Фиеста. По ком звонит колокол

Мои детские впечатления от первого знакомства с американским писателем Эрнестом Хемингуэем были напрочь позабыты (теперь мне ясно, по какой причине), но тут удачным образом сложившиеся обстоятельства подтолкнули меня к возобновлению отношений с данным господином.
В красочном описании к его довольно популярному роману "По ком звонит колокол" многообещающе значилось: "Это роман - ода истинной любви, истинному мужеству, это ода Человеку, принявшему на себя ответственность за происходящее в мире и пожертвовавшему собственной жизнью ради спасения других. " Как наивному-то человеку не купиться? Вроде ж известная личность, лауреат Нобелевской премии, куча восторженных отзывов. Возложив изначально такие надежды на сей шедевр, после прочтения я сижу уже второй час с выражением крайнего недоумения на лице. Что мне подсунули?
Отвратительный, нет, даже отвратительнейший язык, утомивший меня уже с первых страниц. За кого принимал Хемингуэй своих читателей, по триста раз через абзац сообщая о том, что необходимо взорвать мост?о сандалиях на верёвочной подошве?о круглый грудях Марии? А чего стоят эти однообразные воспоминания о Кашкине и его "чудном имени"???
Роман, как я поняла из чужих отзывов, имел претензию на серьёзное и эмоциональное произведение о войне. Не увидев войну воочию, я полагаю, вряд ли можно о ней достойно (проникновенно?) писать. Я не поленилась ознакомиться с биографией автора. Тем сильнее мое удивление: как можно написать такой слабый, тусклый роман человеку, самолично наблюдавшему тяжелейшие дни войны? Да 11 строчек «Мужества» Ахматовой гораздо трогательней и ярче, нежели 500 страниц нудных и с первой страницы предсказуемых событий Хемингуэя. С любым произведением Шолохова, равно как и с Бондаревым, Васильевым - так и сравнивать нечего. Но ладно, оставлю это субъективному вкусу каждого.
А теперь перейдём к разбору "истинной любви", которую мне обещали эти лгуны с обратной стороны обложки. Внимание!
"Роберто, мне больно там, я сегодня не смогу быть с тобой так, как хочу."
"Зайчонок, наверно, у тебя там ссадина..."
"Ты женишься на мне?","Нет, если я тебе кое-что расскажу, ты на мне не женишься...", " А может, ты всё-таки сможешь жениться на мне?", (и тому подобные вариации)...
А как вам это:

"-Мария.
-Да.
-Мария.
-Да
-Мария.
-Да.Да.
-Тебе холодно?
-Нет.Натяни мешок на плечи.
-Мария.
-Я не могу говорить
О Мария, Мария, Мария!"

Занавес!
Мексиканские однообразные сериалы 90-х и рядом не стояли с этой дешёвой драмой в лучших традициях примитивизма. Я, так уж и быть, вовсе промолчу, что эта любовь (с позволения сказать) между Джорданом и Марией, возникла из неоткуда, из ничего. Ну, вот знаете, как в третьесортных бульварных романах (выражения используются аналогичные, что у авторов вышеназванных произведеньиц, что у г-на Хемингуэя): он её увидел - в горле ком и потеря речи.
Роберт Джордан (главный герой этой "трагедии", пришедший спасать испанский мир в период Гражданской войны) совместно с Хемингуэем и переводчиком, крайне навязчиво и совершенно не стыдясь, обложили меня со всех сторон розовыми сопельками , я остро чувствовала дискомфорт. И среди этих «розовостей» и «повышенной влажности»,представьте, на его отказ дать ей впервые попробовать виски, она просто и ясно заявляет ему: «Свинья ты всё-таки». Я была уничтожена. Не хватает только какого-нибудь «Хо-хо!» для пущей нелепости данного эпизода, ибо это так же неуместно звучит, как если смиренная овечка, вдруг перестаёт жевать траву и внезапно решит вам голосом гоблина продекламировать препошлейший анекдот.
«Прожить всю жизнь за 4 дня!!!» - восхищённо восклицают поклонники романа, утирая солёные ручьи с бледных от переживаний ланит. «Какую жизнь?» - в недоумении вопрошаю я. 4 дня, наполненных простыми вопросами и односложными ответами в мешке с Марией да постоянными перепалками с Пабло?
К 200-й странице моё раздражение плавно перетекло в панику утопающего, но я проявляла мужество (или упрямство) и с криком: «Караул!!! Спасите!!!», всё карабкалась, гребла к последней странице с надеждой, что может, в концовочке-то г-н Эрнест угостит меня чем-нибудь неожиданным… Но нет! Сюрприз так и не вылез из воображаемой коробки, она оказалась пуста. Ребёнок обманут.

