Рассказы

Рассказ этот каким то чудом оказался в топе отечественных мужских детективов, занял там 67 место , расположившись между "Бригадой" и "Красной площадью" Тополя. Стремная компания, не хуже той, в которой оказался мальчик Пашка в больнице. Я когда-то тоже примерно в этом возрасте поехал с дядей навестить больную бабушку в больнице Вильнюса, и проходя по коридору увидел какую то бесформенную массу на каталке под простыней. Присмотревшись, я увидел торчащую с одной стороны босую ногу непонятного серо-желтого цвета. Учитывая мою слегка заторможенную реакцию на любые события, я не сразу испугался. Иначе история Пашки повторилась бы и со мной)

Главный герой рассказа Чехова рыба непростая. «Налим - единственный представитель семейства тресковых, обитающий в пресных водах. Это холоднолюбивая рыба, проявляющая активность при температуре воды не выше +10°С, поэтому в летнее время поймать его практически невозможно. Самым благоприятным временем для его ловли считается холодная ненастная погода».
Вот как раз летним утром два плотника, Герасим и Любим, и зажали налима в речных корнях ивняка. Они строят купальню по приказу барина Андрея Андреича. И тут такая удача, почти поймали налима, но целый час не могут ухватить и вытащить его. Описание Чеховым их действий можно читать по ролям.
«- Да что ты всё рукой тычешь? - кричит горбатый Любим, дрожа как в лихорадке. - Голова ты садовая! Ты держи его, держи, а то уйдет, анафема! Держи, говорю!

• Не уйдет... Куда ему уйтить? Он под корягу забился... - говорит Герасим охрипшим, глухим басом, идущим не из гортани, а из глубины живота. - Скользкий, шут, и ухватить не за что.
• Ты за зебры хватай, за зебры!
• Не видать жабров-то... Постой, ухватил за что-то... За губу ухватил... Кусается, шут!
• Не тащи за губу, не тащи - выпустишь! За зебры хватай его, за зебры хватай! Опять почал рукой тыкать! Да и беспонятный же мужик, прости царица небесная! Хватай!»

  Просто прелесть, а не описание рыбалки. Увлечённые плотники как только не изворачиваются, чтобы достать желанную добычу. Юмористический посыл их общения может вызвать не улыбку, а настоящий хохот - «Тащи его за зебры, тащи! Постой, я его выпихну! Да куда суешься-то с кулачищем? Ты пальцем, а не кулаком - рыло! Заходи сбоку! Слева заходи, слева, а то вправе колдобина! Угодишь к лешему на ужин! Тяни за губу!»

  Подошедший со стадом пастух Ефим тоже устремляется им на помощь – «Постой! Не вытаскивайте его зря, упустите. Надо умеючи!» Уже втроём, пыхтя и мешая друг другу, толкутся они на одном месте. Стадо разбрелось, зашло в барский огород, появляется барин Андрей Андреич, который выясняет, что здесь происходит, и даёт команду позвать кучера Василия, чтобы тот подсобил ребятам. «- Я сичас... - бормочет он. - Где налим? Я сичас... Мы это мигом! А ты бы ушел, Ефим! Нечего тебе тут, старому человеку, не в свое дело мешаться! Который тут налим? Я его сичас... Вот он! Пустите руки!

• Да чего пустите руки? Сами знаем: пустите руки! А ты вытащи!
• Да нешто его так вытащишь? Надо за голову!
• А голова под корягой! Знамо дело, дурак!
• Ну, не лай, а то влетит! Сволочь!»

«Ах, как бы чего не вышло!» – говорил человек в футляре Беликов при каждом подходящем моменте и одною этою фразою держал в ежовом кулаке имманентного страха весь провинциальный город в течение пятнадцати лет. Ни разу ничего не вышло; впрочем, никто и не проверял. Все боялись этого человечка с бледным, маленьким лицом, как у хорька, в темных очках и фуфайке. Докладчика начальству. Фискала, как тогда называли.

«Вы должны с уважением относиться к властям!» – говорил с фискальной важностью Беликов тем, кто не относился. И все понимали, что против Беликова не попрешь: он работает под прикрытием государственных интересов. Интересов, которые не надо понимать, их необходимо только уважать.

«О, как звучен, как прекрасен греческий язык!» – говорил учитель греческого языка Беликов со сладким выражением, поднимал вверх палец и с чувством произносил: «Антропос!» Что-то человеческое всё-таки оставалось в этом человеке: трепет перед прекрасным мертвым языком, с которым уже давно ничего такого не выйдет, который не может манкировать властями.

