- А вы что-нибудь знаете про Беларусь? – спросил я.
(…)
- А что у вас в стране есть значительного?
- Чем твоя страна известна в мире?
На этот раз задумался я. К этому вопросу я оказался не готов – поскольку раньше не думал о Беларуси в таком глобальном разрезе… Основными векторами, которые в том или ином виде доминировали в белорусской культуре новейшего времени, были, пожалуй, Великая отечественная война и Чернобыль. Но стоило ли в качестве характеристики моей страны рассказывать о том, что во время нападения фашистской Германии на СССР Беларусь приняла на себя основной удар и потеряла около трети населения? Или об аварии на атомной электростанции в Украине, от которой Беларусь пострадала больше всех, потому что в этот день ветер дул в нашу сторону? Несомненно, это важнейшие события белорусской истории, и, возможно, либерийцы, учитывая трагическую судьбу их страны, нашли бы в них для себя что-то близкое, но что именно эти факты расскажут им о Беларуси?
Один нобелевский лауреат однажды сказал, что если ученый не может объяснить ребенку, чем он занимается – значит, он и сам не знает, чем занимается. Передо мной были не дети, а взрослые мужчины, которым нужно было в двух словах объяснить, что такое Беларусь, но… Что именно отличает белорусов от других народов? Какие признаки дают понять, что это – именно беларус, а не кто-то другой? Какие есть у Беларуси национальные символы – кроме картошки, которую пару веков назад внедрила русская царица? Что нужно делать, чтобы считаться настоящим беларусом – есть картошку, вспоминая при этом Великую Отечественную войну и Чернобыль? Может быть, именно из-за отсутствия явного представления о том, кто мы такие, мы не понимаем и не любим себя и свою страну, замечаем в ней только плохое и не видим хорошего, без сожаления уезжаем, легко вписываясь в чужие культуры и напрочь забывая о своем происхождении.