То, что я взялся перечитывать книгу, которую впервые открыл еще в студенческую пору., я обязан группе "Читаем классику вместе". Так вот, в первый раз это было в 1987 году, на четвертом курсе. Тогда книга была воспринята, скорее, в романтическом ключе, самое большое впечатление на меня произвела красивая любовь на военном фоне. Это и осталось в памяти.

Новое прочтение заставило меня посмотреть на роман несколько по-иному. Пришло понимание, что он, в первую очередь, о смерти. В принципе, всё творчество Хемингуэя - это эстетика смерти, но "По ком звонит колокол" - несомненный апофеоз этой темы. Хотя, апофеозом через много лет станет самоубийство автора, когда он воплотит свои литературный переживания в жизненном опыте. Это станет окончательной точкой в поисках красоты смерти.

У Хемингуэя смерть не выглядит страшной и ужасной, наоборот, она всегда красива, она наиболее ярко подчеркивает прелесть жизни, обостряя её пульсирующий аромат. Каждый эпизод смерти вплетен в ткань романа, но, в то же время, он представляет самостоятельное законченное произведение. Красиво умирает главный герой - Роберт Джордан, красиво умирают Фернандо и Ансельмо, красиво погибает Глухой и его отряд, красиво гибнет молодой лейтенант-фашист. А как красиво, можно даже сказать - живописно, умирают жители маленького городка, примкнувшие к фашистам,, проходя по очереди через строй своих республиканских земляков .Это и гадко, и мерзко одновременно, и до жути красиво.

Прибавьте к этому взаимоотношения со смертью русского взрывника Кашкина, постоянные рассуждения о смерти героев книги и самого автора - смерть присутствует в книге на каждой странице без исключения.
В концепции Хемингуэя смерть - это и есть сама жизнь. Её постоянное присутствие заставляет героев чувствовать жизнь ярче и ощутимее, время теряет свою власть и три дня превращаются в бесконечно долгую и, опять же, красивую жизнь. Возможно, Хемингуэй даже специально затягивает последние главы книги, чтобы читатель как можно глубже прочувствовал этот эффект, когда три дня могут оказаться равными всей человеческой жизни, такая, своего рода, авторская игра со временем.

Ключ ко всему - название романа, заимствованное из высказывания Джона Донна, взятого автором в эпиграф. Помни постоянно о смерти, каждый, кто умирает сейчас, забирает и частичку тебя, ты постоянно находишься под угрозой смерти. И это заставляет особо ценить жизнь, все её проявления. Постоянно звонящий колокол заставляет дорожить каждым мгновением, каждым чувством, каждой эмоцией, каждым поступком - всё приобретает наивысшую цену и значимость. Все максимально обостряется, отношения между людьми приобретают невероятную насыщенность, , смываются условности, все становится предельно искренним и честным - верность, предательство, товарищество, любовь.

Жизнь превращается в произведение искусства, и герои демонстрируют нам интуитивно проявляющееся в них искусство жить - жить полной жизнью без остатка и без оглядки.
В чем-то здесь Хемингуэй перекликается с нашим Высоцким, с его "Конями привередливыми", - "коль дожить не успел, так, хотя бы, допеть..."

