Пестрые рассказы

Продолжаем читать Чехова, его ранее рассказы. Мне очень нравятся, они позитивные и реалистичные.

Скажем более поздние рассказы уже более драматичные и трагичные.

Этот рассказ написан в 1885 году и в тот же год был опубликован в литературно-художественном журнале «Осколки» № 41 от 12 октября под авторством А. Чехонте.

Тема очень близка и в наше время. Только надо заменить Францию на США и будет все как у нас.

Вы же помните Михаила Задорнова, как он постоянно противопоставлял США и Россию, и в целом русских людей. Что у нас и мозги другие и то и се, а в США так и сяк. Или скажем различные патриоты, что вечно говорят, США загнаивающейся страна не то, что у нас.

Но мне понравился рассказ, как ловко помещик ругает французов, доводит своего слугу чуть ли не до белого каления. Но финал всё раскрывает. Загадочную русскую душу. Точнее одну из ее граней.

Вы, наверное, заметили, что я ввел новую особенность своих отзывов добавил биографию автора. Кто читает мои отзывы подряд, то, наверное, устал уже читать про Чехова, но с другой стороны если бы я убрал, тогда бы, кто увидел мой отзыв к рассказу, лишился бы биографических фактов. А так рецензия выглядит более целостной.

Далее в рассказе «На чужбине»

Помещик Камышев, любитель празднословить после сытной трапезы. А одной из его любимых тем было ругать французов и Францию. Особенно, когда слушатель хороший. Но так получилось, что Камышева, слушателем был старик гувернер, вся работа которого было есть пить и слушать своего нанимателя. Только, каждый раз ему тяжело слышать ругательства в адрес своей страны.  Выдержит ли в этот раз или уволиться?

Биография автора.

Антон Павлович Чехов (1860–1904 гг.) был великим русским писателем, талантливым драматургом, академиком и врачом по профессии.

Чехов родился в Таганроге в семье купца. Обучение будущий писатель проходил в греческой школе-гимназии, затем он начал обучение в университете Москвы на медицинском факультете, который окончил в 1884 году.

Дебют в печати Чехова состоялся еще на первом курсе института, когда юный писатель отправил в журнал «Стрекоза» свой рассказ и юмореску. Рассказы Чехова были впервые изданы отдельной книгой в 1884 году («Сказки Мельпомены»).

В середине 1880-х годов Чехов занимался врачебной практикой и начал публиковать крупные художественные произведения под своим именем. В это время Чехов также писал пьесы для театральных постановок.

Чехов был известен своими короткими рассказами, часто написанными в жанре литературного миниатюризма. Он считается одним из основателей этого жанра и демонстрировал свое мастерство в создании компактных и красочных историй. У Чехова был особый стиль письма, известный как «метод крошечных деталей».

После покупки имения Мелихово он ведет общественную деятельность, помогая людям (1892–1899 гг.). В то время было написано много произведений, среди которых пьесы “Иванов”, «Чайка», «Дядя Ваня». Постановка «Чайки» на сцене МХАТа в 1898 году стала заслуженным триумфом Чехова-драматурга. Позже были написаны пьесы Чехова «Вишневый сад», “Три сестры”.

Больному туберкулезом писателю врачи рекомендовали переехать в Ялту, где климат был более подходящим для легочных больных. Из-за обострения болезни писатель едет в Германию для прохождения лечения, где умирает 2 (15) июля 1904 года.

Подробнее.

Меня позабавило сразу, как начал читать, это фамилия старика француза – Шампунь. Причем шампунь придумали лишь в 1903 году в германии немецким химиком Хансом Шварцкопфом и назывался Schaumpoon, что с немецкого переводится, как Пенная ложка.

Шампунь француз был гувернером в начале самому помещику, а потом и его детям. А как они выросли, то остался, чем-то вроде собеседника для помещика.

Шампунь остался чем-то вроде бонны мужского пола. Обязанности бывшего гувернера не сложны. Он должен прилично одеваться, пахнуть духами, выслушивать праздную болтовню Камышева, есть, пить, спать — и больше, кажется, ничего. За это он получает стол, комнату и неопределенное жалованье.

Не жизнь, а сказка скажете вы. В целом да, но он француз, а его помещик любит ругать все французское, причем так, что даже видавший виды старик гувернер вспыхивает.

