Инструктор по экстриму

Он подошел к реке, присел, зачерпнул здоровой рукой и умыл лицо. Настолько холодная, что, кажется, мозги сжимаются. Еще недавно река была голубым ледником, свисающим со скалы на заоблачной высоте, твердым, статичным, стерильным. Леденец бога. А сейчас весело несется по порогам к морю, теплея с каждым метром, вбирая в себя запахи трав и цветов. Потом форель и ужи наполнят ее жизнью, и река будет рассыпать алмазные брызги, обтачивать камни, нести прохладу и цветение в знойные долины. И наконец, она вольется в город, где ее затолкают в бетонное русло, щедро разбавят канализационными стоками, закидают дно автомобильными покрышками, консервными банками, дырявыми сапогами. Станет речка мутной, илистой, заросшей тиной. И по вечерам в ней будут надрываться лягушки. Захочется повернуться вспять, к ледникам – ан нет, этот фокус не пройдет. Вот так и человеческая жизнь.

Гера пришел в ее жизнь с большим опозданием. Вот в чем вся беда. Вот в чем…
Она плакала. Тропа, камни, усыпанные хвойными иглами, двоились в ее глазах. Она пыталась идти по обеим тропинкам, и ее шатало из стороны в сторону, словно пьяную. Человек никогда не осознает своего счастья. Оно неуловимо, как радуга, и отчетливо видится лишь тогда, когда остается в прошлом. В тот солнечный день, когда Мира кормила Геру ежевикой, было счастье. Еще оно было лунной тихой ночью, когда они спали на берегу реки, прижавшись друг к другу. Оказывается, было счастьем просто смотреть на Геру, как он рубит дрова, забивает палаточные колышки, как готовит цветочный чай…
Вот и поляна. Палатки замерли в кривом строю.