Сравнительные жизнеописания

...она [супруга Фоки­о­на]насы­па­ла на месте кост­ра могиль­ный холм и совер­ши­ла над­гроб­ные воз­ли­я­ния, но кости спря­та­ла у себя на груди и, при­не­ся ночью к себе в дом, зары­ла у оча­га с таки­ми сло­ва­ми: «Тебе, мой род­ной очаг, я вве­ряю эти остан­ки пре­крас­но­го чело­ве­ка. Ты же отдай их отчей моги­ле, когда афи­няне обра­зу­мят­ся».

...бол­та­ются на ста­рой и гни­лой нит­ке. [Они цепляются за старого и больного человека].

Справ­ляя свадь­бу сво­его сына Демеи, он [Демад] ска­зал: «Когда я, сынок, женил­ся на тво­ей мате­ри, это­го не заме­тил даже сосед, а с рас­хо­да­ми по тво­ей женить­бе мне бы не спра­вить­ся без помо­щи царей и вла­сти­те­лей».

И Фоки­он как выс­шим досто­ин­ст­вом гор­дил­ся бед­но­стью, в кото­рой про­жил всю жизнь, хотя столь­ко раз бывал афин­ским стра­те­гом и дру­жил с царя­ми, а Демад рисо­вал­ся сво­им богат­ст­вом, не оста­нав­ли­ва­ясь при этом даже перед нару­ше­ни­ем зако­нов.

...Анти­патр, как сооб­ща­ют, гово­рил, что у него в Афи­нах два дру­га — Фоки­он и Демад: пер­во­го он никак не убедит при­нять от него пода­рок, а вто­ро­му, сколь­ко ни дарит, все мало.

Соблюдая в руко­вод­стве дела­ми горо­да уме­рен­ность и вер­ность зако­нам, Фоки­он посто­ян­но при­вле­кал к управ­ле­нию людей мяг­ких и обра­зо­ван­ных, а бес­по­кой­ным, бун­та­рям, кото­рым уже само отстра­не­ние от вла­сти, от шум­ной дея­тель­но­сти, силь­но поуба­ви­ло пыла, сове­то­вал поболь­ше сидеть в деревне и цели­ком отдать­ся сель­ским работам.

Доб­рая сла­ва Ксе­но­кра­та и все­об­щее вос­хи­ще­ние его нрав­ст­вен­ным совер­шен­ст­вом были так вели­ки, что, каза­лось, нет чело­ве­ка настоль­ко закос­нев­ше­го в высо­ко­ме­рии, жесто­ко­сти или зло­бе, чтобы, при одном лишь взгляде на Ксе­но­кра­та, его души не кос­ну­лась какая-то тень робо­сти и ува­же­ния.

[ПРИМЕЧ. Ксе­но­кра­т – греческий философ, ученик Платона. После смерти Платона вместе с Аристотелем покинул Академию].

«О, Геракл, как мно­го вокруг меня пол­ко­вод­цев и как мало вои­нов!» - (Фоки­он).

И так как с теат­ра вой­ны про­дол­жа­ли, одна за дру­гой, посту­пать доб­рые вести, то на сло­вах, то в пись­мен­ных доне­се­ни­ях, он [Фокион] вос­клик­нул, не выдер­жав: «Когда же, нако­нец, мы пере­ста­нем побеж­дать?!»

...Харикл попал под суд и про­сил тестя под­дер­жать его и вме­сте появить­ся перед судья­ми, одна­ко Фоки­он ему отка­зал, про­мол­вив: «Нет, Харикл, я брал тебя в зятья в рас­че­те лишь на честь, а не на бес­че­стье».

Дом Фоки­о­на еще и поныне пока­зы­ва­ют в Мели­те; он укра­шен мед­ной обшив­кой, а в осталь­ном неза­тей­лив и прост.

[Александр] велел пред­ло­жить Фоки­о­ну на выбор один из четы­рех горо­дов Азии — Киос, Гер­гит, Элею или Мила­сы, вну­шая при этом еще насто­я­тель­нее, что будет раз­гне­ван, если тот отка­жет­ся. Тем не менее Фоки­он отка­зал­ся, а царь вско­ро­сти умер.

Александр послал Фокиону сто талантов... [Но тот отказался принять деньги].
Так эти день­ги и вер­ну­лись из Афин восво­я­си, послу­жив для гре­ков дока­за­тель­ст­вом, что чело­век, не при­ни­маю­щий тако­го подар­ка, бога­че того, кто его дела­ет.

Когда умер Филипп [Македонский], Фоки­он отго­ва­ри­вал народ при­но­сить бла­годар­ст­вен­ные жерт­вы богам. Во-пер­вых, ска­зал он, небла­го­род­но радо­вать­ся по тако­му пово­ду, а во-вто­рых, сила, сто­яв­шая про­тив них при Херо­нее, сде­ла­лась мень­ше [уменьшилась всего на одного человека].

...[Демо­сфе­н пред­ла­гал] афи­ня­нам дать непри­я­те­лю сра­же­ние как мож­но даль­ше от гра­ниц Атти­ки. «...не о том надо думать, где нам сра­жать­ся, но как победить. Толь­ко в этом слу­чае вой­на будет от нас дале­ко, а если мы будем раз­би­ты, все беды и ужа­сы ока­жут­ся у нас пря­мо перед гла­за­ми». -(Фоки­он).

Дру­зьям, упре­кав­шим его [Фокиона] за то, что он защи­щал в суде како­го-то него­дяя, он отве­тил, что люди порядоч­ные в помо­щи не нуж­да­ют­ся.

...народ куда боль­ше боит­ся и гну­ша­ет­ся тех, кто зло­употреб­ля­ет вла­стью из наг­ло­сти, нена­ви­сти, гне­ва или стра­сти к раздо­рам.

На мой взгляд, все-таки воз­мож­но... чтобы чело­век, как и вино, был разом и при­я­тен и резок, и, напро­тив, встре­ча­ют­ся люди, кото­рые на чужой взгляд — сама при­вет­ли­вость, но в выс­шей сте­пе­ни непри­ят­ны для тех, кто свя­зан с ними непо­сред­ст­вен­но.

Один из его про­тив­ни­ков на государ­ст­вен­ном попри­ще, ора­тор Демо­сфен, ска­зал: «Афи­няне убьют тебя, Фоки­он». — «Да, — под­хва­тил Фоки­он, — если сой­дут с ума, а тебя — если обра­зу­мят­ся».

«Трус отпра­вил­ся на вой­ну, но, услы­шав кар­ка­нье воро­нов, оста­но­вил­ся и поло­жил ору­жие. Потом сно­ва под­нял его и про­дол­жал путь, но воро­ны сно­ва закар­ка­ли, и он опять оста­но­вил­ся. В кон­це кон­цов он вос­клик­нул: “Кри­чи­те себе, сколь­ко вле­зет, — меня вы все рав­но не съе­ди­те!”» -(Эзоп, притча "Воин и вороны").