Десант на Эльтиген

Рейтинг LiveLib

3,7

5 оценок

• 5
  40%
• 4
  40%
• 3
  0%
• 2
  0%
• 1
  20%

Ваша оценка

Отметить эмоции

Прочитали 7Хотят прочитать 9

Рецензии

• 

  metaloleg13 февраля 2024 г.

  Комдив Огненной земли

  Прежде чем перейти к литературе по Курску и Донбассу-43 оперативно прочитал наконец-то попавшееся первое издание мемуаров генерал-майора Василия Фёдоровича Гладкова (1898—1981), Героя Советского Союза, командующего 318-й горнострелковой дивизии 18-й армии Северо-Кавказского фронта, той самой, что обороняла плацдарм на Эльтигене. Мемуары вышли в 1961-м году, и я еще раз повторю неоднократно озвученные ранее принципы моего подхода к самым любимым воспоминаниям. Во-первых, период руководства ГлавПУром А.С. Желтова и особенно Ф.И. Голикова в 1953-1962, практически совпадавшие с годами "оттепели" и правления Хрущева стали золотым временем военных мемуаристов, они писали без особой оглядки на линию партии и еще не забронзовевшее отношение к неудачам Великой Отечественной, не стеснялись прямо высказываться о своих ошибках и удачах, и могли назвать труса и предателя должным эпитетом, не взирая на его партийность. Уже позже, в брежневские годы епишевского контроля, даже маршалам не всегда давали писать/публиковать подобное. Кроме того я всегда особенно выделяю мемуары именно комдивов, у которых в подчинении и пехотинцы, и саперы, и разведчики, и своя с приданной артиллерия, у него есть пространство для полководческих решений своего масштаба и силы для их воплощения, но в то же время он непосредственный участник сражения со своих КП, а не сидит в десятке километров от фронта как командарм или даже комкор, у которого уже больше воспоминаний по картам сражений, а не непосредственных наблюдений. С другой стороны, у нас сравнительно мало мемуаров командующих полками, у них простора для собственных решений уже куда меньше, и это ограничивает фактуру для собственных сочинений. Вот мемуары В.Ф. Гладкова по всем вышеобозначенным критериям одни из лучших в череде подобных сочинений из всех мемуаров Великой Отечественной. Трагичность блокированного на небольшом пятачке десанта, потребовавшие страшного напряжения весь месяц с лишним и до предела обостренных требований именно к командующему плацдарма, за которым следили из Ставки и Кремля, в книге передана прекрасно, когда и рядовые бойцы и офицеры напряженно вслушивались в минуты редкой тишины не к звукам с вражеских позиций, а к северу - на начали ли опять наступать в районе Керчи? А в моменты боев - подробно описанная работа по маневрированию крошечными, в 50-100 человек ротами, неустанная забота по вкапыванию в землю и пендели не любившим это делать морпехам, попытка предугадать место наступление немцев и нацелить туда артподдержку с Тамани и авиацию, контроль через политорганы за моральным состоянием десанта в условиях скудного снабжения и общего позиционного тупика осени 1943-го в Крыму. Признания, что в паре-тройке моментов немцы очень были близки к сбросу десанта в море, в самый первый день из-за нескоординированности атак на разных участках и отказавшись от собственного десантирования в моменты штурма в тыл обороняющимся.

  В одной из прошлых рецензий на мемуары были упреки в чрезмерном педалировании роли партии. Что ж, один раз трибунал дивизии отправил под расстрел двух пытавшихся смародерить поставки и схватившихся за оружие, когда застукали, тут виновные поименно не названы. Комдив персонально указал переводчика при штабе сбежавшего к немцам в один из последних дней плацдарма, но он явно не был партийным. Зато двух главных антагонистов в книге партийность не мешает шпынять. И ладно подполковника и замкомандира политотдела с обычной русской фамилией Павлов, автор просто не любит и говорит, что тот заносчив и не чуток к людям. А вот инструктора политдела с редкой фамилией Борчанский я попытался пробить по Памяти Народа, нашел единственного уроженца Молдавии 1921-го года рождения, погибшего, но без точной даты смерти, не исключаю, что мемуарист все же изменил фамилию щадя чувства родственников. Этот инструктор политотдела струсил и не стал высаживаться с мотобота во время десантирования, его командир, начальник политотдела дивизии Михаил Васильевич Копылов, тоже будущий Герой, просто махнул на него рукой, и Борчанский уехал в тыл. Впоследствии просился в Эльтиген, Гладков отрадировал "мне трусы на плацдарме не нужны". Странно, что инструктора не отправили под трибунал сразу же, но после выхода остатков дивизии из блокады партактив собрался и с позором исключил Борчанского из партии. Тот в ответ застрелился. Вся эта истории передана в мемуарах комдива и она читается очень уместно в повествовании, но совершенно немыслима уже в подобных мемуарах следующего десятилетия. Пошел на Милитеру, взял там текст издания 1972-го года - и точно, никакого инструктора Борчанского уже нет и в помине, не может быть чтобы политработника выставили трусом. Хорошо, что хоть Павлова оставили. Поэтому в мемуарах обращайте внимание на год издания и при выборе берите как можно ранний, если такой есть то доепишевский вариант. Увы, конечно Гладков обо многом не написал прямо, про оставленных не только тяжелораненых, были и вполне здоровые подразделения, до которых по каким-то причинам не дошел приказ на отход, и которые сопротивлялись, пытались переплыть пролив на досках и бочках, попадали в плен или гибли. В описании боев на Митридате генерал вложил изрядную досаду, что Приморская армия не воспользовалась временной дезорганизацией немецких тылов для одновременного удара по Керчи, и поэтому и второй плацдарм пришлось снимать, хотя это было сделать уже неизмеримо легче, чем первый.

