Заботливо укладываю еще одну хорошую книгу в багаж прочитанного и все никак не могу отогнать одну назойливую мысль, а посему быть ей во вступлении: как все же по-разному писались и пишутся книги! Одни авторы, не боясь расплатиться лицом, бегут за модными веяниями, строчат на злобу дня и повестки ради, пытаясь взобраться на волну популярности, пока та не опала. Другие, уже побывавшие на гребне, не брезгуют повториться и следуют проверенной схеме. Третьи рискуют и развивают свое умение красивого изложения в ущерб смыслу. Четвертые набираются храбрости, взращивая на страницах нечто принципиально новое… И подчас кажется, что во всей этой вечной толчее только совсем немногие пишут сердцем, не участвуя в гонке, не пытаясь соригинальничать, а все же каждой строчкой оставляя на читательской душе синяки и шрамы. Елена Вентцель была, определенно, из числа последних, иначе я никак не могу объяснить то, что уже от третьего, прочитанного у нее романа меня лихорадит. Знаете, бывает такое, оставляешь книгу до следующей свободной минуты, а она бродит в тебе весь день, пока не вернешься к чтению. Переделываешь сотню важных и не очень повседневных дел, а мысленно все возвращаешься к сюжету и героям… А ну как они, к финалу, выдюжат?
Объяснить успех И. Грековой просто, ведь она, очевидно, вдохновлялась у жизни, черпала сюжеты для своих книг из реальности. Взять, к примеру, эту, в подлинной основе которой и не сомневаешься, ведь Елена Сергеевна Вентцель прежде всего была математиком, автором учебных пособий, доктором наук, а уже после прозаиком, написавшим несколько отличных романов. Любопытный читатель, заглянув в ее биографию, скоро догадается, что «Кафедра» выросла из авторского опыта работы в высших технических учебных заведениях, и роман ее, небольшой, но емкий, словно бы приоткрывает перед нами дверь аудитории и позволяет прислушаться к голосам педагогов, работающих на кафедре АКИ (автоматика, кибернетика, информация) при техническом институте и под началом ее заведующего Н.Н. Завалишина…
Много ли мы знаем о работе вузовского преподавателя? В студенческую пору, по ту сторону баррикад, кажется, что вся ее суть заключается в лекциях, практикумах, семинарах - словом, в бесконечной череде аудиторных занятий… Вентцель показывает без прикрас, что жизнь преподавателя не что иное, как непрерывное барахтанье в куче неотложных дел, в вечном заторе недоделанных. Львиную долю времени занимают подготовка к занятиям, переэкзаменовки, рецензии на чужие научные работы, конференции и работа индивидуальная. Труд непростой, но сносный, если рядом есть коллеги, понимающие и претерпевающие те же сложности, тянущие исправно и без понуканий, - любимая кафедра. Вот только даже работая дружно и на высоком уровне, можно столкнуться с абсурдом требований вышестоящих, для которых педагог - не больше, чем шестеренка в ладно работающей системе.
Между тем не только производственная деятельность кафедры АКИ находит свое отражение в романе. Не изменяя своей авторской манере, Елена Вентцель всматривается в людей, так или иначе с кафедрой связанных: в заведующего кафедрой Н.Н. Завалишина, преподавателей, секретаря-производителя, студентов. В конце концов, что может быть занятнее человеческой судьбы? Посмотришь на того же Энэна, то беззаботно посапывающего на заседаниях, то словоохотливого, и, не имея близкого знакомства, вряд ли сразу разглядишь в щуплой фигурке то одиночество, которое неизбежно накрывает в старости, когда уже успел расстаться со всеми дорогими и близкими… которое заставляет прикрывать глаза и на низость, и на обман, лишь бы не лишиться крох тепла. Горько и больно было читать не только о его потерях, но и о том, что безжалостное время не оставляет в памяти даже лиц любимых. В очередной раз становится страшно стареть… Зато весьма любопытно было познакомиться с его размышлениями (голос автора?) о необходимости перемен в системе высшего образования и той любви, что должна лежать в основе преподавания. Конечно же, интересны истории и Люды Величко и Аси Уманской, чья университетская дружба, основанная на взаимовыручке, переросла в тот особый сорт душевной привязанности, когда рядом с человеком не страшно ни в огонь, ни в воду, ни в совместное материнство. Я постоянно улыбалась, читая о Матвее, задающем девчонкам жару почти так же, как сейчас задает мне моя дочь, и не могла не переживать за последствия Асиного обмана. Благо, все разрешилось удачно.
Самой противоречивой фигурой в романе стала для меня Нина Асташова. При первом знакомстве, в стенах родного дома, ты невольно ей симпатизируешь. Не каждая женщина, храня заветы дружбы, станет матерью чужому ребенку. При повтором взгляде через некоторое время ты проникаешься к ней уважением, ибо требуется особое мужество, чтобы прилюдно уличить Кота-ворюгу в присвоении чужого интеллектуального труда. Ну а потом случился финал…. И надо сказать, именно финал в романе я принять не смогла. Как и не смогла поверить в то, что эмпатичная Нина Асташова, мать троих сыновей и серьезный преподаватель, способный в поисках истины и кипы хаотичных записей перебрать, и чужую библиографию изучить от корки до корки, так и осталась однобокой в восприятии Виктора Андреевича Флягина. Безусловно, было большой ошибкой с его стороны протащить свой устав в чужой монастырь и тем самым подорвать доверие кафедры, вот только, сдается мне, и той моральной порки, что была над ним учинена на конкурсе, он не заслужил… Я верю, что можно невзлюбить человека, не имея на то веских причин, банальную химию никто не отменял, но и считаю, что вот так уродливо вылить свою злобу, не попытавшись не то что понять оппонента, хотя бы получше к нему присмотреться, можно только по отрочеству, в пылу пубертата, а не в том зрелом возрасте, в коем преподаватель Асташова перед нами предстает.
Не врет аннотация, обещая читателю историю о больших сердцах и малых, о любви, сути преподавания и о том, как все разумное, доброе, вечное дает свои плоды. И хоть для меня этот роман в творчестве автора не стал лучшим, на Кафедре мне было хорошо. Любопытно, порой остросюжетно, всегда тепло. Быть может, во многом потому, что поистине чудесными для меня были не школьные годы, а студенческие. Я следила за перипетиями общими и личными и с упоением вспоминала свои университетские годы, знакомые аудитории, озаренные умом преподавательские лица, длинные очереди на сдачу текстов, защиты дипломных работ, педпрактику в детском лагере, однокурсников и даже свадьбу на последнем курсе бакалавриата. В очередной раз убедилась, что давным-давно поступила правильно, когда свернула с педагогической стези. Пути-дороги…. Никогда не угадаешь, куда заведут. Впрочем, в том, что к романам И.Грековой я еще вернусь, даже не сомневаюсь.
За долгие годы преподавания я пришел к странному убеждению: более или менее все равно чему учить. Важно, как учить и кто учит. Увлеченность, любовь преподавателя к своему предмету воспитывают больше, чем любая сообщаемая им информация. Слушая энтузиаста, ученики приобретают больше, чем из общения с любым эрудитом: высокий пример бескорыстной любви.
Корыстолюбие несовместимо с личностью настоящего педагога. Педагог должен быть щедр, без оглядки тратить себя, время, душу. Этот труд — всегда подвижничество.
129 понравилось
