Отзывы о книге Confessions

У каждого читателя есть свое «книжное чутье». Это то странное, почти физическое притяжение, которое возникает, когда смотришь на корешок незнакомой книги в магазине. Именно так я когда-то купила «Я исповедуюсь» Жауме Кабре. Книга стояла на полке несколько лет, дожидаясь своего часа. И он настал. Мое чутье меня не подвело: этот роман безоговорочно занял место в списке лучшего прочитанного за 2026 год.

Перед нами исповедь — искренняя, горькая и бесконечно мудрая. Ее пишет Адриа Ардевол, знаменитый музыкант и коллекционер, стоящий на пороге небытия: он чувствует приближение болезни Альцгеймера. Смертельный приговор собственной памяти становится страшным и парадоксальным толчком к тому, чтобы вспомнить всё. И он начинает с главного признания: «Нет ничего ужасней, чем родиться в этой семье».

Казалось бы, перед нами просто история жизни, но Кабре — виртуозный архитектор сюжета. Повествование здесь нелинейное. Это тугой клубок, в котором сплетены нити нескольких эпох: довоенная Европа, мрачные времена инквизиции, Вторая мировая война и бурлящая современность. Читатель проваливается из одного времени в другое, и эти переходы поначалу могут ошеломлять, но очень скоро ты понимаешь их необходимость. Так, собирая крошечный кусочек за кусочком, ты складываешь огромную, величественную мозаику судьбы.

Это не просто семейная сага. Кабре использует историю скрипки Сториони и судьбу своего героя, чтобы поговорить о вечном. О цикличности зла, которое вновь и вновь надевает новые маски. О двойственной природе искусства, которое может быть как божественным даром, возвышающим человека, так и проклятием, и даже соучастником страшных преступлений. Мы становимся свидетелями леденящих душу сцен инквизиции и ужасов Холокоста, и сквозь все это красной нитью проходит мысль о зле как о бесконечной петле, из которой человечество никак не может вырваться.

И, конечно, это глубочайшее исследование памяти. Что мы есть, если не наши воспоминания? Как они формируют нас и как их утрата может уничтожить личность?

И отдельный совет тем, кто только собирается в это путешествие. В романе упоминается огромное количество музыкальных произведений — от старинной музыки до Вагнера. Не ленитесь, останавливайтесь и слушайте их. Позвольте этим звукам стать саундтреком к вашей собственной исповеди. Только так можно в полной мере прочувствовать ту самую двойственность искусства, о которой пишет Кабре: как нечто прекрасное может уживаться в мире с величайшим злом, становясь его немым свидетелем, а порой и соучастником.

История, которую практически не реально разложить по полочкам за одно прочтение. Тут и сюжет - довольно запутанный, и подтекст основанный на мировой истории последних пяти веков с хорошей порцией философских размышлений, судьбы людей и истории прекрасных вещей, которые не сразу и не всем открывают свои тайны. Много музыки и одна любовь, но на всю жизнь. На жизнь долгую и плодотворную, хотя и не всегда безоблачно счастливую. Все пласты прошиты меж собой, так что практически не замечаешь мест соединения, а соединяют их жизнь Адриа Ардевола и скрипка Сториони. Причем не всегда ясно, кто же главный герой из этой парочки. Да, Адриа пишет летопись своей жизни, но убери из нее скрипку - вряд ли было бы, о чем писать. Была бы совсем иная жизнь - все стало бы проще и обыденней.

За масштабность можно было бы добавить 0,5, но я не добавлю - благодаря почти бразильской мелодраматичности и мистическому финалу. Финал добил и я расхохоталась, устало и зло. Что мы имеем? Великолепное литературное произведение с точки зрения структуры, которое при этом читается легко. Если бы не неубедительная любовная линия, глупая и не цепляющая. А была ли Сагга? Адриа Ардевол так долго страдал и плакал, плакал и страдал, и просто еще плакал и плакал, что напрочь затмил своими рюмсами прекрасные истории внутри романа, касающиеся и обещанного в аннотации Средневековья, монахов и монастырей, нацистских концлагерей и пресловутой скрипки Виал... А какие все негодяи: и родители и их дети, а также друзья и любимые. Трус Адриа и Сагга со своими тайнами и непомерными требованиями к тому, кого она называла своим мужем. Кропотливая и интересная работа Кабре, но она практически не цепляет. Конец романа способен убить все.

Не советую слушать аудио-версию романа, так как даже в пределах одного предложения происходит смена исторических эпох и повествующего.

