Рецензия на книгу

• 

  metaloleg13 февраля 2024 г.

  Комдив Огненной земли

  Прежде чем перейти к литературе по Курску и Донбассу-43 оперативно прочитал наконец-то попавшееся первое издание мемуаров генерал-майора Василия Фёдоровича Гладкова (1898—1981), Героя Советского Союза, командующего 318-й горнострелковой дивизии 18-й армии Северо-Кавказского фронта, той самой, что обороняла плацдарм на Эльтигене. Мемуары вышли в 1961-м году, и я еще раз повторю неоднократно озвученные ранее принципы моего подхода к самым любимым воспоминаниям. Во-первых, период руководства ГлавПУром А.С. Желтова и особенно Ф.И. Голикова в 1953-1962, практически совпадавшие с годами "оттепели" и правления Хрущева стали золотым временем военных мемуаристов, они писали без особой оглядки на линию партии и еще не забронзовевшее отношение к неудачам Великой Отечественной, не стеснялись прямо высказываться о своих ошибках и удачах, и могли назвать труса и предателя должным эпитетом, не взирая на его партийность. Уже позже, в брежневские годы епишевского контроля, даже маршалам не всегда давали писать/публиковать подобное. Кроме того я всегда особенно выделяю мемуары именно комдивов, у которых в подчинении и пехотинцы, и саперы, и разведчики, и своя с приданной артиллерия, у него есть пространство для полководческих решений своего масштаба и силы для их воплощения, но в то же время он непосредственный участник сражения со своих КП, а не сидит в десятке километров от фронта как командарм или даже комкор, у которого уже больше воспоминаний по картам сражений, а не непосредственных наблюдений. С другой стороны, у нас сравнительно мало мемуаров командующих полками, у них простора для собственных решений уже куда меньше, и это ограничивает фактуру для собственных сочинений. Вот мемуары В.Ф. Гладкова по всем вышеобозначенным критериям одни из лучших в череде подобных сочинений из всех мемуаров Великой Отечественной. Трагичность блокированного на небольшом пятачке десанта, потребовавшие страшного напряжения весь месяц с лишним и до предела обостренных требований именно к командующему плацдарма, за которым следили из Ставки и Кремля, в книге передана прекрасно, когда и рядовые бойцы и офицеры напряженно вслушивались в минуты редкой тишины не к звукам с вражеских позиций, а к северу - на начали ли опять наступать в районе Керчи? А в моменты боев - подробно описанная работа по маневрированию крошечными, в 50-100 человек ротами, неустанная забота по вкапыванию в землю и пендели не любившим это делать морпехам, попытка предугадать место наступление немцев и нацелить туда артподдержку с Тамани и авиацию, контроль через политорганы за моральным состоянием десанта в условиях скудного снабжения и общего позиционного тупика осени 1943-го в Крыму. Признания, что в паре-тройке моментов немцы очень были близки к сбросу десанта в море, в самый первый день из-за нескоординированности атак на разных участках и отказавшись от собственного десантирования в моменты штурма в тыл обороняющимся.

  В одной из прошлых рецензий на мемуары были упреки в чрезмерном педалировании роли партии. Что ж, один раз трибунал дивизии отправил под расстрел двух пытавшихся смародерить поставки и схватившихся за оружие, когда застукали, тут виновные поименно не названы. Комдив персонально указал переводчика при штабе сбежавшего к немцам в один из последних дней плацдарма, но он явно не был партийным. Зато двух главных антагонистов в книге партийность не мешает шпынять. И ладно подполковника и замкомандира политотдела с обычной русской фамилией Павлов, автор просто не любит и говорит, что тот заносчив и не чуток к людям. А вот инструктора политдела с редкой фамилией Борчанский я попытался пробить по Памяти Народа, нашел единственного уроженца Молдавии 1921-го года рождения, погибшего, но без точной даты смерти, не исключаю, что мемуарист все же изменил фамилию щадя чувства родственников. Этот инструктор политотдела струсил и не стал высаживаться с мотобота во время десантирования, его командир, начальник политотдела дивизии Михаил Васильевич Копылов, тоже будущий Герой, просто махнул на него рукой, и Борчанский уехал в тыл. Впоследствии просился в Эльтиген, Гладков отрадировал "мне трусы на плацдарме не нужны". Странно, что инструктора не отправили под трибунал сразу же, но после выхода остатков дивизии из блокады партактив собрался и с позором исключил Борчанского из партии. Тот в ответ застрелился. Вся эта истории передана в мемуарах комдива и она читается очень уместно в повествовании, но совершенно немыслима уже в подобных мемуарах следующего десятилетия. Пошел на Милитеру, взял там текст издания 1972-го года - и точно, никакого инструктора Борчанского уже нет и в помине, не может быть чтобы политработника выставили трусом. Хорошо, что хоть Павлова оставили. Поэтому в мемуарах обращайте внимание на год издания и при выборе берите как можно ранний, если такой есть то доепишевский вариант. Увы, конечно Гладков обо многом не написал прямо, про оставленных не только тяжелораненых, были и вполне здоровые подразделения, до которых по каким-то причинам не дошел приказ на отход, и которые сопротивлялись, пытались переплыть пролив на досках и бочках, попадали в плен или гибли. В описании боев на Митридате генерал вложил изрядную досаду, что Приморская армия не воспользовалась временной дезорганизацией немецких тылов для одновременного удара по Керчи, и поэтому и второй плацдарм пришлось снимать, хотя это было сделать уже неизмеримо легче, чем первый.

  Я согласен, что Большой десант. Керченско-Эльтигенская операция авторства Андрея Кузнецова прекрасно рассказывает о всей десантной операции и боях в проливе и в Крыму. Даже сейчас, почти полтора десятилетия спустя этот труд остается одним из лучших исследований по Великой Отечественной. Я взял с полки ту книгу, полистал. То тут, то там встречается прямая цитата из мемуаров генерала или идет просто упоминание их, видно что "Эльтиген" стал настольной книгой в работе историка. Эти книги прекрасно идут в паре, сначала воспоминания, потом современное исследование.

  20

  179