Кукушата, или Жалобная песнь для успокоения сердца

Великолепная книга, беспощадная в своей правдивости, от которой больно, которую не забыть, сколько бы там не прошло времени. Это те страницы истории, что пока перевернешь - истечешь слезами. Страшно. Горько. Беспросветно. Но не оторвешься, жадно следя за сюжетом, хоть и знаешь - чуда не случиться...
Речь здесь идет о спец-интернате в затхлом городке Галяки, где воспитанники - дети врагов народа, вечно голодные и грязные, забытые всеми. У них одна фамилия - Кукушкины, и судьба одна - выживать и держаться вместе, что бы не случилось. Ведь они больше никому не нужны.

Щемит сердце: эти дети привыкли к безразличию, презрению. И доброта скорее вызовет у них недоверие, чем отклик.
Они с бравадой говорят о родственниках - так будто где-то в глубине души не мечтают услышать материнский голос. От этой невинной защиты становится не по себе.
И тут появляется Маша, которая приносит с собой не только сберегательную книжку, но и правду. Правду, которая здесь не очень-то и нужна. Которая нарушит хрупкий покой и заставит чего-то ждать, на что-то надеяться.

Следить, как дальше разворачиваются события, непросто. Бессердечный Чушка, запуганная мать, Наполеончик, гладенький Филиппок и толстая кухарка - весь мир взрослых пытается оттолкнуть этих детей, отшвырнуть и забыть, а порой даже воспользоваться, отобрать последнее, обмануть. И словно соль на рану - смерть Корешка... бедного ребенка, который так и не узнал, что значит жить... Который мечтал об одном: наесться до отвала.

Каждая фраза в этой книге - пропитана болью. Это невозможно передать. Это нужно прочувствовать, вдохнуть, пропустить через себя.
Произведение такой глубины, открытости - большая редкость. Автор мастерски передал и время, и атмосферу спец-учреждения, и характеры. Герои - как настоящие. Что же касается писем Сталину, - я не рассматриваю это как пропаганду. Мне видится, что горстка обреченных детей нашла невидимого покровителя, человека, который хоть и на расстоянии, но все же их любит такими, какие они есть - без условностей. Что он вот-вот придет им на помощь, накажет тех, кто их обижает и даст им возможность изменить свое будущее, возможно, стать героями, доказать, что они способны на многое. В них нужно просто немного верить. Их просто нужно немного любить...

Первое знакомство с автором, и такая тяжелая, душераздирающая книга...

Кукушата - символичное название, как кукушка бросает своих птенцов, так и этих ребятишек 10-13 лет тоже бросили. Их трижды предали: родные; государство; судьба...Они дети врагов народа, государство отняло у них не только родителей, но и право на счастливое детство, на теплые воспоминания, на светлое будущее. Их словно нет, без вины виноватые, родились не в то время и не у тех людей...Обездоленные, ожесточившиеся. не по годам мудрые (ведь в свои годы они видели больше, чем некоторые взрослые). Нет в этой книге надежды, счастья, любви, лишь тяжелая "жалобная песнь", от начала до конца. Причем сами ребята с достоинством выносят все жизненные испытания, сильные, гордые, они достойны своих отцов, тех, сгинувших безвестно в лагерях, тоже ни за что....

Сюжет рваный, неровный, что только добавляет накала и "страстей", ведь встречаются же им на пути и добрые, хорошие люди, неравнодушные к чужой судьбе (и не сказать, чтобы их было мало): "тетя" Маша, проводница тетя Дуся, Алевтина Петровна Кукушкина...Злых жестоких людей меньше, но побеждают почему-то именно они (злые)...

4/5, трудная книга, противоречивая, не совсем здесь можно согласиться, и конечно, отсутствие хэппи-энда очень огорчило...