И вот нашелся единственный за последние пятнадцать лет в этом городке человек, который спустил Беликова вниз по лестнице в ответ на какбычегонивышлистские поучения, перетёкшие в прямое запугивание. Лично мне было неожиданно, что этим первым человеком оказался хохол Коваленко, недавно прибывший учителем истории и географии в гимназию. «Ступай, докладывай!» – напутствовал Коваленко катящегося вниз по лестнице Беликова. А в учительском коллективе гимназии Коваленко говаривал: «Эх, господа, как вы можете тут жить? Атмосфера у вас удушающая, поганая, и кислятиной воняет, как в полицейской будке!» А что удивляться: хохлы, они такие, выросли на свежем воздухе!

Стройный мир Беликова, который он легко держал под контролем целых пятнадцать лет, вдруг в один момент рассыпался как колосс на глиняных ногах, который случайно задели косой проходящие мимо мужики. А ведь Беликов даже уже удумал жениться! И всё пошло прахом. Окарикатуренный и спущенный по лестнице Беликов пошел домой, за плотные шторы, лёг на кровать, под полог, и умер.

«Признаюсь, хоронить таких людей, как Беликов, это большое удовольствие, – сказал учитель Буркин, – но сколько таких человеков в футляре еще будет!» Но сколько человеков было, есть и будет вокруг футляров – околофутлярных. Собственно о них, околофутлярных, этот актуальный рассказ.

«Терпеть эту ложь, сносить обиды, унижения, не сметь открыто заявить, что ты на стороне честных, свободных людей, и самому лгать, улыбаться, – прорвало старика Иван Иваныча, ветеринарного врача, который молча выслушал всю историю. – И всё это из-за куска хлеба, из-за теплого угла, из-за какого-нибудь чинишка, которому грош цена? Нет, больше жить так невозможно!»

Так нет же, господа! Уже 122 года возможно. Очень даже возможно. Одни только коваленки продолжают спускать беликовых с лестницы.

«Это Мавра ходит, – сказал Буркин, – давайте уже спать…»
 

Чудесный, с детства знакомый рассказ, неоднократно экранизированный, в том числе воплощённый в мультфильмах. Про собаку Каштанку, сначала потерявшуюся, затем найденную цирковым клоуном, который назвал её Тёткой, накормил и научил разным фокусам. Только во время первого же представления она сбежала к своему прежнему хозяину. Чем же это рассказ может удивить сегодня? Не только удивляет, но и лично меня поражает, что совершенно не помню главу шестую «Беспокойная ночь», рассказывающую о смерти гуся Ивана Иваныча.
Так как весь рассказ мы воспринимаем от лица Каштанки, то и в этой главе она проснулась тёмной ночью от страха потому, что ей приснился сон, «будто за нею гонится дворник с метлой». Правильней будет называть её Тётка, так как у нового хозяина она жила под этим именем. Почему-то никогда не боявшаяся потёмок, собака испугалась до жути. Чего? Она сама не понимала. Рядом раздался странный крик, «дикий, пронзительный и неестественный, похожий на скрип отворяемых ворот. Ничего не разглядев в потемках и не поняв, Тетка почувствовала еще больший страх». Она поняла, что крикнул гусь, но крик Ивана Иваныча был не такой, как обыкновенно.
Успокоившись и немного задремав, Тётка опять услышала пронзительный крик Ивана Иваныча и залилась воющим лаем. Проснулся хозяин, проверил гуся – «Иван Иваныч, что с тобой? - спросил хозяин у гуся. - Что ты кричишь! Ты болен? Гусь молчал. Хозяин потрогал его за шею, погладил по спине и сказал:- Ты чудак. И сам не спишь, и другим не даешь». Он выключил свет и ушёл. Вот тут-то в потёмках Тётке стало по-настоящему страшно. «Гусь не кричал, но ей опять стало чудиться, что в потемках стоит кто-то чужой. Страшнее всего было то, что этого чужого нельзя было укусить, так как он был невидим и не имел формы. И почему-то она думала, что в эту ночь должно непременно произойти что-то очень худое». Совсем недетский ужас возникает от прочтения этих строк. Кто это «чужой» стоял в комнате в темноте? «Всё было в тревоге и в беспокойстве, но отчего? Кто этот чужой, которого не было видно?»
Может быть, Чехов описывает присутствие в комнате смерти, как что-то неосязаемое, страшное, пугающее, заставляющее почувствовать животным своё присутствие? Что за мистическое описание чего-то опасного и тревожного? В комнате находятся только Тётка, кот Фёдор Тимофеич, гусь и всё. Ещё доносится из сарайчика на улицы хрюканье свиньи Хавроньи Ивановны, своим беспокойным поведением, тоже подчёркивающей ужас этой ночи.
Вновь просыпается хозяин, приходит со свечой и нам становится понятно, отчего заболел гусь – «Иван Иваныч! Что же это такое? Умираешь ты, что ли? Ах, я теперь вспомнил, вспомнил! - вскрикнул он и схватил себя за голову. - Я знаю, отчего это! Это оттого, что сегодня на тебя наступила лошадь! Боже мой, боже мой!»
Тётка, не понимающая, что говорит хозяин, по лицу его чувствовала ожидание им чего-то ужасного. Сама же собака смотрела в темное окно, «в которое, как казалось ей, глядел кто-то чужой, и завыла». Хозяин объясняет Тётке, что Иван Иваныч умирает - «К вам в комнату пришла смерть. Что нам делать?»
Дальше агония гуся заканчивается, но Чехов потрясающе описывает восприятие смерти животными - «Тетке казалось, что и с нею случится то же самое, то есть что и она тоже вот так, неизвестно отчего, закроет глаза, протянет лапы, оскалит рот, и все на нее будут смотреть с ужасом. По-видимому, такие же мысли бродили и в голове Федора Тимофеича. Никогда раньше старый кот не был так угрюм и мрачен, как теперь».
В описании этой страшной ночи Чехов удивительно тонко передаёт все нюансы мистического ужаса, возникающего у любого живого существа по отношению к смерти. И, когда приходит рассвет, у Тётки исчезает ощущение «того невидимого чужого, который пугал так» собаку.
Ничего себе, жуткая по реалистичности глава в этом детском рассказе!
Фраза - «- Нет, ничего уже нельзя сделать! - вздохнул хозяин. - Всё кончено. Пропал Иван Иваныч!
И по его щекам поползли вниз блестящие капельки, какие бывают на окнах во время дождя. Не понимая, в чем дело, Тетка и Федор Тимофеич жались к нему и с ужасом смотрели на гуся».
Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 215

