Год серого гуся

Везет мне в этом месяце на книги без единой рецензии! Впрочем, в этом случае все вполне объяснимо: "Год серого гуся" это все же не Даррелл и не Хэрриот, которых читают даже люди, далекие от мира природы и биологии. Да я эту книгу и не советую таким людям: это уже вещь скорее узконаправленная. Она не сложна для понимания, но просто будет неинтересна: фактически, это сборник фотографий из жизни людей, занимающихся поведением серых гусей, сопровождаемый небольшим текстом, сплетающим эти фотографии в канву самобытного существования. Больше всего меня обрадовали последние страницы книги - на которых Лоренц рассказывает о своем детстве и о первой увиденной перелетной стае. И как-то очень приятно думать, что вот он, человек, который так рано нашел любовь всей своей жизни (написать "дело" - рука не поднимается), и который действительно занимается тем, что так любит. И в книге чувствуется эта любовь. Конечно, помимо этого, в книге есть и занимательные примеры социального взаимодействия этих птиц - ужасно похожих на человека - но, увы, они выводятся скорее как краткий комментарий; рассказывается о самих гусях; о том, как устроена база этих славных этологов. Но знаете, если бы это все было подано в более живой манере и надежде показать и заинтересовать, то получился бы восхитительный рассказ - полный неурядиц, гусят, шагающих за приемными родителями, проблем и маленьких побед. А так, увы, это скорее книга, написанная сотрудниками станции для них самих.

Впрочем, несмотря на нейтральную оценку, я ничуть не жалею потраченного вечера. Ну сами поглядите на всем известного Лоренца и его гусят. А если не знаете его, так тем более:

«Год серого гуся» сложно назвать обычной научно-популярной книгой. На её страницах — целая жизнь австрийской научно-исследовательской станции и её обитателей в фотографиях, дополненная прекрасными комментариями известного этолога Конрада Лоренца — человека, влюбленного в своё дело.

Лейтмотив книги — исследования социального поведения серых гусей в их естественной среде обитания; наблюдения за семейными группами в непосредственной близости, позволяющие увидеть и описать развитие внутрисемейных отношений в мельчайших подробностях.

Серый гусь был выбран для столь широких исследований из-за особенностей своего семейного поведения, во многом схожего с поведением человека: возникновение эмоциональных привязанностей и симпатий, ухаживания за самкой, проведение брачной церемонии, совместное выведение, воспитание и охрана потомства. Крепости семейных уз серых гусей можно позавидовать — пара хранит друг другу верность до конца жизни. Но пожалуй самое интересное и важное для этологических исследований подобного рода — так называемый импринтинг. Данное явление открыл и описал сам Лоренц во время своей работы с серыми гусями, и оно заключается в том, что гусята, выращенные человеком с момента выхода из яйца, переносят свою привязанность на приёмного родителя. В дальнейшем именно такие особи позволяли сформировать сотрудникам станции популяции ручных гусей, где достигалась необходимая для исследований близость между птицей и человеком.

Главное достоинство книги — несомненно, фотографии Сибиллы и Клауса Калас. Как писал сам Лоренц в предисловии: «Эта книга уже существовала, когда я начал писать её текст. Ведь план её был во всех частностях предрешен фотографиями». Сибилла и Клаус (стоит отметить, они выступали не только в роли фотографов, но и примерных гусиных воспитателей) подробно показывают нам жизнь нескольких гусиных семей: от момента первых робких ухаживаний и формирования молодой пары до поставки уже выросших детей на крыло и зимнего затишья, неизменно сменяющегося новой весной и новой надеждой для самоотверженных исследователей на интересные открытия.

Несмотря на то, что животных я люблю, и в детстве активно интересовалась биологией, в подобных книгах меня привлекает не информативность, а описание процесса исследования. То, как этологи вставали рано утром понаблюдать за гусями, как они воспитывали их и приручали, как они гуляли по живописным альпийским лугам. "Год серого гуся" книга довольно маленькая, и мне, к сожалению, не хватило этого объёма, чтобы прочувствовать на себе всю прелесть полевых исследований. Хотелось больше курьёзных случаев, неожиданных открытий, историй гусиных семей и, самое главное, хотелось больше переживаний самого автора. Он очень атмосферно и тепло рассказывает о своём детстве, но жаль, что он не мог так же рассказать о своей жизни с гусями.

Тем не менее, из книги я узнала довольно много интересных фактов о гусях. Конечно, больше всего меня поразило, что для гусаков нормально влюбляться и заключать союзы с другими гусаками. Притом, причина такой любви весьма интересна: Лоренц подаёт это как взаимное восхищение силой и ловкостью партнёра. Потомство в такой паре невозможно, поэтому иногда союз гусаков разбавляет гусыня - и подобное трио, на самом деле, считается самым выигрышным для увеличения популяции, потому что два гусака могут лучше защитить потомство, чем один.

Лоренца нередко обвиняют в излишнем антропоморфизме, и хоть я с обвинениями не согласна, я вижу, откуда они берутся. Гуси у Лоренца действительно те же люди: они заключают браки, ревнуют, конкурируют, слушаются родителей и живут с ними достаточно долго. И правда, напоминает стереотипную человеческую семью.

Несколько раз была затронута тема разницы между животным и человеком, и тут я уже просто не могу не процитировать несколько отрывков:

Способность рационально мыслить - вот где лежит пропасть, разделяющая людей и животных. Животные гораздо менее умны, чем вы привыкли думать, но в чувствах и эмоциях они куда меньше отличаются от нас, чем вы считаете.

Здесь мне стало интересно, что было бы, если бы я всегда руководствовалась исключительно своими эмоциями? Считается, что до добра это не доведёт, но гуси же как-то живут? Возможно, тут дело упирается в мораль - точнее, не возможно, а так оно и есть. Лоренц об этом говорит следующее:

У животных нет чувства нравственной ответственности. Все их действия естественны, и на их поведение никогда не влияет предвидение возможных последствий, вредных для их семьи или стаи. Однако эти естественные действия таковы, что за редчайшими исключениями животное поступит так, словно действия эти диктуются предвидением и сознанием собственной ответственности. Животным чувство нравственной ответственности попросту не требуется, поскольку в естественных условиях все их инстинкты побуждают их поступать правильно.

Было в этой книге и над чем подумать, и над чем поудивляться. Теперь тоже хочется поселиться где-нибудь в Альпах и наблюдать за каким-нибудь редким видом птиц. Но пока такой возможности нет, поэтому пойду хоть голубей в парке пофотографирую, что ли :)