Детский мир

Рассказ просто замечательный. Мне очень нравится стиль Людмилы Петрушевской, как умело она может описать даже самые простые вещи, действия, события. Некоторые места хочется перечитывать заново, смакуя грамотный, ажурный слог.
Рассказ о подростках, точнее об одной двеннадцатилетней девочке, которую мама отправляет в санаторий, лесную школу, для детей больных туберкулезом. Тут с девочкой случаются две вещи: первая любовь и противостояние коллективу, которому необходимо доказать, что ты не валенок. Тема буллинга или "глумления", как мы видим, была актуальна всегда: и в 50-х годах Петрушевской, и в наше непростое время. Хотя, с другой стороны, когда оно было простое. Коллектив в рассказе сравнивается со "стоглазой гидрой", и становится немного жутковато. Ведь речь все-таки идёт о пока ещё детях, которые уже начинают исследовать темные стороны жизни. В их ещё неокрепших душах, в незрелых мыслях и пустых сердцах - чувство стадного инстинкта.

Но девочке, как это ни странно, путём немалых усилий удается поставить себя так, что её оставляют в покое.
С первой любовью тоже не всё гладко. Мальчик Толик прекрасен, как ангел, но та ещё сволочь, не брезгающая ни травлей, ни глумлением. Он - душа компании, его "свита" в нём души не чает. Ну как в такого не влюбиться? А он, Амур недоделанный, разве может влюбиться в обычную, средней красоты девочку, у которой к тому же хронический ринит в виде бесконечных соплей и одна галоша больше на три размера, потому что одну кто-то подло спёр.
Забегая вперёд скажу, что наша девочка и из этой истории вышла с гордо поднятой головой. И "круг приготовленных для удушения пальцев не сомкнулся над девочкой, остался там, в лесу, там, в заколдованном царстве незрелых ягод крыжовника."

Этот неспешный рассказ наполнен философским созерцанием и размышлениями рассказчика. В нём много природы: растения, животные, и конечно же люди. Маленький человечек, чья жизнь только что началась, и другой, взрослый, чья жизнь уже закончилась. Рождение и смерть, как две части природного хода вещей.

В начале рассказчик вспоминает своего друга, сведшего счеты с жизнью. Он пытается представить, что происходило в душе товарища в последние месяцы его жизни и как развивались события того злополучного вечера. Возможно рассказчик смог бы помочь, поговорить с другом. А вместо этого он только невольно содействовал тому, одолжив ружьё. Но узнать что в душе у другого человека не дано.

Также, как не дано узнать, что чувствует малыш, в данном случае, сын рассказчика, в первые годы своей жизни. Герой пытается принять тот факт, что ребёнок ничего не помнит из своего раннего детства, несмотря на то, что это самые важные годы в его жизни. И никто не знает, что заставляет его улыбаться или плакать во сне.

Таким образом, конец жизни, как и её начало, окутаны мистической пеленой. Это тайны природы, в которые невозможно проникнуть силой человеческого ума. Даже такого наблюдательного и аналитического, как у рассказчика

В добавок, рассказчик вспоминает свою боль в момент осознания, что ребёнок начинает превращаться в личность. А значит, неизбежно отрывается от родителей, перестаёт быть с ними одним целым, выходит из симбиотических отношений. Рассказчик надеется, что когда-нибудь его сын захочет воссоединиться с ним уже осознанно.

Устройство мира, который невозможно до конца постичь, происшествия, которые невозможно избежать, предугадать или изменить наполняют рассказ светлой грустью. Но они также навивают какое-то спокойствие от осознания, что мы живём по вечным законам природы, которые сильнее всего, созданного людьми

Литературный девятиборец Дмитрий Быков открылся для меня с очередной стороны — как составитель антологии. Антология вышла удачная, хотя один момент я не поняла: в моей электронной версии книги указан ещё и второй составитель, но ни на обложке, ни в предисловии, ни вообще хоть где бы то ни было о нём больше не упоминается. То ли Дмитрий Быков такой плотный, что занимает собой всё пространство, и не может позволить какому-то малоизвестному имени стоять рядом с собой, ну и что, что помогал, где Быков, а где остальные. То ли это какая-то ошибка электронной версии, и тогда я в недоумении, как можно подобную ошибку допустить.

Повторюсь, что антология действительно вышла удачная. Возникает такое ощущение, что в детстве все человеческие существа, ставшие потом такими разноплановыми писателями, были совершенно одинаковыми, с похожим образом мыслей, с похожими методами игры и исследования этого мира, с одинаковыми механизмами взросления и встречи с реальностью, пусть они и происходили по разной схеме. Одно такое большое детство, общее на всех, которое потом рассыпалось из одного большого ребёнка на множество маленьких разноплановых взрослых, у каждого из которых появился свой голос, свои слова, чтобы описывать, по сути, одно и то же. В магии детства искажённая перспектива, много недопонимания, белых пятен и пробелов, но зато такая лютая одержимость мелочами и умение понимать целый мир по каждой его крошечной частице, что нам остаётся только молча завидовать и ностальгировать. Во второй части сборника, которая называется "О себе" (в противовес первой части — "О других") я иногда даже теряла переходы из рассказа в рассказ, хотя стилистика авторов совершенно разная. Зато говорят всё об одном.

В этот раз снова сделаю так и не буду выделять лучшие, на мой взгляд, рассказы, потому что вся антология представляет собой единый дышащий организм, который одновременно и очень разнообразен, и однообразен донельзя. Очень сильно из общей струи выбивается, на мой взгляд, рассказ "Белый квадрат" Прилепина. Впрочем, понятно, почему он включён в сборник. Непосредственно рассказчик, он же главный герой, — маленький мальчик, который очень необычно и классно (как бы я ни не любила Прилепина, но в этом рассказе у него мастерства писателя-описателя не отнять) рассказывает о своём видении мира вокруг. Сочно, ярко, узнаваемо, можно примерить на себя, припомнить что-то похожее и улыбнуться. Но вот сюжет рассказа не выдерживает никакой критики, чудовищно пошлый, так что я даже не поленюсь его здесь заспойлерить (мне кажется, что плохие рассказы вообще читать не стоит, поэтому от моего пересказа хуже не станет). Главный герой играет в прятки, а один мальчик из их компании прячется в работающий холодильник и, само собой, не может его открыть. Все дети расходятся по домам, а мальчика потом через несколько дней заледеневшего и задохнувшегося с замороженными слёзками на щеках находит сторож. И эта сцена, как и сам сюжет, как-то чудовищна пошла, как фотография мокрого котёночка под дождём, но при этом отчётливо отдаёт какими-то НТВшными историями. Слёзки ещё эти замороженные, вот чтобы у читателя, если он не бессердечная скотина, конечно, тоже слёзки брызнули. Хотя закрывшимся холодильником сейчас не очень уже удивишь и напугаешь, история заезженная и слышанная тысячу раз ещё с мохнатых детских времён.

Остальные рассказы хорошо друг с другом соотносятся, так что диву даёшься, как так складно легли рядышком тексты, написанные сорок лет назад и в 2010-х, рассказы бодрой молодёжи и седовласых старцев.