Жизнь Коре виделась мне загадочной, непостижимой. Она не имела слов, почти стерлась и все же оставалась по-своему красивой. Как смех, оттененный смертью. Или песнь о любви. Его жизнь была песнью о любви, в которой теперь, через пятьдесят лет, можно было разобрать единственное слово — darling.

Дом стоит в одиночестве, и некому его спасти. Он обречен на одиночество и разрушение

По большей части все бессмысленно. Но порой происходит нечто неслыханное, будто молния сверкнет на небе и озарит всё. И всё преобразится, и ты сам преобразишься, и то, что еще недавно имело огромное значение, потеряет для тебя все свое значение. И ты пройдешь сквозь пепел и сам станешь пеплом.

Сонно кружил снег, и, когда все проснулись, мир был совсем новым.

Потому что кому нужен воздух в шинах, когда он сам состоит из воздуха?

Как это — сумасшедший? Человек, которому нужна помощь. Помощь? Да. Человек, которому нужна помощь.

Закрыл глаза, потом открыл, и за эти мгновения глаза стали узкими, темными и очень мудрыми, совершенно одинокими в своей мудрости.

Его словно выворачивало наизнанку, будто что-то дикое и жестокое пыталось выбраться из него, но не могло.

Крайне сложно и одновременно просто.

Ей никогда не доводилось такого слышать, это было стенание, напоминающее песню, или песня, похожая на стенание.

Словно большой цветок раскрылся где-то в груди. Он расправил свои широкие лепестки, и это причинило ей огромную боль, она хотела крикнуть, но крик застревал в груди, губы шевелились, но звуки все не шли.

Единое складывается по кусочкам, даже если это пепел.

Понимание снимает вопрос о преступлении.

Убийца — не убийца, а прежде всего человек.

... мир лежал перед ним со всеми своими безграничными возможностями, в этот мир оставалось только вступить.

... секрет заключался в редком сочетании смелости, отваги и безрассудства, и все это вместе взятое несло его дальше остальных.

Я терял контроль и все равно оставался совершенно спокойным.

как хорошо складывается жизнь, несмотря ни на что, как все само собой встает на место.

... я начал маскироваться, и много лет мне это удавалось. Даже довольно легко. Я говорил как все и поступал как все. Но я не был как все.

Кого мы видим, смотря на самих себя?