Знаете, отличия юмора Чехова, от современного, что у нас он более короткий и пошлый или грубый. А там это небольшая прелюдия, и более тонкий, и изысканный юмор. Все же время было благородных лиц. Такой щелчок небольшой, иронично показывает современное общество.

Кроме Шампуня, как говорил у нас помещик Камышев. В этот раз у них все началось с горчицы.

Мне этот помещик Камышев, напомнил мужика из «нашей раши», что разговаривает с телевизором, там Светлаков его отлично изобразил. Тут такой же тип, только телека нет, и ему нужен собеседник. И объект для порицания.

Мне понравилось это.

По-моему, это классика. Оказывается, только появившаяся не в наше время. У нас всегда так, нам бы это нам бы то, и мы бы УХ, показали бы всему миру. Я не спорю показали бы, и люди у нас не глупее иностранных специалистов. Другое дело, что дальше разговоров у нас обычно дело не доходит. Мне кажется у русского человека все как по поговорке «Пока гром не грянет, мужик не перекреститься», то есть переведя на обычный язык, пока не придет, какая-то Ж.. мы не активизируемся. Слушал, по телеку новости, как санкции благотворно повлияли на Российскую экономику и прочее, вдруг решили, что сами могут чего-то делать. Только не понятно, почему раньше ничего этого не делали.

Вы не подумайте, я не против, просто, забавно, что все эти разговоры веками длятся.

И еще мой любимый момент.

Я если честно, как прочитал, то спустился чуть ли не под стол от смеха.

Правда старику французу это не очень по душе пришлось.

Читая, подумал, что если бы у помещика были и другие слуги иностранцы, то он и к ним бы прицепился.

Отчасти такая нелюбовь помещика к франции обусловлена тем, что весь высший свет был на ней помешан. Говорили по-французски, одевались по их моде. Смотрите ведь даже гувернер был у помещика француз. Учил два поколения семьи. Танцам и этикету еще.

Если вы вспомните роман Война и Мир, так там начало идет, что люди из высшего света говорят на французском языке. Он у них был первым, скорее русским был вторым языком. Так как французский благородный, а русский мужицкий. Но ведь подобное не все нравилось.

У нас очень сильная зависимость от всего иностранного. Что у соседей даже трава зеленее чем у нас. Сейчас вот была долгое время любовь ко всему американского. Фильмы, одежда, культура, язык. Все очень сильно вошло в нашу же культуру и речь. Едим их еду, пьем напитки, смотрим фильмы и слушаем музыку. Англицизмы в речи. Это не чем не отличается, от того, что было во времена Чехова. Но всегда были патриоты, которые ничего не делали, но ругали знатно заграницу.

Я сам не очень люблю эти сравнения, как в плюс, так и в минус. Как раз недавно прочитал отзыв, моей подруги Милены США изнутри. Как на самом деле живут в стране голливудского кино и американской мечты?

Там определенный взгляд на жизнь в США. Я думаю, что много правдивой информации, но вряд ли полной. Но все же, там говорится, что надо работать и работать, добиваться всего упорным трудом. Что там не растут доллары на деревьях.

Сколько роликов я сам видел, про мусор на улице и бомжей и прочее. Ругать можно. Но не лучше ли брать, у них то, что работает. Многие изобретения которыми мы пользуемся сделали там. Мы отстали во многом от них. Мне вспоминают слова Сталина.

Тогда они там добились этого, но какой ценой. И каждый раз у нас так. Приходится пробегать за 10-15 лет ту дистанцию, что другие прошли уже 50-100 лет назад.

У нас ведь точно так же, много отличного, но есть много и плохого, с чем нужно бороться и искоренять.

Почитал, что Л. Н. Толстой относил «На чужбине» к числу лучших рассказов Чехова. Я бы тоже так отнес, из тех, что читал, этот хоть и один из бесхитростных, но зато показывает русскую душу. Любим мы вот так посидеть и поругать.

Я и сам чего уж там, бывает, кто-то скажет, что у нас это не так и то не так, а ты начинаешь ему говорить, а ты возьми Запад и США, у них это плохо и то плохо.

Сидит у нас в ДНК, как любовь к иностранному, так и критикой этого иностранного.

Несмотря на критику франции, помещик делал это не злобно, а по традиции. Только патриотичный француз не всегда мог это терпеть.

