Либерия

Если бегло пересказать сюжет романа Либерии Евгения Введенского, любитель современной литературы воскликнет: «Ух ты! Фронтмэн рок-группы бежит от милицейского преследования из Минска в Либерию, где ему предстоит несколько лет работать по контракту переводчиком. Крутой «замах», надо почитать». На эту удочку попался и я.
Стиль:
Однако на первых же страницах меня встречает рассказчик, он же лирический герой, благодаря которому, чтение превращается настоящее испытание. Повествовательный стиль Введенского держится на трех китах:
1) избыточность: на рассказ об ударе пивной кружкой по голове автору понадобилось 322 слова. Это, извините, какой-то толстовский «кирпич». Динамика потасовки теряется в описаниях и размышлениях, которым, как известно, совсем не место в драке.
2) пафосное оглашение банальностей: «Наш мир — это сплошное предательство той искры света, которая дана нам свыше. Мы сидим в казино, бросаем фишки на нарисованные на столе квадратики и смотрим, как шарик прыгает по барабану. И произносим пустые слова — эти тусклые тени реальности. Макеты будущих зданий, внутри которых — только пустота. И за ними — абсолютная пустота. И сами они — тоже пустота».
"А что именно мне нравилось? Точно я не знал. Проявления упадка, сумрак, скорбь, неестественная худоба, сломанные вещи. Меня привлекала смерть." – читая такое хочется воскликнуть: Байрон жив в наших сердцах!
3)долгие описания, составленные из искусственных красивостей:

• «Время наваливалось на меня тяжелым мясистым блином, бессмысленное пространство смеялось мне в лицо, а я застрял в этой затонувшей подводной лодке без надежды на спасение, стараясь не двигаться и не дышать, чтобы не расходовать понапрасну драгоценный кислород»

Описание действия вообще не удаются Введенскому:
"На подоконнике молча курили турки, рассматривая девушек с приятными улыбками на небритых физиономиях" – сложно с первого раза понять, кому принадлежат небритые улыбки туркам или девушкам.
"Возможно, у читателя создалось впечатление, что мы все это время подавленно и робко молчали. Отнюдь! Я просто забыл упомянуть, что мы всю дорогу громко болтали и ржали как кони" – нет, у читателя создалось впечатление, что эта книга не проходила редактуру, иначе, что здесь делает эта фраза?
Однако я все же продрался к финалу через эти графоманские нагромождения. И заставили меня это сделать герои второго плана, которые, в отличие от рассказчика живые и сочные.
Герои:
На протяжении всего романа скучному нарратору противостоят сначала безбашенные минские неформалы, потом вороватые, грязные и аморальные негры. Фактурные герои выносят лирического героя на руках. Если бы не они, «Либерию» можно было бы смело назвать – провалом.
Гитарист Шурик, например, употребляет слово «фиаско» в смысле слова «триумф», а «профан», как сокращение от «профессионал». Классическая ирония, построенная не смене контекста – эта первая удачная шутка в книге. Но чтобы добраться до нее, надо осилить 13 страниц.
К сожалению, главный герой отчаянно противостоит живой силе остальных персонажей. Например, бородатый студент Дед во время пьянки в общежитии заявляет:
«—Попса — это когда сибирский мужик, похоронив всю свою семью, приходит домой, выпивает залпом литр водки, молотит кулаком по столу и орет: «А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!» Вот это — не попса. А все остальное — попса».
Читатель только хихикнул над дедом, а рассказчик ему тут же сует свой внутренний монолог:
«Какой смысл спорить с человеком о том, в чем он совершенно не разбирается? Меня всегда удивляла безапелляционность, с которой суждения о музыке высказывают люди, не имеющие к ней ни малейшего отношения. Эти «эксперты» могут не знать, чем отличается мажор от минора, зато легко отличают попсу от непопсы».
И это звучит из уст рок-н-ролльщика? Как-то не чувствуется в этих рассуждениях пресловутого рок-драйва, вместо этого скука, невероятная серьезность и дидактика.
Либерия
Как только герой попадает в Африку, сразу становится интересней. Во-первых, либерийские проститутки, которые воруют ношенные носки; охранники, которых надо будить камнями; и полицейские, которые штрафуют только белых – все это по-настоящему круто. Во-вторых, к 40-вой странице читатель вычислит слабые стороны автора и наверняка станет пропускать его нудные раздумья.
Либерия прекрасный фон. К тому же там герой наконец-то начинает действовать , вернее действия производят над ним: грабят, обманывают, роняют с мотоцикла, принуждают вступить в сексуальные связи.
В Африке у рассказчика просыпается чувство юмора, и он начинает, наконец, удачно шутить:
«Вот почему здесь деньги воняют, — пробормотал я. — Потому что их здесь носят в трусах и носках. И неизвестно, в каких еще местах» - деньги в трусах носят, опасаясь воровства.
Когда герой пытается рассказать африканцам о Беларуси, те коверкают название его республики: «Лярусь», путают ее с Россией и начинают перечислять ее достижения: автомат Калашникова, «Челси», Абрамовича.
Диктатор Тейлор выигрывает выборы с лозунгом: «Он убил моего папу, он убил мою маму, но я буду за него голосовать», - потому что либерийцы уважают только грубую силу.
Вообще к Финалу все больше и больше удачных эпизодов и наблюдений:
«трехзначный буквенный код Либерии LBR, удивительно похожий на аналогичный код Беларуси — BLR»
«Девушка в короткой юбке, когда я проходил мимо, томно посмотрела мне в глаза и задала философский вопрос: «Когда?»
«Иисус Христос сказал: «Не суди ближнего своего! Сучок в глазу брата своего видишь, а бревна в своем глазу не замечаешь». Так вот, некоторые люди говорят про меня, что у меня много денег, осуждают меня за это. Это очень глупые люди так говорят. Я сказал: истинно глупые люди так говорят! Аминь. Потому что у меня и должно быть много денег» - фрагмент проповеди либерийского священника.
Композиция:
Композиция «Либерии» выглядит так: экспозиция – затянутая завязка – и сразу концовка. Финал представляет собой сон героя, в котором Минск затоплен водой. Наверное, этим образом автор хотел сказать, что Беларусь, по сравнению с Либерией - болото, что в Африке хоть и разруха, зато жизнь бьет ключом, а Беларусь – Атлантида, где все остановилось, а белорусы – мрачные и скучные утопленники.
Жаль, что либерийские приключения героя обрываются там, где только обещают начаться. Тема интересная, будь Введенский более мастеровитым писателем, на таком материале он смог бы написать замечательную книгу

