говорить про Васька Трубачева, сравнивая его с другой, довольно похожей на него сюжетными линиями книгой. И это, естественно, Гарри Поттер. Почему естественно? Ну, как же - тут есть война, есть школа, есть человек, которого считают предателем, но который оказывается очень даже хорошим, но самое крепкое дежавю было в третьей части, потому что Алешка и Васька - это настолько Малфой и Поттер, что даже забавно.

И вот о чем я хотела сказать на самом деле. Проблема Осеевой в том, что она все пишет в лоб. Именно поэтому, когда у нее опять кто-то умирает, все, что я могу, это констатировать: ну конечно, ее роль в сюжете самая маленькая, кому же еще умирать. Вот почему все гипертрофированные страсти выглядят детской возней, на которую не очень аккуратно наложена выдумка.

Я вспоминала поттериану, в которой герои умирали, и чувствовалось, что это на самом деле, что что бы ни случилось дальше - они уже будут мертвы. Вспоминала пожирателей, о которых говорилось спокойно и без пафоса, и именно от этого было жутко читать о том, как они между прочим убивают человека.

Все же лишний надрыв, к сожалению, убивает чувства и интерес.

А теперь поговорим о войне.

Мой второй дедушка, который не партизан, в войну был еще ребенком. Он жил на оккупированной территории, у них квартировался немец, который в конце войны между делом позволил всей деревне выйти из оккупации с минимальными потерями. Когда гитлеровские войска отступали, у них был приказ уничтожать все, что они встретят на пути. Ослушать, конечно, было нельзя, зато тот немец предупредил мою прабабушку, та - всех остальных. И в ночь отступления в деревне не осталось ни одного человека и ни одной ценной вещи. А дома сожгли, это да.

Эту историю у нас не очень часто рассказывают, но все о ней помнят. Именно поэтому любое изображение второй мировой, в которой немцы - назгулы, а советские - паладины в сверкающих доспехах, у меня лично вызывает отторжение.

Тут хочется еще поговорить про богомерзкий Матч смерти, затхлый миф, который снова вытащили на свет, что очень печально.

Но к книге это уже никак не относится.

Она даже и не плохая - просто ее нельзя читать серьезно. Время ушло дальше, а Васек Трубачев и его товарищи сделать это не смогли, они остались там, среди мавзолея, досок почета и соревнований отрядов. Они остались там, где комсомольский билет стоит еще всю жизнь человеческую, а не 8 копеек.

И там им всем и место.

Какая добрая, солнечная повесть! Война. Девочка Валя, сирота. Отец погиб на фронте, а мама с младшим братиком прямо у нее на глазах во время бомбежки. Две женщины , убегая из города, взяли с собой и Валю. Ночь беженцев застала в селе Нечаево. Напросились в одну избу. А утром хозяйка оставила девочку у себя. Так и началась новая деревенская жизнь городской девочки Вали. В новой семье, где помимо Вали еще трое детей и дед. Вале всё вокруг было в новинку. Деревенский уклад совсем другой, сильно отличается от привычного ей городского, а домашний скот до этих дней она видела только на картинках, а здесь вот он - можно дотронуться и погладить. Можно и накормить, напоить. Можно любить и животинка ответит тебе любовью. Валя оказалось очень чуткой к животным, природе, этим и подкупила неприступного деда, которого она сначала боялась. Со временем подружится и с приобретенными сестрами и братом. Пусть не сразу, но детвора примет Валю, станут считать "своей". И однажды Валя сможет сказать слово "мама" не только мысленно, но и вслух.

Трогательная повесть, написанная в разгар Великой отечественной войны в 1943 году. В деревню, находящуюся далеко от военных действий, приходят военные беженцы - две женщины и девочка, они ночуют в деревенской избе, а девочку Валентинку оставляет в своей семье добрая женщина Дарья, у которой трое детей, муж на фронте, и сердце откликнулось на боль маленькой сиротки. В книге очень мало войны, она гремит в страшных воспоминаниях сиротки Валентинки - это гибель мамы и братика от взорвавшейся на ее глазах бомбы, ожидание писем с фронта и страх от ночного грозного шума (не немцы ли?), который оказался началом весеннего ледохода. Книга больше о принятии чужого - чужого ребенка для приемных родителей, чужой сестренки для детей приемной семьи, чужой семьи для Валентинки. Ещё о принятии деревней городской девочки, и о том как сама девочка из города принимала деревенский уклад. Для Валентинки всё в деревне было непривычным - это и баня в печке, маленькие рожденные ягнята в избе, постоянное подшучивание новых сестричек, отчего она уже побаивалась, что за желанием оказать помощь кроется очередной подвох, просто угрюмый дед вызывал робость. Со временем девочка увидела, что за грубоватым обращением скрывается искренняя душа и такая же опаска городской заносчивости со стороны новой девочки в семье. Валентинка - фантазерка, в ее сумочке прячутся "живые" картинки. Живые они только для нее, целый новый мир, достойный приключенческой повести, живет в её голове, она прекрасно рисует и лепит, с любовью тенятся ко всем животным и совершенно непрактично вместо собирания грибов увлеклась в лесу голубенькими цветами. Это, конечно, не Писемский, язык возможно слишком прост, в сюжете мало драматизма для серьезной темы и все же книга заставила улыбнуться, погрустить и задуматься.