Знакомство с этим автором начал с самой известной его книги Ночевала тучка золотая , книга оказалась выше всяких похвал и достойна высшей оценки. Продолжить же решил книгой Кукушата, или Жалобная песнь для успокоения сердца , эта книга тоже очень понравилась, но всё же не дотягивает до первой, не всё тут так идеально.

В центре повествования спецрежимный детдом, расположенный в посёлке Голятвино, в котором содержатся дети врагов народа, а все делают вид, что их не существует вовсе. Похожую ситуацию хорошо показала Юлия Яковлева в своей трилогии Ленинградские сказки, где с помощью метафор и на примере пострадавших детей, показаны сталинские репрессии. Про исчезнувших отцов и матерей говорят "Ворон унёс", видимо аллюзия на "воронки", в которых увозили заключённых. А их дети вдруг становились невидимыми, их переставали замечать и вскорости забывали совсем, как-будто их и не существовало вовсе.

Здесь же всё более реалистично, детей мучают, даже насилуют, делают их, и без того тяжёлую долю, ещё тяжелее. А никто этого не замечает, вернее не хочет замечать.
Группа детей из этого спецдетдома получила фамилию Кукушкины, данную им сердобольной работницей распределительного центра, которая была незамедлительно наказана за это и осталась инвалидом от полученных побоев, нанесёных силовыми структурами.
Перед одним из таких Кукушат забрезжила надежда на светлое будущее, приезжает любовница его отца и хочет его забрать. Но не всё так просто, в этом оказывается замешана крупная сумма денег, до которой немало охочих.
Из эпизодов можно выделить поездку трёх ребят в Москву. Где сразу сановится понятно, что этот город слезам не верит и и никто им там не рад.

Другой показательный эпизод в ресторане на станции, где ребята в первый, а может и последний раз в жизни наелись до отвала, послушали живую музыку и почувствовали себя людьми!
Когда вспоминаю этот эпизод, то нахожу глаза на мокром месте.
Большинство мучителей этих ребят получают наказание, но далеко не все, что будоражит справедливого читателя и прибавляет эмоций, которые и так хлещут через край, в прямом смысле этого слова!
Также понравилось, что автор сравнивает Кукушат с шумерами, любопытный факт, что первое стихотворение было написано этим древним народом и называлось "Жалобная песнь для успокоения сердца". О чём главный герой вычитал в книге "История", которую спас из сгоревшего в посёлке дома и всегда носил за пазухой.

Получается: никуда из Голяков и ехать не надо! Везде одно и то же! Везде свои чушки и свои наполеончики, как бы они ни назывались. И везде мы виноватые. Только неизвестно, в чем мы виноватые. Вообще виноватые. Виноватыми такими родились, значит.

В той «Истории», что я ношу за пазухой, сказано, что первое стихотворение, созданное человечеством, называлось: «Жалобная песнь для успокоения сердца». Там человек, наверное шумер, раз они стихи-то написали, тоскует в своем одиночестве, не зная, кому он нужен в этом мире… Господи, неужели и тогда, когда только все родилось, было так плохо? Обидно, конечно, что само стихотворение не напечатано, но я его и сам бы придумал. Ведь чем-то сердце должно умиротвориться, если дальше жить нельзя, а жизнь еще продолжается… И ты даже не попал под поезд, который тебе уже приписали.
Про шумеров в «Истории» вообще непонятно написано: «Генетические связи не установлены». Исчезли, словом. А откуда пришли и куда исчезли, неизвестно. Как мы, Кукушкины. Произошли от кого-то, а от кого – неизвестно… В предчувствии своего исчезновения они и сочинили свою жалобную песнь.