Кроме того, роман представляет интересное свидетельство очевидца о реалиях гражданской войны в Испании. Хотя, эти реалии общие с теми, что бушевали на просторах бывшей Российской империи после революции, и теми, что сотрясают нынешнюю Украину. Самое страшное в этом это то, как люди привыкают к смерти, как она становится повседневной обыденностью, как люди, убивая других, убивают себя, ведь колокол каждый раз звучит и по тебе тоже...

Да простят меня почитатели Хемингуэя, я не могу понять, в чём секрет возвеличивания автора. "Фиеста" - второе после "Прощай, оружие!" и, может статься, последнее, что я прочитал у Эрнеста Кларенсовича. В обоих случаях я ожидал абсолютно иного. И скажу сразу, что судить я буду не рядового автора, а Нобелевского лауреата; спрос соответствующий. И не важно, что премия была получена через четверть века после написания "Фиесты".

Синопсис гласит, что речь в романе пойдёт о "потерянном поколении" - тех, кто вернулся с бойни Первой мировой, трудностях адаптации к реалиям мирной жизни. Здесь-то и кроется камень преткновения, корень разногласий или, если угодно, причина споров между почитателями и прочими. Ведь формально речь и вправду идёт о потерянном поколении, формально им и правда нечем заняться, кроме как упиваться вечерами напролёт, формально (прекращаю повторять это слово) мы понимаем, что нашим героям тяжело, они не могут найти себя и выход из порочного круга пьянок, пошлых отношений и отсутствия смыслов. И поклонники отчасти справедливо замечают: "Вот видите! Видите, как им всем тяжело, какое это на самом деле потерянное поколение и как всё прекрасно и правдиво показано - Париж 20-х, рыбалка 20-х, фиеста 20-х"...

Но позвольте, у меня есть только одно возражение: а автор-то где? Нет, серьезно: где Хемингуэй? в чём заслуга Хемингуэя, кроме того, что он и правда был участником Первой мировой и правда жил среди упадочного общества в Париже 20-х? Где личные переживания, где внутреннее осмысление (раз уж главным героем Хемингуэй делает самого себя)? Вообще, что в "Фиесте", что в "Оружии" прослеживается очень скудное осмысленное содержание. Тарантиновские диалоги хотя бы претендуют на философичность. Простая пьяная кухонная беседа всегда затрагивает глубокие вопросы. Здесь же на протяжении всей книги не затронут фактически ни один жизненно важный вопрос. Все диалоги просто ни о чём. Весь сюжет - череда посиделок в ресторанах и барах. С каким старанием Эрнест прописывает всё то, что касается выпивки, - названия, впечатления. вкус, объем, - с таким же безразличием оставлен внутренний мир. Помнится, в "Оружии" был один осмысленный диалог-спор - между водителями перед артобстрелом и ранением - о том, что можно просто бросить оружие и перестать воевать. В "Фиесте" нет и этого.

Почему у автора такое лояльное отношение к стареющей леди легкого поведения? Почему такая позиция не объяснена на уровне героев? Почему Джейк вообще терпит выходки Бретт и спокойно наблюдает за её изменами и что происходит у неё в голове, когда она открыто изменяет любимому (как она говорит) человеку с матадором и кем угодно ещё? Позвольте, здесь мы должны додумать сами, - он же безумно её любит (что никак не раскрыто, а преподносится как данность, и всё тут), а она же была на войне и ей было тяжело, теперь она потеряна и другого ей не остаётся (что тоже очень слабо само по себе и опять же никак не затронуто автором - так есть, и всё). Пожалуй, литература в жанре "додумай для себя сам" имеет право быть, но какое это имеет отношение к великому искусству? Чего мы ждём от книги, автором которой является участник Великой бойни, а в синопсисе заявляется о потерянном поколении и психологических травмах? Ждём мы ценнейших, недоступных нам впечатлений, переживаний, переосмыслений реальности, ценностей, да чего угодно, ну какого-то внутреннего процесса! В итоге нам преподносят оболочку, набор действий, через которые мы должны сами додумывать всё внутреннее, как раз то, что и нужно было описать в первую очередь. Кабаки и вино - они и через сто лет такие же. Описывать завтрак и содержание стакана в ущерб содержанию души - преступно для человека, который имеет возможность сказать за всё поколение.