  Я согласен, что Большой десант. Керченско-Эльтигенская операция авторства Андрея Кузнецова прекрасно рассказывает о всей десантной операции и боях в проливе и в Крыму. Даже сейчас, почти полтора десятилетия спустя этот труд остается одним из лучших исследований по Великой Отечественной. Я взял с полки ту книгу, полистал. То тут, то там встречается прямая цитата из мемуаров генерала или идет просто упоминание их, видно что "Эльтиген" стал настольной книгой в работе историка. Эти книги прекрасно идут в паре, сначала воспоминания, потом современное исследование.

  Читать далее

  20

  179
• 

  JohnMalcovich6 декабря 2018 г.

  «Большевистская пропаганда крепко пустила корни среди командиров Красной Армии… При выполнении плана обращала на себя внимание характерная беспощадность в обращении с людьми… В десанте, в частности в первом эшелоне, в качестве санитаров участвовали женщины (до 40 человек)» (из немецко-фашистского штабного анализа «русско-советского десанта на Эльтиген)

  
  Гладков Василий Федорович, командир 318-й Новороссийской горно-стрелковой дивизии 18-армии Северо-Кавказского фронта, полковник.

  У каждого на войне своя война и своя реальность. Василий Федорович Гладков это хорошо понял. 365 суток он в составе 318-й дивизии держал оборону на восточной окраине Новороссийска. Его реальностью было удержание левого берега Цемесской бухты под контролем наших войск и препятствование заходу немецких судов в Новороссийский порт. Реальностью руководства фронта (И.Е. Петров и С.К. Тимошенко) видимо было стремление не мешать немецким войскам отступать на Таманский полуостров, где они готовили особый укрепленный рубеж – так называемую Голубую линию, протянувшуюся от Азовского моря до восточной окраины Новороссийска. Бои за Новороссийск шли шесть суток и 16 сентября 1943 года завершили героическую оборону Малой земли, которая длилась 225 дней и ночей. А уже 17 сентября Гладкова назначают командующим 318-й дивизии, и на сцену театра военных действий выходят знакомые фигуры: тот же Петров и тот же Тимошенко. Они рисуют свою новую реальность (десант на поселок Эльтиген через Керченский пролив), которую надо воплотить в жизнь Гладкову и его солдатам. Слов красивых командиры не жалели, как не скупились и на обещания: своих солдат, мол, никогда не бросим. Даже Суворова вспоминали… После этой встречи реальности Гладкова и Петрова стали различаться, пока не превратились в абсолютные противоположности. Если приводить факты от имени основных участников Эльтингенской десантной операции, то получается подобие жестокой и противоречивой пьесы, неразрешимые противоречия настоящей и виртуальной реальностей.
  Гладков: Плоскодонных судов не хватало, в мотобот вместительностью 45 человек сажали дополнительно еще 15. Суденышки оседали до самых бортов и становились неповоротливыми. Десант начали в шторм. Моряки, перевозившие десантников не получали никаких распоряжений от руководства, а десантники были для них лишь пассажирами, которых надо было доставить на крымский берег.
  Петров: вместо общего руководства операцией предпочел показательно наблюдать за погрузкой 39-го полка в Тамани. Тимошенко контролировал погрузку другого полка. Форсирование пролива было пущено на самотек.
  Гладков: самой большой ошибкой в плане десантной операции был расчет на плоскодонные суда. Доставив передовые отряды, они должны были возвратиться и курсировать между кораблями и берегом. Но большинство плоскодонок вышли сразу из строя: штормовая волна выбросила их на берег и разбила о камни. Высаживаться было не на чем. На берег не высадился ни один из командиров полка. Сразу вступившие в бой подразделения на крымском берегу не имели руководства. Василий Федорович просит Петрова посадить командование дивизии на мотобот и перебросить их на плацдарм.
  Петров: глупо было бы рисковать руководящим составом. Ведь достаточно одного лишь снаряда, чтобы отправить всех командиров на дно…
  Из разговора на крымском берегу: «разве моряки не знали, что будет шторм? Знали. Докладывали? Докладывали. Ставка ведь тоже знала…»
  Из сообщения в штаб о вооружении, переправленном на крымский берег: 76 миллиметровых пушек нет совсем (оторваны от буксира и угнаны штормом в море), четыре 106мм миномета и половина 82-мм минометов. Практически десант остался без артиллерии. Против немецких танков десант может использовать лишь гранаты и противотанковые ружья. Патронов к последним очень мало.
  Гладков: из соображений секретности десантной операции, артподготовки перед ее началом не проводилось. Среди десантников случайно оказался журналист майор Сергей Александрович Борзенко. Ему пришлось взять на себя командование над первыми десантниками-моряками.
  Из радиограммы Гладкова командующему армией: «Ко мне не поступили боеприпасы. Срочно отправляйте». В ответ ему сообщают, что 56-я армия не будет атаковать немцев севернее Керчи. Это значит, что противник сможет сосредоточить все свои силы против десанта на Эльтигене. По предварительной оценке, потери во время форсирования и боя за плацдарм составили 20 процентов.
  Из разговора на плацдарме:
  «- Из продовольствия ничего не прибыло.
  