Мы добрые люди на самом деле. И не злобные. Мы на самом деле всех любим, если человек хороший. Но ругать другие страны, что в чем то лучше нашей, это у нас в крови.

Мне понравился, рассказ, он такой знаете, можно перечитывать под настроение. Даже зная финал.

А так мне бы самому понравилось бы быть каким то помещиком, просыпаешься с утра, поел поругал Запад и США, пошел прогулялся, потом опять поел и еще поругал. Главное хорошего слушателя.

Всем спасибо, кто прочитал.  До встречи в следующем отзыве.

Сегодняшнее празднование первоапрельского дня смеха началось у меня с Гоголя, но какой же праздник смеха без другого русского классика - без Чехова?

Под праздничную причину я припомнил замечательный рассказ "Пересолил". А припомнил потому, что гоголевская рецензия была посвящена "Ревизору". И вот, между "Ревизором" и чеховским рассказом я узрел прямую связь. В некотором смысле рассказ Чехова о том же, о чем и пьеса Гоголя - о том, что люди живут в своем мире, и происходящее рядом и вокруг воспринимают исходя не из реального положения дел, а из субъективных ошибочных оценок.

Конечно, у Гоголя это подано глобальнее, с большим количеством действующих лиц, с дополнительными сюжетными векторами. А вот у Чехова - ситуация камерная, если не считать станционного жандарма, мелькнувшего в самом начале рассказа, она ограничена всего двумя персонажами. Но даже такого кусочка, по сути - носового платка - хватает Чехову, чтобы поднять и осветить несколько граней проблемы человеческого непонимания.

Что послужило причиной возникновения того абсурда, который превратил совместную поездку возницы Клима и землемера Смирнова от станции Гнилушки до имения Девкино в настоящий анекдот? Во-первых, это то качество характера, которое было присуще им обоим - самая обычная трусость. Да, всё так просто, и Клим, и землемер - записные трусы, один пытается скрыть свою трусость ложью, другой действует еще проще - натурально сбегает, почувствовав опасность.

Во-вторых, надо понимать на чем эта трусость основывается. А основывается она во многом на стереотипности мышления героев. Они не видят друг в друге тех, кем являются - трусливых и неуверенных в себе людей. Раз Клим - большой и мрачный, значит, разбойник - считает Смирнов, раз землемер похваляется пистолетами, значит, тоже разбойник, считает в свою очередь Клим.

В-третьих, трусость и стереотипность порождают взаимное недоверие, которое, в свою очередь, замыкает круг, понуждая одного из героев на ложь, а другого - на бегство.

И все же непонимание и недоверие между представителями разных сословий не фатально, считает автор, если обстоятельства сложатся таким образом, что оба окажутся в зависимости друг от друга, то, пусть не сразу, пусть покричав до хрипоты и насидевшись в кустах, но они найдут общий язык и сумеют договориться. Даже если до этого кто-то из них круто пересолил...

Вот снова - анекдот от Чехова. Нет смысла его пересказывать, надеюсь, вы его читали, он махонький, как и следует быть анекдоту, чтобы юмор не скис и не превратился в уксус банальной пошлости. А нет, так в рецензиях коллег можно найти приличный краткий пересказ. Я бы хотел поговорить не о предмете, заявленном в заголовке рассказа, а о тех чувствах, которые двигали учителем чистописания Сергеем Капитоновичем Ахинеевым, и заставили его выставить самого себя в глупом и смешном свете.

Это та самая песня, которую через 15 лет будет виртуозно исполнять другой чеховский учитель - Беликов: "Как бы чего не вышло". А по сути - это страх и порождаемая им трусость. Ахинеев, став участником недоразумения, представил самые ужасные последствия, которые оно могло иметь, и бросился их предотвращать. Но страх - плохой советчик, если ты напуган, лучше постарайся успокоиться, подыши поглубже, а потом уже с трезвой головой подходи к решению проблемы. Может она тебе после этого уже не такой страшной и неминуемой покажется.

Как говаривал наш прославленный генералиссимус Александр Васильевич Суворов: "Кто напуган — наполовину побит". Так что уже в самом испуге Сергея Капитоновича лежало зерно его будущего позора. Нашему полководцу вторит автор "Дон Кихота": "В душах трусливых нет места для счастья". И снова - совершенная истина - несчастья преследуют Ахинеева только по вине собственной трусости.