Настолько много хорошего слышала про эту книгу, что когда начала читать, сначала даже не поверила, что может быть так плохо, и грешила на перевод, собственные завышенные ожидания и прочее. И всё ждала, что вот сейчас, ещё чуть-чуть — и обязательно начнётся всё то прекрасное и трогающее за душу, описанное в аннотации. Но нет. Это были крайне мучительные пять сотен страниц, безбожно растянутые четыре дня, расписанные чуть ли не поминутно и перемежающиеся какими-то невнятными флэшбэками, постоянные повторы одного и того же, унылые взаимодействия персонажей, которые даже не картон, а просто набор имён. Стиль повествования максимально сухой, практически телеграфный, из-за чего проникнуться чем-то едва ли возможно. И, да, на войне не до описания красот и поэтичного изложения, но тут за всю книгу, несмотря на пласт поднятых тем, одна сцена, которая вызывает хоть какие-то чувства. Остальные — исключительно скуку. Так отвратительно подать историю, которая по умолчанию должна вызывать сопереживание и волнение, а то и ужас от кошмара войны, тем более гражданской войны, нужно, конечно, постараться.

Начинается сюжет с того, что Роберт Джордан, некий американский военный, прибывает в испанский партизанский отряд, чтобы взорвать мост перед наступлением войск. И с самого начала понятно, что всё пойдёт не так, так что какой-то интриги нет. Сам отряд, как я уже отметила, — набор имён. Более-менее выделилась только Пилар (и ей же изложен тот небольшой фрагмент, который зацепил меня). Так что за пятьсот страниц я не смогла проникнуться никакими чувствами ни к кому из них, но успела так устать от их нелепой возни и "тарантиновских" диалогов ни о чём (с повторами), что уже практически ждала, когда все подорвутся вместе с мостом и всё это закончится.

Диалоги вообще один из самых раздражающих элементов. Казалось бы, через них можно раскрыть прошлое персонажей, особенности их мировоззрения, характеры, мысли, однако они максимально неиформативны, все говорят одинаково и ни о чём. Да, в жизни люди тоже часто говорят ни о чем, но тут подключаются и бесконечные повторы одной и той же мысли, из-за чего складывается впечатление, что то ли персонажи друг друга воспринимают как клинических идиотов, то ли автор полагал, что читатели — недалёкие, то ли ему платили построчно, поэтому больше реплик из одного слова и повторов того, что было упомянуто чуть ли не в предыдущем предложении.

Линия, которую язык не поворачивается назвать любовной, ибо до сих пор не понимаю, что это было, пожалуй, разбавляла мою скуку раздражением. Возникла ниоткуда (он увидел её и груди, упруго натягивавшие рубашку, ну и пропал, с ним никогда не случалось такого, она даже непонятно почему благосклонно отреагировала на него), свелась к быстрому сексу и бессвязному бреду, которым обменивались герои. Например:

- Скажи, что любишь меня.

- Нет. Сейчас нет.

- Не любишь меня?

¬- Оставим это. Уходи. Нельзя все сразу – и любить, и заниматься этим делом.

- Я хочу держать треногу пулемета, и, когда он будет стрелять, я буду любить тебя – все сразу.

- Ты сумасшедшая. Уходи.

- Нет, я не сумасшедшая, - сказала она. – Я люблю тебя.

- Тогда уходи.

- Хорошо. Я уйду. А если ты меня не любишь, то я люблю тебя за двоих.

Или моё любимое:

- Мария.

- Да.

- Мария.

- Да

- Мария.

- Да. Да.

- Тебе холодно?

- Нет. Натяни мешок на плечи.

- Мария.

- Я не могу говорить.

Ещё и тема с мостом невероятно растянута. Так что финалу я уже откровенно радовалась. Закончила — и хорошо. Пожалуй, с автором на этом тоже закончу.

