Szukając Alaski

— Единственное, чему меня научил мой паршивый отец, — сообщил Полковник, пока его пальцы проворно затягивали идеальный узел, — это завязывать галстук. И это довольно-таки странно, потому что отца я себе в галстуке не представляю.

"The only thing I hate more than rich people," he told me as we walked to the gym, "is stupid people".

Нельзя же разрешать человеку садиться за руль, когда он пьян и настолько не в себе. Очевидно, что нельзя. Да боже, Майлз, что с тобой не так?

— Мы уже не из бутылки хлещем, — отметил Полковник. — Серьезными людьми становимся.

Мы пошли к Аляске и спросили у нее. А она расхохоталась и не могла остановиться. Она ржала, сидя на кровати, до слез. Потом ушла в ванную и вынесла оттуда тюбик с зубной пастой — и показала нам, как надо. В подробностях. Мне, как никогда ранее, захотелось стать «Колгейтом».

Полковник изо всех сил старался сохранять вид посуровее — надо же быть готовым к тому, что соберется выкинуть Кевин, — но суровый вид дается нелегко, когда на тебе ничего нет, кроме оранжевого полотенца.

После того как Аляски не стало, я не  думал о том, как она пахнет. Но когда Полковник открыл дверь, в нос ударил этот аромат: мокрой земли, травы, табачного дыма, а над всем этим — нотки ванильного молочка для тела...

...Я  остановился посреди комнаты, закрыл глаза и медленно вдыхал через нос: ваниль, нескошенная осенняя трава, — но с каждым медленным вдохом аромат становился слабее, поскольку я к нему привыкал, и вскоре Аляска снова исчезла.

Она  легла на бок поперек двух тюков сена, предзакатный свет подчеркнул зелень её глаз, а её загар в последний раз напомнил об ушедшей осени. Она лежала приоткрыв рот, и я подумал, что она уже, наверное, пьяна, когда заметил её взгляд — она была где-то далеко. Глаза пьяные и стеклянные, отметил я и, лениво любуясь ею, подумал, что да, наверное, я и сам слегка нетрезв.

— Что это за фигня?
— Это моя лисья шапочка.
— Лисья шапочка?
— Да, Толстячок. Лисья шапочка.
— А зачем тебе лисья шапочка?
— Потому что чёртову лису никому не поймать.

-Ты куришь для удовольствия,а я чтобы умереть!

О боже, я же не из тех, кто сидит и рассказывает о том, что собирается делать. Я буду просто делать. Воображать своё будущее – это всё равно, что ностальгировать.

Может, я и умру молодой. Зато хоть умной.

Всем, что я знаю о раках, поцелуях, розовом вине и поэзии, я обязан ей. Она сделал меня другим человеком.

Відповіді є завжди. Просто треба трішки кмітливості.

На везіння розраховують тільки невдахи.