А ведь учитель гимназии сам её когда-то оканчивал и учил латынь, видимо, читал Ливия. Вот бы ему его вовремя вспомнить: "Чем меньше испытываешь страх, тем меньше опасность". А если бы еще прислушался к своему современнику - будущему председателю Совета Министров Империи господину Витте: "Под влиянием трусости ни одно качество человека так не увеличивается, как глупость", то опять же, не торопился бы этих самых глупостей наделать. Всё бы обошлось, не начни Ахинеев сам пороть горячку, в результате заслужил позор и презрение, и это было вполне логично, предупреждал же Ларошфуко всех, а не только Капитоновича: "Боится презрения лишь тот, кто его заслуживает". Так что, хоть и анекдот, но справедливый анекдот.

..

Чехов всегда докапывается до самых глубоких причин человеческих поступков, часто оголяя нервы и своих героев, и читателей. "Нахлебники" - страшный и жестокий рассказ, страшен и жесток он своей непоказушной, обыденной трагичностью, которая стороннему наблюдателю может и не видна вовсе, а, если и видна, то только поверхностно, а на самом деле творится неумолимый процесс распада человеческого существа: тела и души.

Мещанин Михаил Зотов, что называется, дожился. Семидесятилетний старик, одряхлевший, живущий одиноко, не просто сводит концы с концами, он откровенно христарадничает, просит на жизнь. Ну, это, казалось бы, вещь, хоть и тяжелая, но обычная, такое и сегодня встречается, а уж во времена Чехова - тем более. Но тут дело осложняется тем, что сам Зотов как-нибудь и перебился бы парочку оставшихся ему лет, но у него на иждивении два живых существа - одноглазая собака Лыска, такая же древняя и дряхлая, как хозяин, и не уступающая ей в немощности старая лошадь. Пользы ни от одной, ни от другой - никакой, а кушать-то они хотят.

И ругается на них Зотов, проклятия и смертушку на их головы призывает, а не может ни выгнать, ни бросить, дороги они ему. И с каким доверием они на него смотрят, всю жизнь он был для них высшее существо - хозяин, пестун и защитник. Как тут не вспомнить того самого Экзюпери с его сакраментальным: "Мы в ответе за тех, кого мы приручили".

Зотов таких громких слов не знает, и не потому, что на тот момент они еще не были написаны, а потому, что он человек простой и не шибко ученый. Однако он сердцем своим, нутром что-ли, чувствует нечто подобное, и это неправда, что от этих старых истощенных животин нет никакой пользы, великая польза от них Зотову, пока они есть - у него есть смысл жизни, хоть он сам и не понимает этого. Трудно ему, тяжело и муторно, а все ж, привык он так и все идет по своему чину, неумолимо приближаясь к естественному финалу.

Но, однако, мир не без добрых людей, вот и насоветовал Зотову лавочник Марк Иваныч отвести своих "нахлебников" на живодерню, а Зотов от отчаяния и невеликого ума - послушался. И когда с единственными спутниками его жизни и живыми существами, которым он был дорог, было покончено, старик подставил свой лоб под кувалду скотобойного станка. Он даже не понимал, что делает, но душа ему подсказала, что больше ему незачем жить и лучше так.

Зотов, если умом не понял, то сердцем почувствовал, что он совершил самый страшный поступок в своей жизни, он предал тех, кто ему доверял. Для такого нет достойного наказания - всё будет мало, и то, что его не убило, а только контузило, даже страшнее, после такого неизбежная деградация только ускорится и жалкое человеческое существо превратится в еще более жалкое и сойдет на нет в презрении к самому себе - ужасный жизненный финал.

Как-то хочется подсластить эту безрадостную картину. У поэта Михайловского - ровесника Льва Толстого - было стихотворение на ту же тему, но с другим эмоциональным окрасом:
Ночь. Мороз. Бушует вьюга,
Буря с крыш солому рвет...
На печи лежат два друга:
Старый дед и старый кот.

Оба дряхлы, еле дышат,
Еле ходят, чуть живут,
Плохо видят, плохо слышат,
Но один к другому льнут.