Прав был Иван Андреевич Крылов, когда в одной из своих басен подвел итог: "Когда в товарищах согласья нет, на лад их дело не пойдет". Вот такое и случилось в рассказе Антона Павловича. Этот рассказ можно воспринимать по разному, но в одном ему не откажешь: в умении автора коротко, ясно, сочно, простым народным языком написать разноплановую реалистическую картину, в которой ярко прописаны характеры всех персонажей, их взаимоотношения на фоне умиротворяющего сельского пейзажа. А из всего этого вытекает соответствующая мораль. Рассказ запомнился еще со школьных времен, неоднократно перечитывался, но вывод каждый раз напрашивался один: действовать с умом, дружно, согласованно, как учит русская народная сказка: "детка за репку, бабка за детку...мышка за кошку. И вытащили репку!"

Этот рассказ напомнил мне насколько мы с автором не сходимся. Вроде и написано о понятных и очевидных вещах, но словами не передать сколько раз за такую маленькую историю я закатывала глаза.
Весь рассказ это допрос мужика, которого поймали во время кражи гайки с железной дороги. И весь этот допрос напоминал мне беседу двух глухих стариков, когда каждый о своем и при этом другого услышать и не пытается.
Понятно, что автор пытался высмеять безграмотность сельских жителей. У мужика было много возможностей если не выкрутиться из ситуации, то минимизировать последствия, но он даже не пытался понять в чем претензия и в чем его обвиняют.
Оценка 7 из 10

Чехов

Часть первая. Знаете чем экзистенциально страшен этот рассказ? Тем, что человечество смотрит на этот безумный мир так же наивно и грустно, как и дети, читающие об этой милой потерявшейся собачке и добром клоуне.
И ведь смутно чувствуют они, что за всеми этими образами клоуна, собаки, кота, и прочей инфернальной одиссеи Каштанки, сокрыто нечто страшное, о чём не решаются признаться себе даже взрослые.

