Цитаты из книги Буква на стене

В Америке, да, как показывает опыт, и во всем мире, ничего не добьешься, если не позвонишь дважды. А после второго звонка не пошлешь письма. А после письма не позвонишь через неделю в третий раз. Карелла подозревал, что так было и во времена Древнего Рима, а когда варварские орды вторглись с севера и рассеялись по улицам города, сенаторы, путаясь в тогах и прижимая к груди вощеные дощечки с так и оставшимися без ответа письмами, бежали в страхе за свою жизнь. За ними поспешали, жуя на ходу резинку и не успев даже привести себя в порядок, секретарши.

Мейер поставил словарь на место, ворчливо отметив про себя, что быть не полностью лысым это примерно то же, что девушке быть наполовину беременной. И все же этот волосатый подонок, который составлял бюллетень, по-видимому прав, называя Циклопа “полностью лысым”. Следовательно, если вдруг и сам Мейер в один прекрасный день умудрится пропасть без вести, его опишут точно таким же образом. И все-таки это копание в словаре оказалось не таким уж и бесплодным. В дальнейшем он будет иметь право считать себя человеком, у которого просто не хватает на голове некоторого количества волос. Впрочем, это как повернуть. Словарь допускает разную трактовку. А что, если у него просто белое пятно на голове, как у теленка? А еще лучше – как у орла. Решено, отныне он будет зваться Лысым Орлом. Звучит совсем неплохо – Лысый Орел – гроза преступного мира, защитник обиженных, униженных и оскорбленных!

— Она сказала: «О, мы немножко повздорили, как бывает в каждой семье». Он у нее чуть не три зуба выбил, но это — «немножко повздорили». Я у нее спросил, как получилось, что у нее кровь из носа идет и фингал под глазом, а она... — нет, ты заметь, Коттон! — она говорит, что это во время глажки белья.

— Чего?

— Глаженья белья.

— Это как же?!

— Она сказала, что гладильная доска рухнула, утюг подскочил вверх и попал ей в глаз, а одна из ножек ударила ее по носу. К моему уходу они с мужем были уже готовы начать второй медовый месяц.

Было 1 апреля, день обманов.

И это была суббота, канун Пасхи.

Смерти не должно было быть, но она была. И раз уж она была в такой день, как этот, в ней все перемешалось. Сегодня был день обманов, день подстроенных шуток. Завтра — Пасха, день обновок и крашеных яиц, день весенних прогулок в обновках. О, конечно, кое-где в городе вспоминали предания о пасхальной субботе и совсем другой прогулке до места, называемого Голгофой; но это было так давно, и с тех пор на Смерть был наложен запрет, Смерти больше не было, да и память у людей такая короткая, особенно на происхождение праздников.

Сегодня же Смерть была, хотя в ней все смешалось. Стараясь как бы объединить признаки двух праздников — или, может быть, и трех, — она смогла только исказить объединенное.