Незамысловатый рассказ раннего Чехова, в очередной раз обличающий пороки современного ему общества. Впрочем, почему современного? Темы, поднимаемые автором в его произведениях, как кажется, актуальны практически для любого времени и общества. У Чехова ситуации, разумеется, утрированы в целях придания им особенной комичности. Мне нравится ирония Чехова - у него она действительно смешная и понятная. Например, сатирические произведения Салтыкова-Щедрина, Лескова, даже Стругацких (это я перечисляю тех, кто в данном случае вспоминается, а не тех, кто по своей писательской манере похож на Чехова) таких эмоций не вызывают; когда я их читала, мне казалось, что сатира мне вообще не близка и не интересна. Она то слишком очевидна, что как-то отвращает, то наоборот - завуалирована до невозможности. То автор пытается подвести читателя к слишком явному поводу посмеяться - как в юмористических шоу, где звучит закадровый смех. Нередко сатирические произведения создают неприятный эффект нереальности происходящего, а вот у Чехова такого нет. Его рассказам веришь, они убедительные и забавные.
В "Хамелеоне" с его весьма говорящим названием автор выставляет напоказ лизоблюдство служащих, их унизительное положение по отношению к верхам. В этом отношении человек по своему статусу находится ниже даже генеральской собаки, которая его укусила. Впрочем, не факт, что укусила - человек-то нетрезвый (ещё один излюбленный мотив Чехова). И не факт, что генеральской - но какое-то отношение к вышестоящим всё же имеет, поэтому остаётся безнаказанной. Чего нельзя сказать об укушенном ею Хрюкине, который пострадал да и сам поплатился за это.
Рассказ хоть и очень короткий - всего-то около пяти страниц - но с отчётливой кульминацией и ярким комическим эффектом.

Один из любимейших рассказов раннего Чехова.
Хотя, вот в случае в Антоном Павловичем эпитет "ранний" как-то не очень вяжется, это я в том смысле, что даже "ранний" Чехов имеет такой высочайший уровень, что некоторые иные классики в самом "позднем" своем качестве подобного не достигали.

Рассказ малюсенький, но какой зрительной силой он обладает. С первых строк перед глазами возникает картинка сонного уездного городишки, по главной - базарной - площади которого движутся две ленивые фигуры представителей власти - полицейского надзирателя и городового. "Кругом тишина... На площади не души..."

Так это знакомо, я бывал в таком захолустном городке в час летнего сонного зноя. Правда, было это не 140 лет назад, как у Чехова, а всего лишь 40, но что такое 100 лет для российской глубинки - такая малость, что можно и не брать в расчет, несмотря на все революции и войны. Все то же: "Кругом тишина... На площади не души..."

О сути происходящего на площади сказано не мало. Вот и в рецензиях других авторов сайта осуждается эта черта характеров большого количества наших сограждан, да и не только наших - любой нации и культуре знакомо это явление - беспринципное подлаживание под ситуацию, смена цвета в зависимости от освещения, то что в русском языке с лёгкой руки Чехова получило название "хамелеонство".

Но, можно сколько угодно осуждать что-то, а можно разок описать так красочно и, в то же время, так правдоподобно, как это сделал Чехов. Я просто с наслаждением наблюдаю каждый раз за господином Очумеловым, за его вынужденным мимикрированием. Мне даже жалко его становится, а ленивый городовой просто неумолим, то генеральская собачка, то - нет. Мне даже показалось, что он не так прост, и на самом деле сводит с надзирателем какие-то свои счеты, изощренно издеваясь над ним.

Ничтожность Очумелова Чехов подчеркивает даже не искусным описанием его метаний, а комичностью и несерьезностью той проблемы из-за которой главный герой переживает нешуточные душевные муки, бросающие его в то в жар, то в холод - пальто то снимается, то снова надевается.

В Очумлове проглядывают черты другого - будущего яркого чеховского героя - учителя Беликова, ведь за всеми его перепадами в решении вопроса о собачке, стоит легендарный беликовский принцип: "Как бы чего не вышло".

И еще хочется вспомнить интермедию по этому рассказу, включенную в телефильм "Эти разные, разные, разные лица", в которой все роли - и Очумелова, и Хрюкина, и городового, и генеральского повара Прохора исполнил Игорь Ильинский.

Отдаю себе отчет в том, что название моей рецензии, на первый взгляд, никак не соотносится с рассказом. В самом, деле, помилуйте, где же тут я нашел целых две женщины, если их нет ни одной. Это так, в тексте рассказа их нет, а вот в моем восприятии они возникли легко и непринужденно. Как же так могло случиться?

