Цитаты из книги Пьесы

«Успокойся» — это худшее из того, что можно сказать человеку, потерявшему покой!

И непременно наличными. Никаких чеков. По Фрейду, ты должен обязательно ощущать расставание с деньгами.

Кажется, что все самое прекрасное всегда где-то.

- Почему ты всё бегаешь по лесу? - Я ищу Бога, - отвечает мальчик. - А разве Бог не повсюду? - Повсюду, отец. - Разве он не повсюду одинаков? - Да... но сам я не повсюду одинаков. (из предания Хасидов)

Жизнь плохо устроена, мы все время проходим мимо. Мы столько упускаем, а живём лишь остатками, и время катится по наклонной…

Я знаю, что невозможно всерьез воспринимать такого неизменно мрачного типа. И я знаю, каким я должен быть, чтобы нравиться. Я знаю этого человека, он идёт рядом, он здесь, но он не становится мной.

Я не могу, пойми, я не могу искать покоя... и любить тебя...

Для диеты нет подходящих дней.

Наступает момент, дорогая Сюзанна, когда горы становятся ненавистны, когда возраст начинает давить на сердце. Если бы я была поспортивнее, я бы стала увлечённо рыть себе могилу.

Знаете в больших семьях вечно кто-нибудь умирает!

Жорж был слегка влюблен в меня. В той самой обаятельной манере, когда мужчины в вас немного влюблены, ни на что не надеясь. Я была замужем. И мы так жили в этой дружбе, чуть озорной, в сообщничестве, как бы сказать… игривом.

Мой друг Серж умер. Мир, который я вижу, это мир, где моего друга Сержа уже не существует. В больничной палате у него в ящике лежала фотография его матери. Моментальное фото. Он взял с собой мать, чтоб она его оберегала. На семьдесят шестом году. Мужчина, командовавший людьми всю свою жизнь, сам уже дед, мужчина про кого можно сказать, что он мужчина больше чем любой другой, и захватил с собою мать, чтобы она была в ящике, в тумбочке у кровати.

Я не из тех женщин, господин Парски, которых сравнивают.

И не из тех, которых ставят на весы с кем бы то ни было.

Не могла бы ты хоть иногда быть несправедливой в мою пользу?

Не могу, пойми, я не могу искать покоя... и любить тебя...

Человек своего времени - это тот, о ком и через двадцать, и через сто лет можно будет сказать, что он представляет свою эпоху.

Он - из тех новых интеллектуалов, что никак не могут смириться с современностью, и почему-то гордятся этим.