Помните своё первое прочтение "Каштанки"?
Вот вы одни в комнате на постели. Грустные сумерки, словно спасаясь от кого-то, перелезают сквозь окно, пугливо и кротко, на цыпочках, подходят к постели, доверчиво смотрят нам в глаза, нагибаются, прокрадываются под кровать, и там, свернувшись в тёмный, дрожащий комочек, замирают..
Как страшно было посмотреть под кровать!! Наберёшься смелости, заглянешь, а там на тебя смотрит темнота, моргая живыми огоньками чьих-то глаз : 2, 4... Ну, допустим, одна пара глаз - моего кота. А другая ? Жуть!!
Дверь тяжело закрывается, словно вздыхая о чём-то, и ты остаёшься один в темноте. Ты вспоминаешь милые и грустные образы из Каштанки, но словно во сне, когда подходишь к окну с паутинкой трещинки в уголке, чувствуешь, что это не просто трещинка.
Оборачиваешься, а на тебя смотрит клоун. Ты потерялся во сне и в жизни, ты просишь его помочь, просишь дать тебе то, что нужно для жизни, без чего ты задыхаешься... и вот, улыбаясь, он даёт тебе гусиное перо. Ты почему-то этому безумно рад, тебе дышится легче... и вдруг, переведя взгляд на окно, видишь, как оно покрывается трещинками, они ветвятся и жутко переходят на стены, пол и даже тусклый воздух, они крадутся к тебе, касаются тебя... и тут ты спасительным жестом поднимаешь перед собой заветное перо, и.. мучительно сознаёшь, что это просто пыльное перо, которое превращается в изглоданную алую кость. Ты просыпаешься весь в холодном поту, словно бы плакало всё твоё тело. Просыпаешься, крича о какой-то собаке, гусе и жутком кинговом клоуне, ибо все эти образы - ложь, словно верхушки айсберга, скрывающие за тёмной рябью строк - иное.

Иллюстрация Д.Н. Кардовского

Дальше...

Часть вторая. Итак, этот кошмарный рассказ - апокриф о блудном сыне, ( на что намекает хозяин Каштанки - Лука) которому уже не к кому прийти, ибо бог - умер. Рассказ о сошествии не души человеческой, но всей жизни - в ад, и её мытарствах в 7-ом круге Дантова Ада, словно в 7-ом дне творения, когда боги и ангелы, устав от непривычных трудов, уснули, и человек остался в первую ночь лицом к лицу с темнотой ночи над собой и в себе.
В этом кругу ада полулюди-полузвери терзаются грехами, потеряв образ и подобие божие, терзаются злыми псами, да и псы терзают себя сами.
Мыслители раннего Возрождения считали, что человек пребывает где-то между животным и богом. Он может возвыситься до нечто ангелического, а может и пасть до нечто животного, потворствуя животным страстям.
Для многих вечное возвращение Ницше бледно сужается до удавки одного повторяющегося дня, в котором человек, словно дрессированный, делает одни и те же поступки, ходит в одни и те же места, чувствует одни и те же мысли... кольцо дня темно сжимается на сердце, шее... и жизнь задыхается, кончает с собой, но бессмертная душа продолжает жить в мёртвой жизни.

"Если бы я была человеком - размышляет потерявшаяся в темноте Каштанка, - то подумала бы : Нет, так жить невозможно! Нужно застрелиться!"

Но самоубийство животного это слишком даже для Достоевского. Правда, у Андрея Платонова такое встречается...
Кто-то просыпается в этом безумном круге ада Замзой-жуком, а кто-то - Каштанкой.
Не смейся, читатель и не печаль бровей. Разве ты не узнаёшь себя в Каштанке?
У Толстого в "Карениной" есть изумительный момент : Вронский, желая покончить с собой, стреляет в себя, но не смертельно, падает на пол, и новым, трагически-детским взором маленького, бесконечно ранимого человека смотрит на большой и грозный мир, на нечто такое, что мешает душе стать большой... на стол с большими ножками снизу, на грозные, высокие лица людей, высокое, бледное небо потолка...