*Либерия — «Земля свободы (досл.)

«Либерия» — во многом автобиографическое произведение Евгения Введенского, главным действующим лицом которого является он сам, но на несколько лет моложе. Сегодня начинающему писателю 36 лет и 5-летний опыт работы на черном континенте. А из его книги мы можем узнать — как его встретил самый недружелюбный материк нашей планеты.

«Либерию» можно очень четко разделить на две части: белорусскую и африканскую. Причем они разительно отличаются друг от друга – в первой части герой предстает перед нами как полноценное действующее лицо сюжета: он участвует в драке, пьянствует в общежитии, что-то разбивает, рассуждает. Вся белорусская часть от начала и до конца пропитана пьяным угаром и алкоголем. В какой-то момент перестаешь понимать – то, о чем пишет герой, происходит в реальности, или все-таки в его воспаленном алкоголем воображении. Здесь происходит раскрытие главного героя, чтобы мы поняли – с кем имеем дело.

Вторая часть, африканская, совсем другая – по большей части здесь герой выступает лишь в качестве наблюдателя. Нет, он все еще главное действующее лицо, но события, которые развиваются вокруг, становятся куда важнее его самого. Эта часть насыщена описаниями и большим количеством нелепых ситуаций, в которых оказывается Евгений. Все они служат для того, чтобы читатель понял, что это за страна – Либерия.

Это разделение книги на две условные части сыграло с ней злую шутку. Я уже успел прочитать несколько отзывов и заметил, что те, кому нравится «белорусская», негативно отозвались об «африканской». Они получились слишком разными. По сути из обоих можно было бы сделать по отдельной книге.

Но есть и что-то общее, объединяющее Беларусь и Африку – это поиск свободы. Автор не видит ее в Минске, но оказывается, что нет ее и в Африке. Это приводит Евгения к переосмысления самого понятия «свобода».