Среди Кукушат есть немая девочка Сандра, которая, видимо, символизирует советский народ, который тоже был нем, из страха, что с ними произойдёт то же, что и с родителями этих детей. Тем более, что из имени "Сандра" можно составить слово "Народ", разница в одной букве, а заглавная буква этого имени, видимо означает слово "Советский"!
Также заметил много аллюзий на Скотный Двор Оруэлла, там тоже свиньи, пришедшие к власти, символизировали советское правительство того времени и клички мучителей похожи на клички свиней из Скотного Двора , а один из них даже разводит этих самых свиней.
Недавно выяснил, что два прочитанных мною произведения этого автора, вкупе с повестью Солдат и мальчик , составляют своеобразную трилогию, обязательно прочитаю и эту повесть тоже, но сомневаюсь, что она окажется лучше уже прочитанных произведений Анатолия Игнатьевича
За излишнюю трагичность и то, что невзгоды так и сыплются на горемычных детей, хотел поставить 4,9, но нет такой оценки. Пришлось немного занизить оценку, так как на пять звёзд книга не тянет.
Хорошо, что держал читалку далеко от лица, а то ведь техника такая хрупкая и не в ладу с влагой… Бумажные книги выносливей, бумага всё стерпит, даже капли эмоций от выворачивающей наизнанку душу книги.

те, кого взяли, как изменников Родины

История Кукушат описывает судьбу «несуществующих», ненужных детей репрессированных родителей – врагов народа.

Самое страшное в этой книге – даже не отвратительное отношение к питомцам сиротского приюта окружающих, не условия, в которых им обычно приходилось выживать: ко всему удается со временем адаптироваться. Ужасным показалось мне то, что самые жуткие события развернулись потому, что кто-то в кои-то веки захотел причинить им добро. На протяжении романа все поступали так, как должны были поступать, если бы все жили в нормальном, адекватном мире. Но в той дикой среде все их действия оказывались безрассудными.

Книга очень печальная...
Автор смог простыми словами описать такую непростую ситуацию, такое тяжелое детство, такое отношение людей к людям, что сердце щемит. Это детское желание, чтобы их любили, чтобы хотя бы видели в них людей присутствует на каждой странице. И при таком постоянном негативном отношении со стороны взрослых эти дети придумывают себе миф о "друге всех детей Сталине" (не без помощи пропаганды, конечно), потому что нужен кто-то, кто думает о тебе хорошо и готов позаботиться (хотя бы в фантазиях).
Так страшно читать о постоянном голоде Кукушата разбрелись по полю. Кто попрактичней, побрел искать брюкву или морковь, другие же тут, на жнивье, стали собирать улиток, у себя в «спеце» мы их всех живьем съели, ни одной в округе не осталось., о готовности есть всегда, о странности вопроса "хочешь еще есть?".
И поведение мальчишек (асоциальных элементов) вызвано не только тем, что их довели до такой степени голода, что они готовы ограбить за еду, но и тем как на них смотрят более благополучные окружающие. Они словно говорят: вы считаете нас зверьем, так мы покажем вам какое мы зверье.
При этом Кукушата стали друг другу ближе, чем родные, готовы отдать друг за друга всё. Волею судьбы именно эти девять ребят оказались рядом и стали семьей. Волею доброй женщины, пытавшейся облегчить их участь они обрели одну фамилию, и горькая ирония состоит в том, что своим поступком она и их не смогла спасти и сама пострадала за свою доброту.

Начну с того, что я не поверила этой истории, а поэтому не прониклась. Не зря же говорят, что правда страшнее вымысла. И вот мне кажется, книга была бы интереснее, тяжелее и страшнее, если бы была просто более реалистичной. Расскажи автор просто о судьбах детей врагов народа, опиши подробно как забирали, как попадали в спецприемники, а потом в спецлагеря, дальнейшую каждодневную жизнь, и получилось бы лучше, ярче. Зачем было городить весь этот огород? Сейчас же остались лишь вопросы: а как оно было на самом деле. Теперь хочется найти что-нибудь подробное документальное на эту тему.
Главных героев мне было жаль, но вот, я всё-таки предпочитаю читать про тех, кто вопреки, а кукушата - они естественный продукт того, что с ними случилось, и конец их истории, к сожалению, довольно закономерен.
Ещё удивил эпилог - он вообще выглядит как чужеродный элемент, что это за мистика внезапная, и зачем?
Уже после прочтения узнала, что критики сошлись во мнении, что "Кукушата" слабее предыдущей повести Приставкина "Ночевала тучка золотая", а кто-то даже упрекнул автора в самоповторе. И мне жаль, что я, к сожалению, для знакомства с автором выбрала не самую сильную его вещь.