Часть третья. Каштанка - родная тётка Шарика из "Собачьего сердца", состоящая в прямом родстве с карамазовской собакой "Перезвоном".
Каштанка жила у пьяненького столяра Луки и его сына Федюшки.
Федюшка любил играть с Каштанкой в "колокол", вызванивая на собаке дёргая её за хвост. Словно смазанное литературное эхо карамазовского Илиши, бросившего собаке хлеб с иголкой, Федя привязывал к ниточке мясной или хлебный шарик, давал его Каштанке, и потом вытаскивал его из желудка несчастной собаки за ниточку ( мучительный сон Илюши!!).
Но однажды, идя с Лукой по вечерней улице, над которой грустно склонились гелиотропы тусклых фонарей, и слушая пьяные речи Луки о Плотнике, о том, что все мы родились во грехе и потому после смерти попадём в Геенну огненную, Каштанка потерялась, испугавшись шедших с громкой музыкой солдат.
А может, пьяный Лука, упав в канаву, испустил дух, грустной собакой отправившись в ад...
Во всяком случае, в кафкианских декорациях тихо сеющегося снега, словно пепла и звёзд, падших с небес, Каштанку и мир заметало звёздами, и всё бы кончилось плачевно, если бы её не подобрал странный, безымянный человек в чёрном, от которого пахло конями а̶п̶о̶к̶а̶л̶и̶п̶с̶и̶с̶а̶.
Он добрый, он утоляет голод собаки косточками и хлебной коркой, и словно улыбчивое эхо Великого Инквизитора, пленяет душу и жизнь, беря себе всего-лишь свободу и волю, душу, давая взамен сытое счастье.
Он циркач, и темнота в его доме порой улыбается зловещей, алой улыбкой клоуна.
У него живут кот Фёдор Тимофеевич( тень Федюшки и забавная отсылка к деду Достоевского : его смерть - первая встреча маленького Достоевского со смертью), гусь Иван И̶л̶ь̶и̶ч̶ Иваныч и почти цирцеева свинья.
Улыбчивый инквизитор строит из них живую египетскую пирамиду - символ плена души и Вавилонской башни. Собачка счастливо ходит на двух ножках - гротеск человеческой жизни...
Разыгрываются забавные сценки с колоколом, пистолетом, пожаром ( все эти жуткие тени уже были в жизни Каштанки, - страх пожара в доме столяра, что наводит на мысль о сне во сне, о сращивании кругов ада для человека и природы, ибо в ад цивилизации человек увлёк за собой и природу).

Гусь, умиравший в игре столько раз, однажды умирает по настоящему, в темноте, и тогда кажется, что кричит и стонет сама темнота, и в комнате появляется некто без имени и образа, кого нельзя укусить, и он в любой момент может подойти. Это - смерть. Это тёмное приближение абсурда смерти описано так, как не могли описать и экзистенциалисты ( в этом смысле хорошо сравнить смерть гуся и смерть Гусева из одноимённого рассказа Чехова).
Вот тебя что-то касается в ночи жизни, а пугливое, слепое сердце, не знает что это, жизнь, или смерть. От этого же можно сойти с ума!
И только экзистенциальный кот, пьяный от усталости жизни, смотрит на этот ад посторонне, ему почти всё равно, но и он пугается смерти в комнате, и когда просыпается, даже не открывает глаза..
Каштанка тоже пугается, и ей снятся кошмары : Федюшка покрывается шерстью и превращается в пса... Собаке снится расчеловечивание человека, ей пророчески снятся шариковы революций всех времён...
Это смирение со смертью и своей участью, пленом души. Это прорастание всем тёмным корневищем вен и души, в смерть : вот выцветшие и грязные цветы на обоях, вот паутинка за шкафом ( она столь же страшна как и пауки Достоевского на том свете!!), вот косточка в пыли... Вот и весь человек, слившийся с адом, живущий тем, что не является жизнью.
Так почему Каштанка, которую Лука и Федюшка увидели на арене цирка ( добавочный, восьмой круг ада), выбрала их, жестоких и пьяненьких, а не выдрессированное и сытое счастье с клоуном?
Может, она, как и многие из нас, выбирают эту пьяненькую, жестокую, но бесконечно милую жизнь, а не смерть и пулю в лоб, с дальнейшей одиссеей ласковой вспышки бреда рая и ада?
Может, собака, всё милое зверьё - как сказал бы Есенин, - природа, наконец, словно падшие ангелы жизни - кто с рожками, кто с хвостиками, - порой верящие в человека больше, чем бог и сам человек верит в себя, своей лаской, даже в ответ на жестокость, не дадут человеку погрузиться в животное состояние, спасут его своим теплом, красотой и любовью?
А вдруг, однажды раздастся голос с неба ли, с земли ли, того, кто однажды умер? Но как мы во тьме нашей жизни узнаем кто это? В конце концов, и темнота может жутко рассмеяться на все наши мольбы и мечты.

Наверное, странно дожить почти до 30 лет, и ни разу не читать "Каштанку". Не знаю почему, но я всегда была уверенна, что это что-то типа "Му-Му", но со смертью не в глубинах водных, а на улицах людных. Наверное все дело в том, что я когда-то в раннем детстве видела начало мультфильма о Каштанке, но, травмированная его унылыми красками, выключила его почти сразу же.