Свобода – это внутренняя тишина. Прозрачное озеро, которое насквозь, до дна, пронизывают и согревают лучи нашего солнца, сверкающего на огромном голубом небе. Это то, чего в реальности не существует – и что нужно всегда, каждую секунду видеть своим внутренним взглядом.

Несколько слов об Африке – более правдивой книги о черном континенте точно не писал не один из белорусских литераторов. Введенский смотрит на нее через призму белорусской реальности. Более того, даже находит несколько точек соприкосновения. Например, жители Либерии знают о Беларуси ровно столько же, сколько рядовой гражданин «синеокой» знает об этой африканской республике. То есть ничего. Зато либерийцы, как и многие белорусы, ценят силу гораздо больше гуманизма. Они уважают своего бывшего президента, который вверг страну в пучину войны, примерно также, как бывшие советские люди уважают Сталина, который репрессировал тысячи человек.

В остальном же Либерия, как и ее жители, в описании Введенского – это очень унылое зрелище. После прочитанного ехать туда точно не захочется. Даже в поисках свободы. Там много секса, много наркотиков, но «белый человек» для них – чужой. Он – средство существования.

Есть у книги и один большой недостаток – это ее концовка. Дело не в том, что она плохая или открытая. Ее здесь просто нет. Будто автор решил в какой-то момент, что на этом писать хватит и поставил точку. Потом по-быстрому набросал минимальный вывод и все. Я понимаю, что произведение автобиографическое и у него, как и у жизни, не может быть полноценного конца или итога. Но даже в документальной книге «Рома едзе» была промежуточная концовка, которая выглядела вполне логично. Здесь же нет даже этого.

В целом книга получилась довольно интересной. Да и читается быстро – осилить ее можно за два вечера. Так что ознакомиться с ней как минимум стоит. Но есть множество недостатков начинающего автора — многие моменты можно было описать гораздо интереснее, к тому же в книге имеется большое количество бессмысленных деталей и описаний. Вроде читаешь некий осмысленный диалог, думаешь, что он хоть как-то будет развивать сюжет. Но нет — это просто диалог, обмен фразами. На сюжет он никак не влияет, героя раскрыть не помогает и об Африке почти ничего не говорит, либо повторяет уже написанное, но другими словами.

Отдельная благодарность автору вот за этот фрагмент текста, который, на мой взгляд, заслуживает какой-нибудь литературной премии:

- А вы что-нибудь знаете про Беларусь? – спросил я.

(…)

- А что у вас в стране есть значительного?

- Чем твоя страна известна в мире?

На этот раз задумался я. К этому вопросу я оказался не готов – поскольку раньше не думал о Беларуси в таком глобальном разрезе… Основными векторами, которые в том или ином виде доминировали в белорусской культуре новейшего времени, были, пожалуй, Великая отечественная война и Чернобыль. Но стоило ли в качестве характеристики моей страны рассказывать о том, что во время нападения фашистской Германии на СССР Беларусь приняла на себя основной удар и потеряла около трети населения? Или об аварии на атомной электростанции в Украине, от которой Беларусь пострадала больше всех, потому что в этот день ветер дул в нашу сторону? Несомненно, это важнейшие события белорусской истории, и, возможно, либерийцы, учитывая трагическую судьбу их страны, нашли бы в них для себя что-то близкое, но что именно эти факты расскажут им о Беларуси?

Один нобелевский лауреат однажды сказал, что если ученый не может объяснить ребенку, чем он занимается – значит, он и сам не знает, чем занимается. Передо мной были не дети, а взрослые мужчины, которым нужно было в двух словах объяснить, что такое Беларусь, но… Что именно отличает белорусов от других народов? Какие признаки дают понять, что это – именно беларус, а не кто-то другой? Какие есть у Беларуси национальные символы – кроме картошки, которую пару веков назад внедрила русская царица? Что нужно делать, чтобы считаться настоящим беларусом – есть картошку, вспоминая при этом Великую Отечественную войну и Чернобыль? Может быть, именно из-за отсутствия явного представления о том, кто мы такие, мы не понимаем и не любим себя и свою страну, замечаем в ней только плохое и не видим хорошего, без сожаления уезжаем, легко вписываясь в чужие культуры и напрочь забывая о своем происхождении.