Есть в православии такой нюанс, касающийся исповеди, который гласит, что в экстремальной ситуации, когда смерть не просто стоит на пороге, а сидит рядом и держит тебя за руку, исповедь может принять любой человек, правда с оговоркой - непременно христианин. Покаяние умершего потом непременно нужно передать священнику, дабы он смог отпустить грехи, исповеданные мирскому человеку. Потому что только священник является посредником на земле между тобой и Богом, наделённый властью принимать исповедь и твое покаяние. Хотя сам факт того, что тебе нужно рассказать о своих не самых радужных событиях в жизни совершенно незнакомому человеку, не добавляет смелости и желания о чем-либо говорить. В общем-то, таинство исповеди для меня темный лес и я не уверена, что когда-нибудь на нем побываю.

Но я задумалась, а можно ли считать жизнь Адриа Ардевола, с рождения и до самых последних дней в больничной палате, экстремальной ситуацией, в которой каждый читатель становится мирянином и принимает исповедь незнакомого человека. В своём многостраничном размышлении о прожитой жизни и пережитых событиях, он не старается себя обелить, приукрасить события, а как раз наоборот, старается посмотреть на прошлое взглядом стороннего человека. Снова переживая моменты печали и радости, предавая их безмолвным листам бумаги, вписывая между строк других размышлений, верша свою исповедь для самого себя. Исповедь ребёнка так и не получившего частичку любви от родителей, исповедь зрелого мужчины, сохранившего любовь к женщине в своём сердце до конца своих дней, но не сумевшего сохранить женщину наяву, исповедь не такого уж хорошего друга, исповедь..

Сам роман, помимо основной сюжетной линии, насыщен различными историческими вставками из других временных лет, происходящими задолго до рождения Адриа. Но это совсем не значит, что события прошлого не имеют никакого отношения к главному герою. Разбросанные по всему роману нити, ведущие к определенному событию, будь это лагерные стены Освенцима или заброшенный монастырь в горах, в конечном итоге соединяются в одной жизни Адриа. Достаточно одного прикосновения к вещи и читатель, пару абзацев назад наблюдавший за игрой на скрипке, смещает свой взгляд на рождение скрипки из подходящего дерева в руках мастера, которая потом оживает и благодарит создателя тончайшими звуками своих струн. Такие перепады и провалы будут постоянны, как история в истории, но они помогают проследить как одна вещь, перемещаясь во времени и сменяя одного владельца на другого, способна повлиять и изменить линию жизни нынешнего владельца.

Можно о многом поговорить, возвращаясь к страницам романа, и поднятой автором вечной проблеме отцов и детей, об одиночестве и существовании в своей плоскости гения, не обращающего внимания на окружавшие его мелочи, но все это второстепенно, потому что роман в первую очередь о любви и различных ее проявлениях. Любовь к музыке, любовь к книгам, любовь к искусству и старине, и конечно же, любовь к женщине. Чьё присутствие в соседней комнате за закрытой дверью наполняет тебя нежностью и запоздалым счастьем. Можно открыть дверь и прикоснуться к женщине, убедившись что она действительно здесь и это не плод твоей фантазии, стоит сосредоточенная перед мольбертом с кусочком угля в руках. Очень часто приходится в жизни сожалеть об упущенных возможностях и счастье на самом деле в простых вещах, хочешь о чем-то сказать - скажи сейчас, хочешь прикоснуться - прикоснись, не откладывай сию минутные желания на потом, когда не будет ни женщины, ни возможности, и желания так и останутся горькими сожалениями.

P.S. Так сложилось, что роман я читала в бумаге, такой же потрёпанный, со своей историей, как жизнь Адриа Ардевола, и был страх потерять пару листков в метро. Но листки на месте, правда один раз я их все-таки рассыпала, но это совсем другая история, а книга побывала в моих руках.

О сюжете книги: Перед нами предстает роман-исповедь, который написал главный герой - Адриа Ардевол, ему уже 60 лет и жизнь его была насыщена разными событиями и вот он хочет собрать это все в одном месте, так скажем вделать масштабную фотографию всей своей жизни. Женщина, к которой он обращается на протяжении всей книги - любовь всей его жизни - Сара и ему есть что сказать и чем поделиться с ней.

Но здесь есть еще одна главная героиня, если можно так сказать - скрипка Сториони, которой обладает Адриа и мы видим также создание и судьбу этой скрипки - от дерева, из которого она была создана, до настоящего момента.