Тяжёлая книга. Кто такая кукушка? Она сама бросает детей. Здесь же детей, скорее забрали у родителей насильно, вынудили отделить это «гнилое семя» от врагов народа. И неважно, кем они были, Егоровы, Ивановы или Петровы… Сейчас они все Кукушкины!
Дети и не помнят, что у них были родители, они совершенно ничего о них не знают. Им чужда ласка и внимание, родственные узы. У них никого, кроме друг друга нет! А друг за друга они горой стоят.
Серёжа Кукушкин (Егоров) находит своих родственников, даже мать – эта ситуация так и осталась для меня непонятой. Как она могла не открыть дверь, когда сын, живой и здоровый, стоял за дверью?! Но проблемы же не нужны?! Пусть идёт туда, откуда пришёл?!
Жизнь в этом спец.заведении далеко не сахар. Мало того, что все они «кукушкины дети», их и за людей-то никто не считает.
Если бы попросили дать краткую характеристику книге, буквально выразить несколькими словами, то это были бы следующие слова: боль, одиночество, ненужность, презрение, нелюбовь.
Неудивительно, когда Маша нашла Сергея, он не пошёл за ней, не поверил ей безоговорочно, потому что не привык кому-то доверять.
Ситуация со сберкнижкой: зачем она ему её отдала?
Мальчишки, конечно, хорошо погуляли. Винегрет, картошка, сало и вино – отметили день рождения как следует.
Финал – печальный. Щемит душу. Так надеялась на хорошую концовку, но не сложилось…

