Опавшие листья. В двух томах

Грусть – моя вечная гостья. <...> Она приходит вечером, в сумерки, неслышно, незаметно. Она уже тут, когда думаешь, что её нет. Теперь она, не возражая, не оспаривая, примешивает ко всему, что вы думаете, свой налёт: и этот налёт – бесконечен.

Иду. Иду. Иду... И где кончится мой путь – не знаю. И не интересуюсь. Что-то стихийное и нечеловеческое. Скорее несёт, а не иду. Ноги волочатся. И срывает меня с каждого места, где стоял.

Листья в движении, но никакого шума. Всё обрызгано дождём сквозь солнце.

Я думал, что бессмертно. И пел песни.
Теперь я знаю, что все кончится. И песня умолкла.

Государство ломает кости тому, кто перед ним не сгибается или не встречает его с любовью, как невеста жениха. Государство есть сила. Это - его главное. Поэтому единственная порочность государства - это его слабость. «Слабое государство» - contradictio in adjecto [Противоречие в определении (итал.)]. Поэтому «слабое государство» не есть уже государство, а просто нет.

Национальность для каждой нации есть рок её, судьба её; может быть, даже и чёрная. Судьба в её силе. «От Судьбы не уйдёшь»: и из «оков народа» тоже не уйдёшь.

Не выходите, девушки, замуж ни за писателей, ни за ученых. И писательство, и ученость – эгоизм. И вы не получите «друга», хотя бы он и звал себя другом. Выходите за обыкновенного человека, чиновника, конторщика, купца, лучше бы всего за ремесленника. Нет ничего святее ремесла. И такой будет вам другом.

Умей искать уединения, умей искать уединения, умей искать уединения.
Уединение – лучший страж души. Я хочу сказать – ее Ангел Хранитель.
Из уединения – все. Из уединения – силы, из уединения – чистота.

Почти не встречается еврея, который не обладал бы каким-нибудь талантом; но не ищите среди них гения. Ведь Спиноза, которым они все хвалятся, был подражателем Декарта. А гений неподражаем и не подражает.

На "том свете" мы будем немыми. И восторг переполнит наши души.
Восторг всегда нем.