И вот тут стоит оговориться, ведь книга начинает безжалостно скакать из одного исторического периода в другой и прочитав 1 главу неподготовленный читатель может с легкостью отложить произведение до лучших времен. Дело в том, что у Адриа развивается альцгеймер, ужасная болезнь, которая поражает мозг и сознание и из-за этой болезни Адриа путается во времени, в героях. С одной стороны ужасно и невероятно путает, но с другой стороны это идеально передает то, что происходит в голове у нашего главного героя.

Мои мысли по поводу прочитанного: Пожалуй, слишком пошло будет говорить, что книга, как американские горки, выворачивала всю душу и трепала тебя, как искреннего поклонника, во все стороны. Поэтому я просто скажу, что книга мне невероятно понравилась, до боли в сердце до слез на глазах.

Люблю авторов, которые показывают в своих произведениях мир, каким он есть и самых простых героев. Вот есть у нас Адриа - маленький мальчик, который вырастает в умного мужчину и стареет у нас на глазах, превращаясь в несчастного старика, который забывает свое собственное имя и прошлое. Он твердил нам на протяжении всей книги, что жизнь его - ничем не примечательна и однообразна и ты киваешь, ведь вроде бы все действительно так. И ты веришь Адриа, потому что он говорит искренне, а не чтобы вызвать у тебя слезу умиления или сострадания. Но прочитав всю книгу ты осознаешь, что его жизнь и судьба была насыщенна и прекрасна. Да, не без ошибок и сожалений, но он узнал, что такое счастье, любовь, настоящая дружба и преданность, а ведь это очень важно.

И книга сама вроде бы и простая, но такая искренняя и в этой ее простоте и кроется то самое - редкое и прекрасное, такое ценное.

Как надо читать эту книгу: Звучит очень по-снобски, но дай мне кто-то такие советы до того, как я начала читать это произведение - расцеловала бы этого человека.

1. Не боятся этих переходов и как только что-то начинаешь не понимать - перечитай заново и сделай пометку.

• Не отвлекаться ни на что во время чтения (но тут больше относится к первой главе, просто надо привыкнуть к слогу, специфике автора и его стилю повествования).
• В конце книги есть список персонажей, к которому можно обращаться каждый раз, когда тебе в очередной раз кажется, что где-то ты уже видел это имя. (вот это особенно ценный совет, потому что я увидела этот список только когда прочитала всю книгу).
• Отмечать стикерами моменты. Тут есть два варианта - отмечать моменты, с точки зрения эмоций или все моменты, где были "скачки" во времени.

  Книга - бриллиант библиотеки. Ее прочтут не многие, но те, кто все же рискнет, я уверена, получат невероятное эстетическое и просто читательское удовольствие от каждого слова, героя, очередной прочтенной страницы.

Первое впечатление от работы Кабрэ было замечательным. Богатый слог, плотный текст, интересный многоярусный нелинейный сюжет. Ещё и издание книги очень качественное. Но счастье мое длилось недолго. По сути у этой книги есть только один недостаток - объем. По моему скромному мнению он необоснован. Автор не искал лёгкого пути себе и читателю. "Я исповедуюсь" это история людей и история скрипки. Одно вплетено в другое, через одну трагедию прорывается другая. В одном обзаце можно встретить мысли/диалоги/событий из разных лет, а то и веков. Читать сложно, но интересно. Это первые страниц 200. Приемы повторяются. Повторяется сюжет, чтобы вы могли лучше прочувствовать его цикличность и драматизм. И вторые страниц 200 это уже не сложно, ещё интересно, но немного утомительно. Если бы, мы были в кинотеатре, то это момент, когда зритель начинает поглядывать на часы. Следующие 200 страниц происходит то, что происходило раньше. И ничего нового. А нет, новое есть. Автор добавляет персонажей. Нарезка драматических событий становится ещё более мелкой. Мозаика, распадается на более мелкие частицы. Здесь я перестала пытаться соединить их между собой. Да это и невозможно. О некоторых моментах мы, конечно, не узнаем до самого конца. Пожалуй, те страницы были самыми сложными. История перестала меня "держать". Как многократно повторная шутка не является смешной. Так и бесконечные прыжки автора в прошлое и обратно, перестали быть занимательными. Книга превратилась в навязчивый калейдоскоп. Последние страницы, а всего их 736, были особенно мучительными. Нет, меня всё ещё интересовало происходящее. Но, я едва передвигала ноги по страницам, если так можно выразиться. Эта книга меня вымотала. И я убеждена, что страниц 200 можно аккуратно убрать из этого произведения, и оно станет только лучше. Там есть что убирать. Главный герой очень любит анализировать, возвращаться мысленно к одним и тем же событиям, рефлексировать. Это сильно не напрягает, но на объеме сказывается отрицательно. В целом, это чтиво как тяжёлый вес для атлета. Покориться не каждому. И какое-то тяжёлое послевкусие у этой книги. Надо бы попробовать ещё что-то у Кабре, но не в ближайшем будущем. Всем добра