Сильное, безжалостное и суровое произведение. Написано простым языком, но до такой степени правдиво и легко, что слова бьют прямо в цель и так тяжело пройти мимо истории бедных детей, оказавшихся в "спеце", не знающих своей истории, своих родителей. Единственное, что они все помнят, что живут в этом "спеце" давно, что они все Кукушата без роду, без племени и вся единственная их родня заключена в таких же ребятах, которые их окружают. Они знают, что друг другу не родственники, но уверены, что просто однофамильцы. Просто так получилось, что в одном месте собралось столько Кукушкиных разом, ведь могут же в армии быть 7-8 Ивановых. И жили они и ни о чем не задумывались, пока на пороге не появилась молодая женщина с короткой стрижкой, в беретике, аккуратно одетая и с сумочкой наперевес, которую они поначалу умыкнуть хотели (ну мало ли что там у нее припрятано, деньги какие-то, хоть несколько пирожков можно будет купить и пачку папирос). Она шла бесстрашно, прямо к ним навстречу, что было для них в новинку, ведь все остальные жители села предпочитали спецовских детей обходить стороной. А потом постепенно выяснилось, что пришла эта "тетенька" к одному из них, к Сергею Кукушкину, который на деле вовсе не Кукушкин, а Сергей Егоров, чей отец погиб в лагере, как враг народа, как предатель, якобы сдавший немцам модель самолета. Оставила она Сергею документы, сберегательную книжку с огромной суммой денег, которую страшно даже произносить вслух, ведь война на дворе, откуда у советских людей могут быть такие деньги? Только если наворованы, но никак не заработаны честным путем. И с тех пор не может Сергей успокоиться, едет в Москву с несколькими ребятами, пытается пробиться к товарищу Сталину, у которого наверняка найдутся ответы на все вопросы, а если не найдутся, то он точно во всем разберется, ведь он друг всех советских детей, всего подрастающего поколения, которое нужно старательно взращивать и воспитывать, как садовник взращивает любимое дерево! В итоге ничего Сергею не удалось добиться, только встретиться с той женщиной, Алевтиной Кукушкиной, которая в те тяжелые годы всем деткам врагов советского народа дала свою фамилию, чтобы избавить их от "позорных" корней, чтобы потом их не преследовали за "грехи" родителей. Она попросила Сергея больше не искать отца, не искать правду, и сказать всем остальным ребятам спецовским, чтобы перестали к ней ходить.
И может быть все закончилось бы по-другому, если бы все взрослые жители в селе не смотрели на бедных осиротевших детей, как на врагов, как на зверей, не заслуживающих ни любви, ни ласки, ни даже элементарного человеческого участия, а разве так уж сложно им поделиться? Ведь они всего лишь дети, которые даже не помнят своих родителей... Достаточно одного вопиющего случая, достаточно лишь гибели одного ребенка из-за стечения многих обстоятельств, которые произошли лишь от жестокосердия жителей села Голятвино, и в детях "спеца" просыпается что-то зверское, агрессивное, что-то мало поддающееся описанию, ведь они столько терпели, столько привыкали к такой жизни, но это было лишь тщательно скрываемое и подавляемое глухое раздражение, которое потом вылилось в огромный бунт. Но как и любое восстание в истории, которое подавлялось кровавым и жестоким способом, этот бунт не стал исключением и был достаточно быстро потушен силой. Силой, примененной к детям, которые всего лишь пытались добиться хоть немного справедливости и тепла в этом мире, но не суждено им этого было увидеть. Раз они дети врагов народа, значит, и отношение к ним будет соответствующее. Даже товарищу Сталину плевать на спецовских детей, а ведь они до конца ему верили и думали, что великой вождь просто не в курсе того, что происходит в селе Голятвино, а если ему сообщить, то он тут же приедет и выручит их из беды.
Сурово. Жестоко. Трогает до самой глубины души и сердца. А ведь до того как прочитала эту книгу, как увидела ее на ЛЛ, я даже не задумывалась о судьбе детей, чьи родители были раскулачены и репрессированы в те советские годы. Где-то на подсознательном уровне было понятно, что вряд ли их жизнь была сладкой и легкой, но теперь завеса приоткрылась окончательно. Тяжело читать такое, но правду нужно знать.

Знаете, у меня есть сосед, старик уже, который в детстве писал письмо Сталину. Просил баян. Потом он рассказывал об этом как об анекдоте, купил его сам и играть научился. Но он для меня - показатель той эпохи. Его я угадывала в этих Кукушатах - детях, которые "не в ответе за родителей" и "рождены, чтоб сказку сделать былью". Несмотря на всю их ненависть к мелким сошкам, отравляющим им жизнь, они слепо верили в любовь, защиту и опеку "лучшего друга детей" и "вождя" (это все как цитаты из текста и советской жизни). Вот ведь умели промыть мозги и так воспитать!
Повесть очень сильная, во многом безжалостная, ведь что может быть хуже и страшнее, когда не то что дядя - родная мать не пускает своего ребенка на порог, ибо донесут? Конечно, счастливого финала не будет. Но есть некая справедливость в том, что злодеи не забывают о своих преступлениях и постоянно ждут возмездия. Эта мысль меня греет.
Вся жестокость и беспощадность истории к детям - в этой книге.

Рождённые в года глухие,
Пути не помнят своего.
Мы - дети страшных лет России-
Забыть не в силах ничего.

А.А.Блок.

Кто читал Приставкина и знаком с его творчеством, тот знает, что главные герои его книг - дети, дети трудной и сложной судьбы. Дети, чьи родители были арестованы и репрессированы в 30-е годы 20 века.

Экскурс в историю...