Казалось бы, всё предельно просто: недалекий, необразованный крестьянин Денис Григорьев попадается на отвинчивании гайки, прикрепляющей рельс к шпале, что является, как не крути. а преступлением. И вот, следователь пытаясь добиться от него признания в содеянном и осознания своего проступка, сталкивается с абсолютным непониманием того, что он - Денис Григорьев - сделал что-то плохое. В своей дремучести, на каждый вопрос следователя отвечая сначала "Чаво?", он демонстрирует предельную тупость.

Следователю стоит немалых усилий, чтобы направлять тусклое сознание мужичка в нужное ему русло. Денис Григорьев всё время сбивается куда-то не туда, то он про особенности рыбной ловли в местной реке рассказывает, то про предпочтения шилишпера, то про преимущества гайки перед гвоздиком в качестве грузила, да еще по нескольку раз об одном и том же.

Когда же перед ним всерьез замаячила тюрьма, то и тут, не понимая, что это может быть из-за какой-то там выкрученной гайки, он начинает кричать про подлеца-старосту, приписавшему ему недоимки его - Дениса - братьев. Так он ничего и не понял.

Да, чем-то этот мужик напоминает Ваньку Жукова, другого чеховского героя, писавшего письмо на деревню дедушке, такая же непосредственная наивность.

Вот и в школе учат, и рецензенты пишут, что Чехов в этом рассказе в образе Дениса Григорьева показал забитое, необразованное, темное российское крестьянство, которое даже не осознает того, что творит - жить как-то надо, вот они и живут как могут, а о законах природы и империи они даже не задумываются, ибо не просвещены.

И вот тут я вспоминаю тех самых женщин - из заголовка. Всё же зависит от точки сборки, как учил Карлос Кастенда. С одной точки мы в этой картинке "собираем" образ старухи, а с другой - молодой женщины. И при чем тут это? Да при том, что в рассказе, кроме явного смысла - например, "девушки", есть еще один - "старуха".

А так ли наивен этот мужик, у которого "глаза, едва видные из-за густых, нависших бровей, имеют выражение угрюмой суровости"? Каждому из нас приходилось сталкиваться с ситуациями, когда гости из южных республик, например, если им бывает выгодно, вдруг перестают напрочь понимать по-русски.

А не имеем ли мы тут дело с тем же явлением? Может Денис Григорьев и не так глуп, как хочет казаться, ведь, не идет же он откручивать гайки среди бела дня, значит. понимает, что это дело наказуемое. И, опять же проговаривается, что гайки откручивает не подряд: "Мы ведь не все отвинчиваем... оставляем... Не без ума делаем... понимаем..."

Всё-таки понимает, что делает, а как хочет прикинуться полным идиотом, с которого что взять, если он такой дурак. Путает Денис Григорьев следователя, путает, понимает он не только то, что гайки рельсы держат, но и то. что чем глупее, сначала следователю, а потом присяжным, если до суда дело дойдет, он покажется, тем больше будет к нему снисхождение, тем меньше будет ему наказание.

Не буду спорить, что первый смысл более очевиден, да только и второй тоже есть, так что можно перечитать рассказ и как "старуху", и как "девушку".

Этот рассказ я бы скорее определила как полицейский, чем детективный. Развязка, безусловно, очень необычная и ироничная.

Но начну по порядку. Я решила прочитать это произведение, потому что подруга пригласила меня на "Шведскую спичку" в Театр наций. Я, разумеется, согласилась и озадачилась, что надо бы ознакомиться с оригиналом. (Спектакль понравился, поразил своей динамичностью, декорациями, игрой актёров).

История сама по себе нетривиальная: пропадает Марк Иванович Кляузов, а если точнее, — убит. Все улики налицо: кровь во дворе, один сапог в комнате, другой в саду, открытое окно и — в главных ролях — шведская спичка. За дело берутся к̶о̶л̶о̶б̶к̶и следователь Чубиков и его помощник Дюковский. Что тут начинается! Предположения одно интереснее другого. А финал вообще сказка.

Отдельно хочется отметить язык произведения. Как всегда очень метко и хлёстко. Читать — сплошное удовольствие. Жаль даже, что такое маленькое.