Тебя хотелось читать взахлеб, читать долгими ночами, грести твои цитаты горстями, проговаривать их вслух, рыдать нал звуками восхитительной Виал, рассуждать о зле и учить все языки мира сразу. Ты хитро плела свою сеть, но никогда не обманывала меня – лишь приукрашивала. Каждый завязанный узелок, названное имя и эпоха были нитью, все они в итоге образовала настоящий гобелен истории, по которому хочется водить рукой, воображать и вспоминать каждую вплетенную в него жизнь. Жизни эти были жестоки, несправедливы и несчастны, жизни эти были прекрасны и волшебны, они впитали себя сожаления и радости солнечны дней, они пахнут счастьем и самыми горькими слезами. Их хочется прижать к груди, но в моих руках лишь гобелен и эхо прошлого. Mea culpa.

Адриа, Бернарт, Лола Маленькая, Сага, Феликс, Трульольс, Лаура, Текла… я вижу вас будто бы взаправду, и будто бы история ещё не рассказана, а вы лишь готовитесь к ней, неловко переминаетесь и не знаете, что же ждёт вас впереди. Я слышу «Хау!» Чёрного орла, слышу голос Виал, вижу угольные рисунки Сары, читаю путеводитель винный путеводитель Макса. Ещё шаг, и я в прошлом, которое на самом деле не прошлое, а настоящее, а мой шаг вперёд оказывается шагом назад. Кажется, каждый мой шаг здесь – это новая жизнь, и шагать надо очень осторожно, ведь неверный шаг здесь может сослужить дурную службу «там». Шагаю, нельзя забывать делать выбор и взвалить на плечи тяжелый мешок с последствиями, неси его вперёд, и, кто знает, может однажды ты будешь прощен.

Тут тяжело гулять, но прогулка того заслуживает. Жить тоже тяжело, но опускать руки – совершать преступление против самой жизни. Собирать осколки истории тоже непросто, но за терпение…

Эта книга пахнет молодостью и самыми страшными ошибками. Она твой лучший друг и самый злейший враг. Она дразнит тебя. Она помогает тебе идти вперёд.

Ea pulchra est.

Эту рукопись можно собрать заново, эти жизни можно прожить снова. И будет также ярко? Или сгоришь?

С первых страниц погружаешься в атмосферу Барселоны — город оживает перед глазами: его улицы, запахи, звуки становятся частью истории. Повествование ведёт Адриа Ардевол — уже немолодой человек, узнавший о смертельном диагнозе. Он решает записать свои воспоминания, словно исповедуется перед читателем, обнажая душу и вытаскивая на свет тайны прошлого.

Больше всего меня тронула искренность этой исповеди — без прикрас, беспощадной к самому себе. Через воспоминания Адриа проступает целая эпоха: детство, дружба, первая любовь, военные и послевоенные годы. Особенно пронзительно звучат моменты, когда герой осознаёт, как его решения повлияли на судьбы близких. Сердце сжималось, когда он вспоминал о своих ошибках — и это заставляло задуматься о собственных поступках.

Кабре мастерски показывает, как воспоминания всплывают неожиданно, цепляются друг за друга и складываются в мозаику жизни. Прошлое не уходит — оно живёт внутри нас, определяет наши поступки. Адриа мучается из‑за ошибок молодости, из‑за того, что когда‑то промолчал или поступил эгоистично. Его раскаяние кажется очень настоящим, не наигранным.

Особенно запомнились эпизоды, связанные с искусством. Музыка, книги, живопись становятся для героя опорой, способом выразить невыразимое. Я ловила себя на мысли, что тоже ищу в искусстве утешение и ответы на сложные вопросы. Связь между творчеством и человеческой душой раскрыта тонко и убедительно.

Семейные тайны — ещё одна важная линия романа. Секреты, передающиеся из поколения в поколение, влияют на жизнь героев сильнее, чем они осознают. История семьи Ардевол увлекает не меньше, чем личные переживания Адриа. А доверительный тон повествования создаёт ощущение, будто герой говорит напрямую со мной, делится самым сокровенным.