С 1934 детей репрессированных передают в детские дома, часто с прочерком в графе "родители". В 1934 ВЦИК издает специальное Постановление "Об устройстве детей лиц, находящихся под стражей". По этому постановлению дети должны передаваться под опеку в детские заведения. Со второй половины 30-х гг. детские дома входили в систему городских учреждений народного образования, но сведения о детях репрессированных в детских домах до 1954 года надо искать в НКВД. Примерно в то же время (в 1934) ЦИК СССР принял постановление "Об образовании общесоюзного Народного комиссариата внутренних дел СССР", в состав которого вошло ОГПУ СССР. Как ни странно, это прямо относится к теме детей-сирот. Детей репрессированных, которые в массовом порядке заполняли детдома учитывал отдел АХУ. Детей репрессированных врагов народа в возрасте от 1–1 1/2 лет и до 3-х полных лет размещали в детских домах и яслях Наркомздравов республик в пунктах жительства осужденных. Детей в возрасте от 3-х полных лет и до 15 лет принимали на государственное обеспечение, их размещали в детских домах Наркомпросов других республик, краев и областей (согласно установленной дислокации) и вне Москвы, Ленинграда, Киева, Тбилиси, Минска, приморских и пограничных городов. В отношении детей старше 15 лет, вопрос решался индивидуально. В зависимости от возраста, возможностей самостоятельного существования собственным трудом, или возможностей проживания на иждивении родственников, такие дети могли быть направлены в детские дома Наркомпросов республик, направлены в другие республики, края и области (в пункты, за исключением перечисленных выше городов) для трудового устройства или определения на учебу. Социально опасные дети осужденных, в зависимости от их возраста, степени опасности и возможностей исправления, подлежали заключению в лагеря или исправительно-трудовые колонии НКВД, или водворению в детские дома особого режима Наркомпросов республик. Грудных детей направляли вместе с их осужденными матерями в лагеря, откуда по достижению возраста 1–1 1/2 лет передавали в детские дома и ясли Наркомздравов республик. Помещение детей в детские дома и наблюдение там над ними возлагалось на сотрудников НКВД. При производстве ареста жен осужденных, дети у них изымались и вместе с их личными документами (свидетельства о рождении, ученические документы), в сопровождении, специально наряженных в состав группы производящей арест, сотрудника или сотрудницы НКВД, отвозились: дети до 3-х летнего возраста — в детские дома и ясли Наркомздравов; дети от 3 и до 15-ти летнего возраста — в приемно-распределительные пункты; социально-опасные дети старше 15-ти летнего возраста в специально предназначенные для них помещения. Детей на приемно-распределительном пункте принимали заведующий пунктом или начальник детского приемника ОТК НКВД и специально выделенный оперработник (работница) УГБ. Каждый принятый ребенок записывался в специальную книгу, а документы его запечатывались в отдельный конверт. Затем детей группировали по местам назначения и в сопровождении специально подобранных работников отправляли группами по детским домам Наркомпросов, где и сдавали вместе с их документами заведующему домом под личную его расписку. Детей до 3-х летнего возраста сдавали лично заведующим детскими домами или яслями Наркомздравов под их личную расписку. Вместе с ребенком сдавали и его свидетельство о рождении.
Наблюдение за политическими настроениями детей осужденных, за их учебой и воспитательной жизнью возлагалось на Наркомов Внутренних Дел республик, начальников УНКВД краев и областей. Как показывают архивные документы, особое наблюдение за детьми репрессированных велось систематически и непрерывно.Если оставшихся сирот желали взять другие родственники (не репрессируемые) на свое полное иждивение, их могли выдать на опеку родственникам. Начальник УНКВД по месту жительства лиц, желающих взять детей на опеку, самостоятельно разрешал выдачу детей, о чем ставил в известность начальника НКВД по месту проживания ребенка (в детдоме). Последний давал указание зав. детдомом о выдаче ребенка на опеку, с соблюдением при этом предъявления соответствующих документов (паспорт или доверенность лица, получившего разрешение). Начальник УНКВД, разрешивший выдать ребенка на опеку, в последующем сообщал в АХУ НКВД сведения о нем: фамилия, имя, отчество, кому и когда передан и адрес местожительства опекуна с ребенком. Если дети еще не были отправлены по нарядам в детдома Наркомпроса, их выдавали на опеку родственникам непосредственно на месте. После выдачи ребенка на опеку, УНКВД проверял опекуна по отделам УГБ, на предмет выявления о нем компрометирующих данных. Компрометирующие данные об опекуне могли привести к передаче другому родственнику, о чем опять-таки сообщалось в АХУ НКВД.

