Бунт на "Кайне"

За всем этим делом стоит ваш чувствительный друг писатель. Он главный зачинщик, это бесспорно, но нам от этого не легче…

— Я не хочу его вмешивать, — упрямо повторил Марик.

— Придется. Что до меня, то я сделаю все, чтобы его не вызывали даже в качестве свидетеля. То, что вы сделали — вы сделали. От этого не уйдешь. Лучше, если это будет вашей собственной ошибкой, сделанной из лучших побуждений, а не по подсказке и наущению вашего друга, писателя, а заодно и психолога. О намерении вовремя уйти от ответственности он, кажется, предупредил вас еще на «Нью-Джерси», не так ли? Он проницательный человек, ваш друг писатель. Распускать слухи о струсившем капитане за его спиной и придумывать разные прозвища, правда, удачные, ничего не скажешь, — это одно, а вот в открытую — это уже другое дело… Он знал, чем это может кончиться.

— После всего, что я вам рассказал, — как-то просительно, по-детски сказал Марик, — вы, значит, тоже не считаете Квига психом?

— Нет, не считаю.

— Я очень сожалею, капитан Брэкстон, что согласился ознакомиться с делом, — заявил Гринвальд. — Просто Джек спросил, не могу ли я помочь, о подробностях он ничего не говорил, ну я и согласился. . Если на то пошло, сэр, у меня нет желания выручать этих олухов с «Кайна». Капитан Квиг явно не сумасшедший. Экспертиза это подтвердила. Ребята с тральщика откопали в Морском уставе статью и решили с ее помощью проучить зловредного и не очень умного капитана, каких на флоте хоть пруд пруди. Теперь они в дурацком положении, а тральщик по их вине выведен из зоны военных действий. Я хороший адвокат и беру за ведение дела немалые деньги. Скажу прямо: да, мне неохота тратить свои знания и опыт на то, чтобы их оправдали.

— Это не тот случай, сэр. Они заслуживают наказания.
— Вы так считаете? Впрочем, я с вами согласен. Но даже и в этом случае они имеют право на квалифицированную защиту.
— Я думаю, сэр, что их оправдают. Разумеется, если у них будет хороший адвокат…

— Вы так считаете?
— Кейт и Стилуэлл будут наверняка оправданы. То же будет и с Мариком, если за дело возьмется мало-мальски соображающий адвокат. Я думаю, мне бы это удалось, сэр.
— Каким образом, позвольте узнать?
— Ну, прежде всего, само обвинение абсурдно — бунт. Однако никакого насилия, принуждения или неуважения к личности не было. Марик вел себя чертовски осторожно и не преступил границ закона. Он неправильно применил статью 184, но такая статья существует и ее можно найти в уставе. Самое большее, в чем его можно обвинить, в действиях, наносящих ущерб установленному порядку и дисциплине. Так, по крайней мере, считаю я, хотя это не мое дело.

С этой минуты мнение Брэкстона о лейтенанте Гринвальде резко изменилось. Он тоже сразу же понял абсурдность выдвигаемого обвинения.

Наконец до Вилли дошло, что корабли имитируют движение по минному полю, делая вид, что попали в экстремальные ситуации или аварии.
Мрачное развлечение, подумал он.
Солнце уже было низко и облака покраснели, когда по громкоговорителю был объявлен приказ: «Закончить учения, убрать тралы!»
Вилли тут же вернулся на кормовую надстройку, отчасти желая узнать, как убирают параваны, но главным образом для того, чтобы насладиться руганью матросов.
Ничего подобного он никогда не слышал. В самые напряженные моменты раздавалась изысканнейшая брань и в адрес самого «Кайна».

В четыре часа дня тральщики образовали строй уступа с интервалом в тысячу ярдов и начали готовить, тралы к постановке. ...
Тральное оборудование представляло собой мешанину грязных тросов, скоб, буев, канатов и цепей.
Полдюжины раздетых по пояс матросов суетились под бдительным присмотром Марика, оглашая воздух дикой бранью, и растаскивали по раскачивающейся палубе весь этот хлам.
После двадцати минут этих воплей и перебранки наблюдавший за этой дикой пляской боцман, коренастый и свирепый старшина по имени Беллисон, заорал квакающим голосом:
— По правому борту все готово, мистер Марик!
Матросы подцепили параван к крану. По команде Марика они вывалили весь трал за борт. Послышались лязг, грохот, крики, шипение пара, скрежет лебедок, началась страшная беготня, в воздухе густо висела матерщина. Вдруг все стихло. Параван опустился по правому борту, описав дугу, ушел под воду, и красный буй обозначил его расположение. С лебедки ровно стравливался рассекающий трос.
Все было точно и правильно, как на рисунке в инструкции по тралению.

Вилли обнаружил сидевшего на корточках часового, винтовка лежала у него на коленях, часовой крепко спал. Это действительно потрясло Вилли. В Ферналд-Холле Вилли вызубрил: сон на часах в военное время карается расстрелом.

— Эй, вы, — завопил он, — проснитесь!

Часовой не шелохнулся. Вилли толкнул его носком ботинка, потом начал яростно трясти. Часовой зевнул и встал, сделав винтовкой на плечо.

— Да вы что, не знаете, — взревел Вилли, — чем наказывается сон на часах!?

— А кто спал? — искренне возмутился часовой. — Я просто мысленно передавал сообщение азбукой Морзе.