Мокрушники на довольствии. 361. Дайте усопшему уснуть

Капелька осторожности стоит ведра крови.

Клей - правая рука босса синдиката. Однажды ночью к нему домой вваливается толкач-наркот, уверяя, что его подставили с убийством девицы, впоследствии оказавшейся имуществом теневого политика. Нарик удрал, и пока до него не добралась полиция, Клею приходится искать не только беглеца, но и настоящего убийцу.

Женщин то и дело режут на дому, это нечто вроде обычной простуды.

Гладкий, практически отполированный, криминальный роман с мрачноватым и отчасти открытым финалом. ГГ приходится действовать как детективу, но он не особо понимает как делать такую работу. Тем не менее, что-то у него да получается и мы можем лицезреть как проводятся следственные мероприятия у криминальных структур. В основном, сарафанным методом, хех. Клей рефлексирует, но находит душегуба, что приводит героя к экзистенциальному вопросу: что станет с ним самим?

Я все ждал, когда он заметит, что его окружают не только твари, дышащие жабрами.

Мне не было скучно, но роман можно рекомендовать только тем, кто предпочитает коротать время за криминальными историями, тем более, что у него безрадостная концовка, хотя сам он таковым не является.

Для меня не было тайной, к кому приехали маленькие синие человечки.

Легавые никогда не общаются друг с другом посредством речи. Они только кивают, качают головой, размахивают руками или свистят.

Моя гостиная превратилась в псарню для целой своры легавых. Казалось, полиция устроила тут свой цеховой слет. Они сидели тут и там, все грузные и мощные, как торговцы подержанными автомобилями, караулящие свою жертву.

«За пролитое надо платить…» – так мог бы сказать бармен, у которого в семье сплошь бандюки да урки. Но и честным парням приходится туго. Особенно честным.

На национальном уровне всем заправляют уопы, на местном — майки и кайки.
Другими словами, итальянцы, ирландцы и евреи. И у них у всех на первом месте — семья, семья, семья...
— Но ведь постепенно все становятся американцами.
— Да, конечно. Поверь, последние несколько лет я только тем и занимался, что читал журналы. Знаю я эти штучки — дескать, если ты стал американцем, то не имеешь корней, ни к чему не привязан, и все такое. У тебя нет ни дома, ни традиций, и так далее. И кому какое дело до всяких там кузенов, братьев, родителей? Если только они не богатые, верно?

Молодой парнишка, демобилизовавшись из армии, возвращается домой, где его встречает отец, который прожил ровно пять страниц. Батя получает пулю, а сын, лишившись в аварии одного глаза, попадает в больницу. Пока он выздоравливал, погибает жена его брата. Взяв в оборот какого-то перца, братья выясняют, что папаша когда-то работал на мафию и им обоим светит братская могила. Прихватив с собой пару охотничьих ружей и пистолетов, ребятки отправляются за правдой в Нью-Йорк.

– Кому ты поверил, Рэй?! Этому лживому ублюдку? Что же ты за сын после этого?!
— Сын, у которого остался один глаз.

361 – это обозначение насильственной смерти. Правда, какого рожна – не знаю. Думал, это полицейский код, но никакой подобной информации не нашел.

Когда я был маленьким, то верил в существование Главного Бизнесмена.
Мне казалось, что в мире бизнеса царит строжайшая иерархия: на нижней ступеньке — бакалейные лавки и кинотеатры, в середине — склады и фабрики, а почти на самой вершине пирамиды — Уолл-стрит. А всем этим управляет Главный Бизнесмен. Он представлялся мне в виде похожего на Плуто морщинистого седовласого старца в черном кожаном кресле. Слева от него — шофер в черной фуражке, справа — сиделка в белом халате, и каждая его морщина олицетворяет очередное десятилетие, проведенное в созерцании беспощадной конкурентной борьбы, полной жестокости и коварства.

Доходчивый криминальный роман от писателя, который по определению плохо писать не умел. Книга лишь отчасти простая, по мне, так она неплохо раскрывается и заставляет задуматься как наследие влияет на выбор. ГГ пытается найтись в мести, но лишь еще больше теряет себя. Скорее драма, чем боевик. Но без всякой рефлексии, поэтому и выглядит правдивее, чем всякая хрень современных авторов. Месть – это неуправляемая машина, она живая, и она использует тебя как презерватив.

Щел тридцать первый год, и коммунистом мог себя считать любой, кто не менял трусы каждый день…

Мне «361» напоминает джазовый мотив, одновременно простой и сложный. Кусок мира, живущий в выдохе автора…
Идея этой истории, кстати, отсвечивает в «Американских богах» Геймана. Только, ясно, здесь нет никаких богов.