Язык огня

Как протекает чтение книги Гауте Хейволла "Язык огня":

- Оу, поджоги, пироман! Расскажи мне эту историю, автор!

• Да, мой друг, это очень грустная и страшная история, в которой много тайн! Сейчас я расскажу тебе о том, что же тогда происходило в те страшные вечера...
• Дада, расскажи мне о пожарах!
• А кстати, я вот только родился, когда все это началось...Помню, как в детстве я любил...
• Все это клево, но пожары! Расскажи мне о пожарах!
• О, да, пироман. Все были потрясены тем, что происходит, почему это происходит. Тем временем я начинал учиться читать и, кстати, я говорил, что у моей тети был любимый куст бузины? Нет? Так вот его история!
• А как же пироман и пожары? Когда будет пироман и пожары?
• О, это очень страшная история...все в ней нагнетает и утягивает в пучины тех темных ночей...А моя бабушка любила очень вязать свитера! Вот их история!
• КОГДА БУДЕТ ПРО ПИРОМАНА?!

  И так на протяжении практически всего романа. Приглядитесь к словам "медленно реконструирует" в аннотации, это действительно будет проходить медленно и довольно скучно. Атас и агония разума, такого разочарования я не ожидала.

Сюжет книги будто взят из сводки новостей: пожарник сам устраивает пожары, сам же их и тушит. И это не спойлер, об этом автор рассказывает с самого начала, так что интрига не в этом.

Про такие книги говорят «атмосферная». В это слово обычно вкладывается неспешность повествования, томность и тягучесть, иногда даже некая бессюжетность. Бессюжетность ни в коем случае не порок. Скандинавская медлительность и вовсе часто является признаком жанра (и в кино в том числе): долгие кадры суровой природы, где вода бьется о голые камни, пронизывающий ветер и просторы полей, неулыбчивая блондинка кутается в парку. Понимаете, о чем я? Вся эта атмосферность просачивается с каждой страницы, но за ней ничего нет.

Это довольно средняя книга. Сразу пришел в голову Харуки Мураками. Его рассказ «Сжечь сарай» из одноимённого сборника на порядок сильнее по содержанию. Здесь тоже хочется чего-то неочевидного, пускай даже этой неочевидности будет всего абзац. И нет, письмо Терезы в конце не вывозит.

Если бы мне было позволено дать автору совет, я бы хотела, чтобы идея осталась прежней, но текст был бы принципиально иначе выстроен. Две параллельные линии двух хороших мальчиков (пиромана и рассказчика) интересны сами по себе, но все это недостаточно нагнетено, недостаточно взаимно пронизано, не дожато. Ни то ни сё, в общем. Посоветуйте мне что-нибудь действительно крутое от скандинавских авторов.

Я не зря вынесла в эпиграф именно эту фразу. В оригинале роман называется «Прежде чем я сгорю», и, честно говоря, это название мне кажется более сильным, чем «Язык огня», под которым он вышел в России.
На самом деле я долго думала, стоит ли советовать этот роман кому-то или всё же написать на него ровную рецензию, мол, мне-то понравилось, но вы подумайте трижды, прежде чем взяться за него. В конце концов, решила, что всё же посоветую, хотя и уточню, что есть некоторые моменты, которые могут быть по вкусу не всем.
«Язык огня» — очень спокойная книга, я бы даже назвала её холодной — по-настоящему скандинавской. И это спокойствие выражается в медлительности повествования, его плавности: автор совершенно не торопится, будто в запасе у него есть ещё как минимум тысячелетие и миллион страниц. Из-за этого в книге присутствует множество отступлений, описания деталей и сцен, которые могут показаться не особо важными для сюжета.
Однако с самого начала в «Языке огня» меня подкупила не столько эта медлительность, вызывающая тянущее желание узнать поскорее, что же произошло и почему, будто медленно текущее по стенкам лёгких и желудка, сколько документальность. Причём дело было даже не в том, что автор писал свой роман, основываясь на реальных событиях (литература-то художественная: кто знает, что он рассказал правдиво, что приукрасил, а что полностью выдумал), а в манере повествования: главный герой сообщил почти в самом начале, что наконец готов написать о череде пожаров, потрясшей маленький норвежский посёлок тридцать лет назад, и повествует не только о тех событиях, но и о том, как продвигается написание, сбор информации по крохам — из уст очевидцев, его старых знакомых, из писем и из бабушкиного дневника. Автор не раз прерывает рассказ о пожарах историями о себе, о своей жизни.
С одной стороны, конечно, прошло порядочно времени и, возможно, история уже потеряла срок давности и преследует только главного героя, который с самого детства — ему было два года, когда на месяц посёлок накрыла паника из-за неожиданно большого количества пожаров, — слышал об этой жуткой истории, но с другой — есть, как ни странно, что-то безумно притягательное в том, что прошло так много времени. Будто это придаёт истории флёр загадочности, недосказанности. Читаешь — и пахнет временем. И внутри клубится туманом, сотканным из паутины, — или сахарной ваты? — ностальгия по тому, чего никогда не видел, по месту, где никогда не был, по времени, которое, возможно, не застал, а если и застал, точно воспринимал совсем по-другому.
Чувствуется кончиками пальцев и внутренностями страх жителей, которые осознают, что находиться в своих домах уже небезопасно. Потому что пожары — дело рук какого-то пиромана.
Кто-то жжёт дома.
Кто-то вызывает языки пламени, словно Сатану, взамен отдавая только топливо и спички.
Кто-то делает это осознанно. Раз за разом. И пламя отражается в его зрачках — зрачках человека, которого никто и подумает обвинить. До поры до времени.
Жутко, неправда ли?
На самом деле довольно быстро по ходу чтения становится понятно, кто именно стоит за пожарами. И остаётся только узнавать о нём больше, смотреть, как он ходит по краю, и ждать окончания всего это.
Я хочу предупредить кое о чём, что может не понравиться читателю этой книги: в ней нет прямого ответа на вопрос, почему пироман это делал (можно только самому строить догадки об этом). А ещё она заканчивает довольно логично и закономерно, под конец не происходит чего-то из ряда вон выходящего, хотя до последнего кажется, что что-то должно произойти.
Но, по-моему, это только плюс: атмосфера, которую хотел создать автор, ему определённо удалась. И он так и не изменил, к счастью, своей медлительности, холодности, которая потрясающе контрастирует с горячими и яркими языками пламени.
Эта книга не детектив — разве что-то чуть-чуть. Эта книга не о преступлении, совершённом пироманом.
Эта книга о людях. Об отношениях родителей и детей. О времени, которое подчас не щадит никого, которое меняет людей (а может, это люди меняют время). И о домах.