Дети репрессированных родителей от 15 до 17 лет включительно, не внушающие своим поведением социальной опасности, не проявляющие антисоветских, реваншистских настроений и действий, при наличии родственников (не репрессированных) могли быть переданы последним на полное их иждивение. При отсутствии таких родственников детей в возрасте от 15 до 17 лет — учащихся помещали в детские дома в пределах области, края, республики (за исключением мест, где были репрессированы их родители), дав им возможность окончить среднее учебное заведение. Дети репрессированных родителей старше 15 лет — не учащиеся, подлежали трудоустройству на предприятиях и учреждениях в пределах области (кроме городов, в которых репрессированы их родители) и за исключением предприятий и учреждений оборонного значения. Социально-опасные дети, проявляющие антисоветские и террористические настроения и действия, предавались суду на общих основаниях и направлялись в лагеря по персональным нарядам ГУЛАГа НКВД. О детях репрессированных родителей старше 15 лет, трудоустроенных или определенных на учебу, УНКВД сообщало списком в АХУ НКВД СССР. Вывод детей репрессированных родителей из детских домов (как переростков или за окончанием учебы) без специального указания АХУ НКВД СССР — не производился.

Детям спецпереселенцев и ссыльных, при достижении ими 16-летнего возраста, если они лично ничем не опорочены, паспорта выдавали на общих основаниях. Но в целях ограничения въезда их в режимные местности, в графе 10-й, в выдаваемых паспортах, делали особую ссылку.
По состоянию на 4 августа 1938 года у репрессированных родителей были изъяты 17355 детей и намечались к изъятию еще 5000 детей. 21 марта 1939 года Берия сообщал Молотову о том, что в исправительно-трудовых лагерях у заключенных матерей находятся 4500 детей ясельного возраста, которых предлагал изъять у матерей и впредь придерживаться подобной практики. Детям начали присваивать новые имена и фамилии.
Так к чему я здесь достаточно подробно остановилась на положении детей репрессированных в годы советской власти ? А чтобы читающий мог представить себе масштабы трагедии этих детей и предположить, что может его ждать в этой книге.
Дети, живущие в спецучреждении, не знающие ни имени, ни фамилии своих настоящих родителей, даже не предполагающие, что они где-то есть, что когда-то они тоже жили в семье, их любили, холили и лелеяли, а сейчас у них у всех фамилия Кукушкины, данная им одной сотрудницей, чтобы их не преследовали за " грехи" отцов. Как они могут жить в этом мире, с детства познавшие горе и лишения ? Не знающие любви и ласки ? Даже просто человеческого отношения к себе ? И сбиваются они в стаи и пытаются найти правду, достучаться до сердец взрослых, и упираются в стену, глухую и непробиваемую. А в глубине их сердец живёт нерастраченная любовь, и надежда, и немного веры, которую систематически разрушают . И им ничего не остаётся как самим встать на собственную защиту.
Беспощадное и безжалостное время, как и сама книга. Достаточно простой слог автора для рассказа бесчеловечной истории позволяет увидеть всю её обнажённую жестокую правду. Не щадите себя , прочитайте эту книгу. И пусть дети больше не поют Жалобную песнь для успокоения сердца.