То, что старик Хэм герой не моего романа, я поняла еще после «Прощай оружия». Тут и надо было остановиться! Не твое – не суйся. Но нет! По ком звонит колокол - это же классика! Книга, уютно расположившаяся во все шортлистах. Жемчужина, да чего уж там, бриллиант литературы. Было принято волевое решение: дать еще один шанс, нет, не автору, себе. Еще один шанс прочувствовать, погрузиться, вдохновиться, отложить книгу и шумно выдыхая воскликнуть: даааа, автор – гений, произведение – шедевр.
И вот, я отложила книгу, шумно выдохнула, и теперь утомляю Вас своим графоманством.
Признаться, во время чтения не раз грешила на переводчиков, ибо поверить в то, что мастер сознательно писал ТАК, сил не хватает. Сухо, пресно, примитивно. Хотя, военное время – тут Вам не до витиеватых речей, что не ясного. Да и сказать особо нечего – что нового может произойти, если герои сиднем сидят в пещере? Вот и приходится есть жаркое, пить вино да толковать об одном и том же, меняя местами слова. А быть может Хэмингуэй просто опасался, что с первого раза читатель ничего не поймет, вот и приходилось ему повторять, повторять, и еще раз повторять.

Спасибо, теперь я наконец-то поняла, что главный комиссар сумасшедший.

Парикмахер. Бывший. Ясно! Переворачиваю страницу и

Ах да! Он же бывший парикмахер, и как это я могла забыть за пару секунд...Спасибо, что напомнили.
Диалоги Марии и Роберто Джордана вообще комментировать не буду, впрочем, как и их "любовь"

вот такая она, большая и чистая…

Да, я невежда, и что я вообще понимаю в шедеврах. Да и кто ты такая, женщина, чтобы писать рецензии на ХЕМИНГУЭЯ?! Можете бросить в меня камень. Не стесняйтесь.

Hola, camaradas! Ну что, повоюем?

Говорите Хэмингуэй примитивный? Скучный, черствый сухарь?
Прочитав роман, вы совсем не смогли себе представить Испании? Вы не увидели ее густых сосновых лесов с крутыми скалами, петляющими горными дорогами; не почувствовали одуряющую погоду, которая преподносит в мае крупные хлопья снега? И вам так и не пришлось вообразить кровавое зрелище корриды и травли быков!

Вас совсем не поразила разноплановая труднопередаваемая картина гражданской войны. Война, в которой нет ни правых, ни виноватых, а есть только жажда жизни, причем прожить нужно все сегодня, здесь и сейчас. Завтрашний день может просто не наступить, тебя застрелит мимоходом в твоем спальном мешке кавалеристский разъезд. И как тут можно что-то разобрать: коммунисты, республиканцы, фашисты, анархисты; американцы, испанцы, французы, русские, венгры, цыгане; партизаны, солдаты, жандармы, добровольцы; отряды в тылу противника, интернациональные бригады, кавалеристские разъезды, военная верхушка в Мадриде, танковые части, бомбардировщики, истребители - сплошная кутерьма. Нет, старик Хэм не смог этого передать.

Вам не понравилась любовная линия романа. Совсем не понравилась. Более примитивных любовных диалогов вы еще не встречали. Ведь обычно воркование между влюбленными наполнено выспренними глубокими фразами, о высоком, о вечном. А тут? -Мария! - Роберто! -Мария! - Я люблю тебя, Роберто! Разве ж это любовь? Смех, да и только.

И никого не впечатляют картины зверств анархистов над фашистами, фашистов над коммунистами, а в сущности граждан одной страны друг над другом. Кого может потрясти вид экзекуции, плавно переходящей в смертную казнь, когда сквозь строй прогоняют своих вчерашних соседей, встречая их ударами цепов для молотьбы хлеба, а после окончания строя сбрасывают их в пропасть, заваливая трупами протекающую внизу реку. И уж совсем не задевает рассказ об отрезанных головах партизан, качающихся в мешке, притороченном к седлу. Ну и что, на войне как на войне. В наше время боевиков и ужастиков такими рассказами только детей пугать!