  • Хоть кипятку утром людям дадите?
  • Это трудно сделать…»

  
  За первые два дня (1 и 2 ноября) была потеряна треть состава. Подкрепления не присылают. Десант севернее Керчи по-прежнему не высаживается. Из оружия у десантников имелось сто патронов на пулемет, на каждого солдата по одной ручной гранате. Противотанковых гранат осталось две на всех.
  Петров: «Гладкову. Передайте сердечную благодарность всем героическим защитникам Эльтигена за храбрость и стойкость в отражении многочисленных атак ненавистного врага. Держитесь крепче, чудо-богатыри. Для вашей поддержки сделаем все возможное».
  Из разговора: «мы не успеваем окапываться, потому что лопат не хватает».
  3 ноября немцы вывесили радиорепродукторы и начали пропагандистскую обработку: «Солдаты новороссийской дивизии и морской пехоты! Вас бросили… вы обречены на гибель…сдавайтесь»
  Журналист Борзенко рассказывает, что в газете решили не рассказывать о героях, а посвятили статью их соседям с целью поднятия их боевого духа…
  Из приказа: Северо-Кавказский фронт реорганизуется в Отдельную Приморскую Армию. 18-я армия передается другому фронту. Неизвестно, кто будет снабжать десант теперь продовольствием и боеприпасами.
  Сообщение от Петрова: «патроны и хлеб будем сбрасывать вам на самолетах По-2. Обеспечьте приемку». Практически, это сообщение подтверждало, что помощи от наших войск через Керченский пролив ожидать было нельзя…
  Боеприпасы тем временем почти закончились. Ели раз в сутки. Рацион состоял из 100 гр сухарей, банки консервов на двоих и кружки кипяченной воды. Снабжение дивизии пытались обеспечить при помощи самолетов «Ил-2». Но из-за большой скорости самолетов, мешки с продуктами и боеприпасами почти не попадали к десантникам…
  «Вы обречены на голодную смерть… Никто вам не поможет» - неслось из немецких репродукторов.
  Из сорока дней, проведенных дивизией в Эльтигене, самыми тяжелыми были дни блокады. При сбросе продуктов с самолетов, тыловики не всегда успевали быстро собрать их. Некоторые из солдат растащили продукты. Из-за этого 8 ноября в некоторых подразделениях нечего было есть. Нарушители были расстреляны.
  Из диалога с доктором Трофимовым:
  «- В мирное время за операцию, проведенную в таких условиях, в каких работаю я, меня бы немедленно судили. А вот делаем ежедневно десятки операций, и что удивительно – послеоперационный период протекает нормально.»
  Из сводки боевых действий: «наши катера неудачно пытались торпедировать немецкие баржи – торпеды попали на берег»
  Немного о фатальности судьбы: в феврале 1944 года, когда дивизия В. Гладкова заняла оборону под Керчью, перед ней были позиции той самой 73-й немецкой дивизии, которая противостояла им и под Новороссийском, и под Анапой.
  Из обмена радиограммами между Гладковым и Петровым 1 декабря 1943 года:
  Петров: «как ведет себя противник и что получил десант из продовольствия и боеприпасов?»
  Гладков: «Шесть десантных барж патрулируют на рейде Эльтигена, не пропуская наши катера. Самолеты женского авиаполка сбросили на плацдарм 41 мешок с боеприпасами и 11 мешков продовольствия». Боеприпасов мало, надеемся на огонь с Большой земли.
  Петров: «основная масса артиллерии, поддерживающая десант, ушла с 18-й армией»…
  Гладков: «…противник завтра, видимо, перейдет в наступление с целью уничтожить наш десант. Прошу оказать нам помощь огнем артиллерии, авиацией, а также не допустить атак с моря».
  Петров: «Рекомендую вам собрать военный совет, где решить, куда вам пробиваться. Помочь вам живой силой не могу. Рекомендую вам маршрут через Камыш-Бурун, Горком на мыс Ак-Бурун»…
  Гладков: «Не могу согласиться на выход – у нас до тысячи раненых, бросить их мы не имеем права.»
  N.B. Новороссийская дивизия дралась сорок дней и ночей без минометов, без противотанковой и зенитной артиллерии, без танков, без достаточного инженерного оборудования. За 36 суток боев на «огненной земле» немцы ни разу не атаковали десантников ночью. Это давало возможность восстанавливать частично силы, предоставляя людям короткий отдых.
  Из разговора: «- У меня вопрос, товарищ комдив. Разрешите спросить, почему не наступает наша

