Сестра печали. Повесть и рассказы

Продолжаю свое книжное путешествие по России. Моя следующая остановка - Ленинградская область, Питер. Родные знакомые названия и ужасная история самого замечательного города на земле.
Главный герой - бывший детдомовец Толя. Он когда-то был беспризорником, потом попал в детский дом. Государство воспитало его, теперь он молодой человек 20 лет, учится в техникуме. Вместе со своими тремя друзьями живет в комнате в коммунальной квартире. Друзья живут обычной жизнью молодежи того времени. Знакомятся с девушками, пьют вино, курят, учатся, работают. Действие начинается в 1940 году. Закончилась финская война. В мире свирепствует фашизм. Однако ребята хотят верить, что войны в Советском Союзе все-таки не будет. Но про себя они говорят, что если кто и должен воевать, то это они. Детдомовцев воспитывает государство. Они должны отдать ему свой долг.
Автор подробно не описывает сражения. Он смотрит на все происходящее глазами молодого человека, который вот совсем недавно полюбил девушку, строит планы на будущее. И все обрывается. Он оказывается в окопах. Война ломает судьбы людей. В один миг начинается другая жизнь, в которой люди думают о том, как выжить.

Прошлым летом я читала "Хлеб той зимы" -повесть о предвоенном и блокадном времени в Ленинграде, рассказанную от лица ребенка. И схожее чувство было и ощущение от книги. Настолько естественно все передано, без заумностей и натужностей, без цветистых оборотов и пространных рассуждений, но так эта легкость и простота действуют в обоих случаях, так погружают и обволакивают, что все понятно, все до последней крошки.
Книги о войне должны писать только те, кто как минимум, жил в то время, как максимум, находился в сознательном возрасте, тогда, хоть и далеко не всегда, веришь автору и проживаешь вместе с ним происходящее или пережитое. И опыт этот невероятно важен, мне кажется.
Книга - ожидание, книга - переживание, книга-печаль... Очень понравилась!

Уже который год пристально интересуюсь темой блокадного Ленинграда. Читаю дневники, художественную и документальную литературу. Сестру печали мне посоветовали прочитать, как одну из сильных, задевающих за живое книгу о блокаде.
К моему удивлению блокады в ней оказалось мало, сначала, я читала быстро, стараясь скорее перейти уже к блокадной тематике. Но вчитываясь глубже, поняла, что торопиться не стоит. Это произведение, которое следует читать всласть, хорошо осмысливая каждое слово.
В основе сюжета история детдомовца Толи, 20-летнего ленинградца и его друзей. Темы выживания, становления личности и, конечно, любви являются ключевыми в произведении. А как же война, блокада? Да, безусловно, предчувствием войны пропитана большая часть книги, сама война лишь крохотная часть. Причем, на мой взгляд, не лучшая.
А еще эта книга о городе. На что я не очень люблю Петербург, но в Сестре печали он какой-то вовсе непечальный, а светлый и радостный, потому что подается читателю глазами молодого человека.
Не хочу вдаваться в рассуждения о политике, идеологии и вообще том времени. Но, не смотря на все сложности той жизни, мне, пусть и на мгновение, захотелось очутиться в том времени. Влюбиться, не как сейчас, а погрузиться в такую любовь, как у Толи и Лели, дружить по-настоящему, жить в окружении добрых и отзывчивых людей. Жить просто. Простота, молодость, кристальная чистота душ очень цепляет в этом произведении.
И, хотя по ходу развития, ты точно понимаешь, чем все закончится, ты все равно жадно ловишь каждое слово.
История жизни простого человека, с юных лет столкнувшегося с тяжелой жизнью. В нем нет показного геройства и идеальности. Из-за этого кажется, что вся история была на самом деле. Впрочем, возможно так и есть.
Книга не о блокаде и, по моему мнению, не столько о войне. Но она заслуживает внимания.

Ленинград, 1940 год. четверо друзей, бывших детдомовцев, учатся в институте, живут в комнате-бывшей операционной, питаются киселем и сосисками, гуляют по городу, ухлестывают за девушками и мечтают о будущем. но мы уже кое-что знаем о ближайшем будущем, которое их ждет, поэтому уже первые страницы читаются с ощущением тревоги, жалости и обреченности.

хочется, чтобы они еще немного больше успели пожить и порадоваться жизни, прежде чем все начнется. но они не спешат - войны не будет, какая война, ведь только закончилась одна с Финляндией. но один из них упорно строчит военные стихи, а другой, раненый на той самой Финской войне, внезапно умирает. и тучи начинают сгущаться. 

это книга очень ленинградская, очень молодежная и очень винтажная, если можно так выразиться. сейчас так не разговаривают, да и думают как-то по-другому, следовательно, сейчас так и не пишут. как так? и наивно, и просто, и в духе страны советов. без въевшегося налета технологичности и высоких скоростей. ходили ногами, ездили на трамвае, работали руками, ели обычную еду, дарили простые вещи… пели песни, сочиняли стихи. а сейчас нет? и сейчас да, но как-то не так, тогдашнее видится более цельным, прозрачным, неразбавленным. 

начало войны не документируется, главного героя Толю мы застаем уже где-то в окопах за городом, посреди боевых действий. вскоре начинается блокада. герою, как и автору, с которым его можно соотносить, ее пережил, и не без потерь… но это время показано очень умеренно, без акцента на ужасах, так что книга действительно годится представителям старшего школьного возраста. 

честно говоря, я ожидала, что сюжет в основном будет охватывать военный и блокадный период, но это только последняя треть книги, в основном история касается дружбы детдомовцев и влюбленности в девушку, - того, что стало для героя оплотом и источником воли к жизни. 

еще один герой, который делит главенство с Толей, - это, конечно, Ленинград, без которого тот не мыслит своей жизни. сам Шефнер писал, что если город захватят, он покончит с собой - «Ленинград без себя я представить могу, а себя без Ленинграда - нет». 

серия оформлена очень красиво, добротно, в конце есть биографическая и историческая справка. но очень сильно не хватало комментариев: в тексте встречается много специальных слов и историзмов - ни одно из них не объясняется, и по ходу повествования было иногда непонятно, что вообще происходит. это раздражало.