Хватит, не будем вдаваться в подробности, а повесим ярлычок "не мой писатель" и дело с концом. Пожелаем только себе, чтобы нас миновала участь героев романа, и нашей стране не пришлось снова проходить этап гражданской войны. Да здравствует мир! Да здравствует Республика!

Viva la paz! Viva la Republica!

Иногда авторов делят по принципу тех, для кого они пишут, на «мужских» и «женских». В таком случае Эрнеста Хемингуэя можно смело отнести к «мужским» авторам. Свирепость и суровость в описании могучей стихии в «Старике и море». И изображение войны такой как она есть в романе «По ком звонит колокол».

События в романе происходят во время Испанской гражданской войны. Главному герою, подрывнику Роберту Джордану, поручают взорвать мост, когда начнется наступление армии. Несколько дней в ожидании наступления он проводит в тылу врага среди партизанского отряда. Здесь же он обретает любовь.

Очень волнующе описана у Хемингуэя описана любовь на фоне войны. Здесь нет ничего неуместного, но есть мечты о будущем и планы. Есть простая искренность сильного внезапного чувства. Любовь описана как раз очень «по-мужски» и в этом заключается сила ее воздействия на читателя.

Прекрасный классический роман, который может понравиться даже тем, кто в целом не любит книг о войне. Жестокость и насилие здесь естественно присутствуют. И есть много размышлений о ценности человеческой жизни и о смерти. Must read.

Предметы безразличны, люди безразличны, Бог безразличен, мир абсурден и жесток. Реальны только две вещи: алкоголь и эта Эшли Брэд, невыносимая аристократка и потаскуха. Первое лечит от абсурдного мира, второе – делает бессмысленным лечение.

Атмосфера романа сравнима с той, когда ты засыпаешь уже похмельным, а просыпаешься еще пьяным, выпиваешь глоток чего-то, и твой тяжелый безысходный полет продолжается. В романе нет ни одной сцены, где бы герои были трезвы. Все или пьяные или очень пьяные. Они сидят, пьют, пьют, курят, говорят, появляются неуместные возгласы, потом эти возгласы начинают повторяться, повторяться… Все становится нестерпимыми. Хемингуэю удается передать то состояние, когда человек, накопивший обиду, решает вдруг за столом выяснять отношения с отвратительным упрямством пьяного дурака. Его коротенькая мысль ходит по кругу, опять и опять вылезая из непослушного рта… Отвращение. Герой «Фиесты» читает Тургенева перед сном, чтобы не тошнило. Что-то из «Записок охотника». Описание природы его трезвит.

А Эшли Бред! Она пьяница, она спит со всеми. Даже с самыми ничтожными ублюдками. У нее нет представлений о нравственности, о долге, всей этой чертовой тучи рациональных схем, которыми забита голова мужчин. Она неразумная неуправляемая стихия, поток. Она поступает, руководствуясь инстинктом и страстным порывом. Как так можно? Сука! Она просто настоящая сука! Но она женщина. И влюбляются в нее за то, что она женщина. Самая прекрасная! На все она говорит свое неизменное: «чушь!» И она права. Потому что мир абсурден и безразличен. Наши нравственные представления о мире не работают. Бейся головой о стену, иди в крестовый поход, хоть сожги себя на площади. Но все, что ты напридумывал будет чушью! Спасибо Эшли Бред.

И главный герой преклоняется перед ней. Он понимает, что если и есть истина, то имя ей Эшли Бред. Он импотент, инвалид войны. Он говорит, дружба между мужчиной и женщиной возможна только в том случае, если кто-то из них тайком влюблен…
Бармен! Еще!

К роману я подступала с опаской. Первое знакомство с автором не заладилось и я несколько лет обходила Хемингуэя стороной. В прошлом году он смог заинтересовать меня своим рассказом и вот я решила дать второй шанс его крупной прозе.

