Папины письма. Письма отцов из ГУЛАГа детям

Из предыдущего опыта чтения о советских лагерях и заключённых находящихся в них сложилось впечатления, что они находились чуть ли не в полной изоляции почти без возможностей получить весточку от семьи. Но в этой книге всё представлено по другому. И способов связаться с родными у сидельцев при желании целая куча: стандартные письма, открытки и телеграммы проходящие лагерную цензуру, а кроме того записки с адресом выброшенные на вольную территорию, сообщения переданные с выходящими на волю или сочувствующими сотрудниками, и даже послание, вышитое на куске материи рыбной костью дошло из камеры до адресата.

Герои в книге подобрались разные: военный, бухгалтер, педиатр, инженер, агроном, химик, ботаник, архитектор, историк. Широкий срез, но всех объединяет одно — они верят в советскую власть и товарища Сталина, и надеются, что если до него донести информацию именно о ситуации конкретного заключённого, тот непременно разберётся и велит восстановить справедливость и выпустить не справедливо посаженного. И только один из этого списка ведёт свою линию оппозиционера-троцкиста до конца и не находится в плену иллюзий о природе советской власти.

Книга рассказывает о шестнадцати заключённых, пишущих свои семьям, и хотя аннотация делает акцент на том, что послания эти по линии отец — детям, на самом деле поучения и наставления для детей не вся книга. Главы складываются по одной схеме: небольшая биографическая справка о заключённом, а дальше рассказы детей об отце перемежающиеся с посланиями отцов к детям и семье и завершается всё справкой о том чего добились дети ведомые наставлениями. В своих посланиях заключённые пытаются поддержать родных, несмотря на то, что сами могут находиться в куда худшей ситуации. А ответные послания сталкиваются с трудностями, ведь как рассказала одна из дочерей о времени детства

я не понимаю, как и про что надо писать незнакомому человеку, о котором я знаю только, что он мой отец и что он «сидит».

Эта книга, которую ты не можешь читать спокойно. Где-то на глазах появляются слезы, где-то руки сами собой сжимаются в кулаки, где-то тебе просто надо отложить книгу и беспокойно пройтись по комнате. Это однозначно очень тяжелая книга, потому что я просто не могла представлять себя на месте тех жен, чьих мужей забрали в одночасье, посередине ночи. Не могла не представлять себя на месте детей, которые были вынуждены без отцов.

Но в то же самое время я могу с уверенностью сказать, что эта книга - очень светлая. Она буквально пропитана любовью этих несчастных отцов к своим детям. Чувствуется, как они хотят участвовать в их жизни, помогать, воспитывать, и, хотя судьба разлучила их на долгое время или даже навсегда, им все равно это удается. Они пишут детям стихи и сказки, отправляют им рисунки, чертежи, гербарии... Помимо рисунков и писем (в том числе отсканированных, так что можно даже постараться разобрать почерк заключенных), в книге также представлены приговоры, официальные бланки, все, что удалось найти потомкам в делах их отцов и дедушек.

Удивительно, как может сложиться судьба людей. Что называется, нарочно не придумаешь. Как много может пережить человек! Особенно, если ему есть ради чего жить. Многие мужчины открыто писали, отправляя весточки родным, что они живут только надеждой встретиться с ними.

Мне кажется, эта книга из тех, которые надо читать, надо переживать за судьбы людей, которые жили полвека назад, чтобы не дать этому повториться.

Шестнадцать судеб. Шестнадцать надежд. Шестнадцать отцов.

Прав был Лев Николаевич, несчастье у каждой семьи - своё, особенное. Эти шестнадцать историй очень разные. Но есть нечто, что объединяет главных героев. Они были политическими заключёнными. Они были отцами. Нет, не так. Они были Отцами. Они любили своих детей настолько, что ни время, ни оковы, ни ужасная, роковая несправедливость не стали помехой для этого.

Да, эти письма - это страдание, голод, болезнь. Но в них дивный, редкий и бессмертный огонь. В них столько любви, что её ощущаешь сквозь годы и через страницы. Вы представляете, насколько это сильная любовь?

Объяснить ребёнку физические законы, написать сказку в стихах, нарисовать местный гриб или просто (хотя как это непросто) подобрать нужные и нежные слова. А последние были особенно нужны. Семьям политических заключённых порою было не легче, чем самим обвинённым.

И бояться. Ведь сколько было писем, на которые так и не пришёл ответ. Иногда весточка не приходила. Иногда его "перехватывали" вездесущие цензурщики. А иногда... Намного проще отречься от такого социально опасного элемента, как отец в лагерях по пятьдесят восьмой. Намного проще, и более сытно, и полезно для молодецкого румянца поверить в россказни любимого государства. Не знаю, как после такого можно спать, жить, дышать. И не хочу знать. Но, пожалуйста, всегда отвечайте на письма.

Международное общество "Мемориал" выполнило невыполнимое,- они собирали, восстанавливали память. По крупицам, по воспоминаниям, по рисункам. По письмам. Это святой и великий труд. Хочется поблагодарить всех и каждого причастного человека в отдельности.

И, напоследок, отрывок из пронзительного произведения Александра Твардовского, строки которого не единожды приходили на ум во время прочтения.

Вам Из другого поколенья Едва ль постичь до глубины Тех слов коротких откровенье Для виноватых без вины. Вас не смутить в любой анкете Зловещей некогда графой: Кем был до нас еще на свете Отец ваш, мертвый иль живой (С) Александр Твардовский "По праву памяти"

Советую для прочтения всем, кто не хочет муровать глаза и уши. Кому нужны честные слова (хотя где там разберёшься, где правда, с таким количеством истцов и при таком неумолимом течении времени) не лишь о славных подвигах и героических победах наших предков, но и о предательстве и подлости, которые особенно царили в ту позорную веху. Но, прав был тот, кто имел несчастье и дар писать о другой тревожной эпохе,-

В темные времена хорошо видно светлых людей

А в этой замечательной книге их как минимум шестнадцать.