И вот сейчас, когда мне 29 лет, с филологическим образованием за спиной, я сижу и думаю, как последняя сволочь, мыслями а-ля совковая учительница литературы: "Так о чем же эта книга? Что нам хотел сказать автор?"

И пускай автор сказал то, что хотел, и вмешаться в это я никак не могу и не хочу, но я знаю, что я смогла (или захотела) услышать. А захотела я поверить, что это книга о верности и любви к дому, отечеству и так далее.

Хотя филологическое образование без уклона в педагогику после этой фразы начинает похохатывать и кривиться от моей пафосной глупости. И после этих его гримас на ум приходит, что ляпнула я дурость, и книга на самом деле о предательстве и неумении ценить добро.

А там решайте сами. А я просто порадуюсь, что заполнила пробел в образовании, что тоже не так и мало.

Оказалось, что в школе я этого рассказа не читала, а вот недавно прочитала его, потому что муж спросил, в чем там смысл. Они-де с сыном читали его сегодня и ничего не поняли, к чему вся эта история с футлярным персонажем. Вот я и прочитала этот рассказ, чтоб попробовать ответить на вопрос.
Сначала я тоже несколько недоумевала. Один охотник рассказывает другому историю про своего сослуживца. Этакий карикатурный человечишко Беликов, ну и что? Потом этот Беликов становится уже трагикомичным -- всё никак не может решиться жениться. Когда же его с лестницы спустили, а гипотетическая невеста на это весело рассмеялась, и в итоге он не пережил такого потрясения и умер, -- в этот момент мне Беликова стало очень жаль, несмотря на всю его комичность и противность, и он стал для меня персонажем трагическим. Особенно после фразы

Фраза честная и справедливая, но сказана она не в адрес злого человека, а в адрес того, кто боится "как бы чего не вышло" и за себя и за других. Бедный несчастный Беликов. И тем не менее, всё еще не понятно, зачем мне его история? Зачем Чехов такого неприятного и карикатурного персонажа постепенно всё более очеловечивает и делает ближе к читателю, хотя и не делает его более приятным при этом?
Байка закончилась, но на слушателя она произвела неожиданный эффект, и вот за этим эффектом всё и рассказывалось. Мы все люди в футляре, просто не все так гиперболизированы. Мы все боимся как бы чего не вышло, и невозможно избавиться от этого футляра.

И это совсем не из другой оперы, это наш добровольно надетый футляр. Вот только понимают ли школьники, что рассказ как раз об этом? Что воспитывают их Беликовы и старательно же делают из них этих самых Беликовых.

Идею рассказа "Гриша" подкинул Чехову Белинский.

Весь рассказ - это один день из жизни маленького человечка. Для Гришы всё новое. Еще совсем недавно детская была всем миром, который он знал. И вот он вышел за пределы и открывает для себя другие места, предметы, людей. В свои 2 года и 8 месяцев (возраст мы узнаём из текста) мальчику интересно всё.

Есть в рассказе и нотки грусти. Ни няня, ни мама не замечают в ребенке личность. Они не замечают даже, что ребенок хочет есть или пить. Папа и вовсе не замечает малыша. Это видно по одной единственной строчке:

Куда уж им, взрослым, понять внутренний мир Гриши, если они не видят даже таких базовых его хотелок.

Чехов умело соединяет взгляд взрослого и ребенка. Перед читателем возникает картина "четырехугольного мира" гришиной детской, но убранство комнаты уже видим глазами малыша.

В рассказе много внимания уделено деталям. Особенно тем, которые важны для ребенка, но которые не замечает взрослый: пуговицы незнакомца, "стеклышко, которое валяется под ногами и сверкает, как лампадка", "печку, которая глядит большим, черным дуплом".

Мальчика, открытого всему новому очень становится жалко. Такое отношение няни не вызывает ничего кроме раздражения.

"Вот какая-то няня сидит и держит маленькое корыто с апельсинами. Гриша проходит мимо нее и молча берет себе один апельсин.

Безусловно отношение к детству сильно отличается в XXI и XIX веке. Сейчас мы холим и лелеим своих чад, а тогда детё неразумное сразу готовили к суровой жизни. Но как же больно это всё читать. Можно подумать, что это только нянька такая мерзотная. И когда Гриша придет домой к маме, то она выслушает как он пролепечит о своем дне. Но в завершении дня "Гриша, распираемый впечатлениями новой, только что изведанной жизни, получает от мамы ложку касторки." Вот так...