«По ком звонит колокол» - книга, в первую очередь, страшная. Страшная настолько, что читала я ее почти неделю, подступаясь каждый вечер и снова откладывая после 100 страниц. И не потому, что мне было скучно. Ничуть. Просто даже поверхностно зная историю Испании 20 века, понимаешь, что ничего хорошего с героями просто не может произойти. Они обречены, даже если выживут на страницах книги. Ведь что может быть страшнее войны? Только гражданская война. На мой взгляд, ничего страшнее быть не может.

Роберт Джордан, молодой учитель из Америки, социалист, приезжает, как и многие тысячи ему подобных, в Испанию в разгар гражданской войны, чтобы помочь людям близким ему по духу. Вся книга эти три неполных дня из его жизни на фронте. Роберт - подрывник, и он получает задание взорвать мост в тылу противника. Задание является частью наступательной операции республиканских войск. Но, попав на место, Роберт знакомится с партизанами, которые живут в горах, около моста и которые должны ему помочь пусть и ценой собственной жизни. Среди них есть храбрецы и трусы, приятные люди и не очень, надежные и способные предать. Основной акцент делается на нескольких персонажей.

Пабло, руководитель партизанского отряда, вожак с душком, человек, возглавивший восстание в родном городе, способный на жестокость, храбрый и трусливый одновременно. Его терзания составляют одну из интереснейших, лично для меня, сторон книги. Он понимает, что взрыв моста нарушит их более-менее спокойную жизнь, вынудит уйти из уже обжитых мест. Какой выбор он сделает в итоге? Будет биться за «правое дело»? Останется со своими? Останется вожаком, отвечающим не только за себя, но и за других? Или предпочтет предательство и свою шкуру? Пожалуй, этот персонаж, несмотря на мою к нему неприязнь, был интересен мне больше всех.

Пилар. Женщина Пабло, языкатая, грубая, некрасивая, верящая в судьбу и запах смерти, и верная только своей мечте — Республике, все остальное не важно.

Мария. Девушка, уже искалеченная войной. Любящая и любимая. Сначала мне смущало столь резко вспыхнувшее чувство между двумя молодыми людьми. Ну, не верю я в любовь с первого взгляда! Симпатия? Да. Страсть? Возможно. Интерес? Безусловно. Даже влюбленность для меня сомнительна, но реальна. Но любовь... это чувство, которое возможно только когда люди узнают друг друга по настоящему, когда видят все недостатки друг друга, но это им не мешает (пусть и подбешивает временами), когда за спиной уже есть не только конфеты-букеты и отличный секс, но и быт, мелкие и не очень проблемы, болезни, дурное настроение, неудачи на работе итд итп. В общем, я думаю, вы меня поняли. А тут: он взглянул на нее, она на него и все, время замерло, жизнь изменилась... Но по мере чтения мой скептицизм улетучивался и дело не в том, что я поверила в любовь с первого взгляда. Дело в том, где и когда произошла эта история. В таких условиях, находясь на войне, в тылу врага, готовясь к операции, которая может завершиться смертью, час идет за неделю, а день за год. Чувства обостряются, восприятие усиливается и приравнивать все это к аналогичным ситуациям в мирное время невозможно и неправильно.

Еще хочется упомянуть, конечно же, Ансельмо. Седой старик, верящий в революцию. Человек, не желающий убивать и убивающий. Надежный, преданный, ответственный. Я рада, что ему не суждено увидеть крах своей Республики.

Не могу не отметить и тот факт, что Хемингуэй отлично показал все «прелести» войны. Глупость некоторых высших чинов, обрекающих своей глупостью и твердолобостью на смерть тысячи людей. Бюрократизм военной машины. Зверства с обеих сторон. В книге есть две очень сильные сцены. Первая — это расправа восставших с «фашистами». Здесь виден не народ, здесь видно быдло, тупое, жестокое, пьяное, грязное и вонючее. Вторая — это расправа националистов над республиканцами. В обеих сценах видна жажда крови, жестокость, жажда власти над человеческой судьбой и жизнью. Это уже не люди, это кровожадные твари, способные на все: убить соседа, никогда не сделавшего ничего плохого, на глазах у его рыдающей жены; изнасиловать толпой невинную девушку. Здесь речь уже не идет ни о выполнении своего долга, ни о политических взглядах и противоречиях. Это жестокость ради жестокости, страшное веселье на крови.