Меня поразило, как автор сплетает личную историю с историей города и страны. Через судьбу одного человека видишь судьбу целого поколения, ощущаешь дыхание времени. При этом роман остаётся глубоко человеческим, эмоциональным — в нём много тепла, боли, надежды.

Финал оставил сложное послевкусие: грусть от неизбежности ухода, облегчение от обретённой героем внутренней свободы и тихая надежда на то, что искренняя исповедь способна исцелить душу. Книга заставила задуматься о важности вовремя сказать нужные слова, попросить прощения, ценить тех, кто рядом. О том, что прошлое нельзя изменить, но можно принять — и это первый шаг к освобождению.

«Я исповедуюсь» стал для меня книгой‑размышлением. Она не даёт простых ответов, но заставляет заглянуть внутрь себя. После последней страницы долго не хотелось браться за что‑то новое — нужно было время, чтобы переварить прочитанное. Уверена, что буду возвращаться к этому роману снова: с каждым новым прочтением он, несомненно, откроется с новых сторон.

Сладкий запах старой бумаги под тусклой лампой. Буквы сплетаются в языки, меняющимся почерком прочерчивая борозды карты. Расселяются люди. Гибнут пророки. Сотрясаются океаны от волн, земля – от крови. Уроборос продолжает поедать свой хвост. Планета кружится. Летят века. Бабочка взмахивает крыльями, новые морщины бегут оползнями по картам, гоня народы, кроя территории, смердя пеплом, обнажая кратеры из плазмы горя.

Жернова истории дёргаются за ниточки и продолжают крушить и молоть невинные кости. Выжженной душе никогда не утолить жажду, её спасение в свежей прохладе любимых объятий. И в возможности обладать. Знания всего мира и вся его память могут утонуть в них. Они, как вода и как воздух, как обезболивающее. В них само предназначение.

Предметы могут рассказать больше, чем люди. На них сами отпечатки истории: жизни и смерти, на них сотни и тысячи прикосновений рук когда-то живших людей и, возможно, умерших за них. Они могут подчинять и решать судьбы, вершить задумы динамического хаоса. Вполне вероятно, что именно скрипка является главной героиней книги, от истории которой произрастают все остальные. Ведь если бы не она, то нечего было бы рассказать ни об Адриа, ни о Саре, ни о многих других людях и эпохах. Она родилась для искусства, но почти всё, что притягивал её пленяющий ангельский свет, умирало.

Как наваждение, она ослепляла всех зрячих и желавших забыться от зримого, пробирала на захлёбывающиеся воздухом рыдания, отвечала на экзистенциальные вопросы, защищала морфием музыки от агонии реальности.

Но та всё равно настигла всех.

Жауме Кабре - один из важных современных каталонских авторов, развивающий традиции Пруста, Фолкнера и Томаса Манна.

"Я исповедуюсь" - эпичное многоплановое полотно. Человек и время, человек и история, любовь и ненависть, добро и зло - основные линии, проходящие рефреном через весь текст. Здесь место и постмодернизму - рваная стилистика, многочисленные отсылки как к авторам авантюрно-приключенческих романов вроде Карла Мая, так и многим более серьезным, - и модернизму - потоки сознания, перемежающиеся сменой повествования от первого и второго лиц и сменой голосов (записи Адриа Ардевола и Берната Пленсы). Есть инквизиция Средних веков и ужасы Холокоста прошлого столетия.

Одним из главных героев является скрипка - скрипка Сториони. Именно она является связующим звеном между сюжетами, отстоящими во времени. Первое появление - семена ели и клена, которые отдала обесчещенная духовным лицом в Средние века девушка другому монаху. А он в свою очередь не пожелал помогать ей, что повлекло за собой изгнание (не совсем из-за девушки, но из-за случая с ней точно). Так начинается история скрипки, которую Сториони сделает в XVIII века из деревьев, выросших именно из тех семян. История греха и убийств. И вся вековая тяжесть их, начиная от обесчещивания девушки и до обкрадывания и убийств евреев и нацистов, падет на плечи Адриа Ардевола в XX-ом веке. И пусть истинному владельцу в итоге вернуть инструмент не удалось, но это все же стало важной вехой в романе - искупление всех грехов, связанных со скрипкой.

Стилистика у романа непростая, но затягивающая. Через какое-то время уже не замечаешь как сам становишься героем произведения и не можешь оторваться, дабы узнать, что произошло дальше.