  • Вы слышали нынче сильную канонаду? Армия пыталась прорвать оборону и помочь нам. Видно, немцы крепко обороняют Керчь.
  • А что делать нам?
  • Возьмем да прорвем их оборону и пойдем на соединение со своими…»

  и…»

На военном совете, который состоялся накануне прорыва, встал воп
• Как быть с ранеными?
ранеными?
-Раненые пойдут с нами. Все, кто сможет ид
• Пойдут все, кто способен идти. Нести с собой тяжелораненых десант не сможет…»
десант не сможет…»
Из радиограммы командующего Петрова: «…Уверен, бойцы, сержанты и офицеры выполнят свой долг до конца».
Очень интересны мысли автора книги, которыми он делиться с читателем, после получения этой радиограммы Петрова. В них, как нельзя лучше, отображена емкая биография И.Е. Петрова, как военачальника: «Видимо, вам, Иван Ефимович, нелегко было писать эти слова. Вы уже переживали подобное под Одессой, а затем под Севастополем. Знаете, как тяжело оставлять землю, омытую кровью боевых друзей…»
Немцы внезапно начали атаку на поселок и захватили половину Эльтигена. Большая часть тяжелораненых попала в плен. Что это, подарок судьбы, толкающей десантников на прорыв, или специально подстроенная операция? История об этом умалчивает. Раненых отбили от немцев обратно, но не известно было, что с ними делать дальше. В конечном итоге, их придется оставить… Гладков описывает общение с ранеными, которое очень напоминает эпизод из библии: «Заметив знакомого сержанта-разведчика, я подошел и поцеловал его. А потом под влиянием душевного порыва мы с Копыловым перецеловали всех. ««Все будет в порядке, родные», - говорили мы раненым. – Главное, что вы опять с нами…».
Раненым оставили оружие и патроны.
Из депеши Гладкова Петрову: «Обманули фрицев. Ушли у них из-под носа. Прорвали фронт севернее Эльтигена. Захватили Митридат и пристань. Срочно поддержите нас огнем и живой силой»
Петров: «Ура славным десантникам! Держите захваченный рубеж. Готовлю крупное наступление.»
Пока ждали помощи от Петрова, немцы поставили артиллерию на прямую наводку на десантников. Была отправлена повторная депеша Петрову с просьбой о помощи и поддержке огнем.
Петров: «части 16-го стрелкового корпуса начнут действовать в 16 часов. К ночи готовлю вам крупную партию пополнения и боеприпасов».
ЭПИЛОГ
«Подойдя к аппарату и вызывая огонь на себя, я машинально следил за работой радиста. Блохин, согнувшись над рацией, повторял: «Огонь по отметке 91,4… Скорее – огонь…»
Когда Василия Федоровича Гладкова на катере доставили к командующему, то он хотел доложить, как протекали события. Но Петров сказал:
«- Не надо. Я все знаю. Все это пережил вместе.»
Пережил, конечно же, командующий все эти события в какой-то своей, виртуальной реальности, которая настолько же далека от настоящей, насколько конверт от хранящегося в нем письма…