Из минусов могу отметить только два момента:

- это какой-то рубленный язык диалогов, описания автору удаются гораздо лучше;

• очень много жестокости по отношению к животным: травля быков, бои быков и многое другое. Откуда в людях такая кровожадность? Как можно радоваться и веселиться, глядя на смерть? Надеюсь, для меня это так и останется страшной и неразрешимой загадкой...

  P.S. Хотела упомянуть еще один интересный момент. Роберт, являясь гражданином "свободной и самой демократичной страны во всем мире" Америки, опасается, что по возвращению домой, его попросят с работы, заклеймив красным. Так что, за политические взгляды можно было пострадать не только в СССР...

Cuando menos piensas
Sale el sol
Когда меньше всего ждешь
Восходит солнце
Давно хотела познакомиться с автором. Много читала о нем и документальной, и даже художественной прозы, но до самих произведений не доходила очередь. И вот, выбрала не самое "страшное" его произведение.
Еще я отреагировала на фиесту. Ежику понятно, чо произведение связано с Испанией. Точнее (как оказалось) - с Памплоной, где происходят знаменитые забеги с быками. Но отзывы я догадалась почитать только перед самым прочтением - и с удивлением обнаружила, что и читать-то здесь нечего. Очень напоминает Эрих Мария Ремарк - Три товарища , но только еще бессюжетнее. Просто кучка друзей после войны прожигает свою жизнь по кабакам. Так ли это?
Ну... Если прочитать только первую часть... Действительно, есть у нас компания друзей, историю рассказывает нам Джейк. Но первая глава, про боксера, заставила вспомнить биографию самого автора. Папа Хэм (можно я буду так его называть? Я так давно хотела с ним познакомиться, что он стал мне почти родным) дружил с Джойсом, и они вместе ходили по злачным места. И хотя Джойс был прктически слепенький, но своего боевого духа не терял и в барах задирался. А потом уже за друга вступался сам Хэм. Вот)
Я тут думала, что буду упоенно рассуждать о потерянном поколении. Что вот, война оторвала их от корней, некоторые были совсем мальчишками. В войну было все понятно и по правилам. А теперь наступает новая, мирная жизнь - и многие не знают, как к ней подступиться и как жить по ее законам. Но - вроде наши новые друзья не настолько потеряны... ??? И Джейк ведет насыщенную жизнь, мотается по Европе, и друг его Роберт - писатель, роман пристраивает.
Да - они пьют и таскаются по женщинам. Сначала Джейк вздыхает по Френсис, потом в их жизни появляется Брет - та еще штучка. Я тут нашла цитату, исчерпывающе характеризирующую героев

Но больше всего меня позабавила ответная фраза Джейка

Этот роман удивительным образом сочетает бурную, бурлящую и пьянящую деятельность с покоем, красотой, спокойствием. Да, компания может хорошо так напиться и даже подебоширить. А фиеста вообще длится неделю, когда не смолкают крики и не гаснут огни. Но - понравилось мне описание рыбалки, когда друзья разошлись, чтобы дать друг другу побыть в тишине. Или просто потрясающее описание дня перед фиестой, последнего спокойного дня: такого тихого, красивого, словно светящегося. Хотя бы ради него я посоветовала роман читать.
Казалось бы, ну о чем здесь читать: покуролесила компания в Париже, съездила в Испанию, вернулась. Но... что-то в этом есть. И знаменитые "странные" диалоги автора меня не особо смутили. Я поняла, что так он передает речь людей в подпитии. Не знаю даже, кому посоветовать. Наверное, тем кто любит Ремарка - хотя у того и побольше смысла. Кто любит красивые описания Европы и хоть чуть-чуть задуматься о жизни и смысле. Какой бы не был счастливый или трудный прожитый день, солнце все равно взойдет. А ищут они - думаю, смысл жизни и корни, ориентиры, которые оборвались во время войны.