Отзывы о книге Confessions

Автор мудрил, мудрил, и почти меня перемудрил. Но только почти. Главную история я таки сумела разглядеть, под всем наносным и сложным. Да, структурно книга очень тяжела для меня оказалась: поток сознания практически плюс постоянные лирические отступления в виде проваливания читателя сквозь дыру во времени (или сознании героя) с помощью малозначимых предметов воспринимались как неизбежное и неотвратимое зло. Поначалу исторический контекст был интересен, хотелось разобраться что к чему и зачем мой фокус тот тут то там насильно смещают с главных героев на других, причем как будто бы не связанных с основным повествованием. Но постепенно это стало надоедать, как по мне, автор слишком увлекся таким кинематографическим приемом, ну или это фишка такая его, возможно, но к моему двору она не пришлась, и в итоге, ближе к финалу, я исторические вставки практически пролистывала. Ну вот неинтересно мне про эту чертову скрипку и ее происхождение, про людей интересно.

Главная же история проста и даже наивна. История о много страдавшем испанском мальчике, а потом и много страдавшем испанском мужчине. Страдавшего как будто бы от всего - от своих холодных, далеких и совсем нелюбящих родителей, от прошлого своей семьи, о котором мы узнаем ой как много из вышеописанных лирических вставок, от любви к одной-единственной-на всю жизнь Саре, от собственного таланта - а талантлив мальчик оказался безмерно - лингвист и культуролог, выучивший много, от 7 до 12 языков, кажется, он даже сам уже забыл, сколько, хороший скрипач, владеющий мегадревней скрипкой Виал от мастера Сториони, которая и я явилась причиной всей заварушки. Адриа приписал себе еще и вину за убийство отца, хотя отец был тот еще сволочь, и в общем-то мальчик был совсем ни при чем. Психологически удивительно, как он вообще смог все это вынести, на характере его это все сказалось однозначно.

Несмотря на все страдания, книга оказалась достаточно ровной в эмоциональном плане. Да, меня несколько бомбило от Адриановских родителей, но в общем-то, ничего криминального в их действиях не было, многие дети жили в подобных условиях. Да, меня возмущали методы работы сеньора Беренгера, управляющего той самой антикварной лавкой из аннотации, но, мнится мне, это тоже достаточно типичное поведение дельцов этой среды. Да, мне было грустно видеть угасание Адриа в финале - Альцгеймер это страшно. Да, мне было обидно, что Сарой и ее чувствами так сильно манипулировали охотники за скрипкой, и в конце концов добились своего. Но сильнее всего, обиднее всего, и тут мне захотелось опять что-то сильно разбить, для меня оказалось предательство Берната, лучшего друга Адриа. Такой подставы в финале не ожидаешь. Совсем. И оттого финальное чувство оказалось самым горьким из возможных. Сожаление о напрасно прожитой жизни. Возможно, не вся она прожита напрасно, но финальный аккорд - был бы лучшим, а его просто раздавили. Украли. И потому нет для меня героя подлее и ненавидимее, чем Бернат. Гори в аду чувства вины вместе со всеми своими чаяниями.

Тем не менее одного яркого финала для высшей оценки как-то недостаточно.

Confiteor. Ну… Вообще-то тайны чужой исповеди редко бывают по-настоящему интересны. Да и зачем их выслушивать? По большей части они нужны самому рассказчику - для покаяния и самооправдания, если он оказался не способен свершить свой собственный высший суд, когда судьба привела его в тупиковое жизненное состояние «mea culpa, mea maxima». Понять, простить, помиловать, дать способ искупить истинную или мнимую вину – вот цель, которая делегируется другому из-за собственной слабости. Тайна исповеди выступает как защитный механизм, как биполярное коммуникативное пространство, в котором обеспечивается иллюзия божественного посредничества и обещается таинственный протекторат Всевышнего. Но здесь в качестве «исповедника» выступает огромная читательская аудитория и, стало быть, мотивация другая. Наверное, автор почти классически стремился воззвать в людях к их нравственности, добру и милосердию. «Ничто на земле не проходит бесследно», тысячами нитей добро и зло связано с людьми и их поступками. И хотя «не всегда мы себя узнаём» в эпизодах этого почти эпического повествования, автор заставляет нас постигать и принимать собственную малость, греховность и невозможность быть до конца познанным даже самим собой. Вписывая героев в разнообразные экзистенциальные контексты – войны, любви, дружбы, корысти, призвания, творчества – он указывает нам на стезю добродетели, которая, хоть и не противостоит злу в прямом смысле слова, но помогает уменьшить его последствия и распространение среди людей. Месть, ненависть, жестокость блёкнут перед милосердием и осознанным прощением. Конечно, эта книга, предполагающая у читателя влечение к самопознанию и самотерзаниям, – весьма на любителя, причем на рефлексирующего любителя, которому почему-то важно оставить на душе собственные стигматы.

Confiteor. О чём это? Об играх судьбы с человеком и борениях человека с судьбой. Об индивидуальных опытах понимания того, как коротка и единична жизнь, как сложно отыскать в ней свой истинный путь. О свободе и силе случая. Об экзистенциальных тупиках, в которые человек загоняется волей обстоятельств или собственным разумом. О попытках вернуть жизнь на «правильные» рельсы, преодолев её изломы. И ты задаёшься вопросом – а можно ли вообще искупить жизнь? Поначалу вообще очень трудно въехать в этот текст и понять, кто есть кто, когда есть когда и что в конце концов явится причиной-следствием того, о чём ты прочитал сотней страниц раньше или прочтёшь спустя ещё сто. На старте даже хочется бросить книгу из-за её переусложнённой формы, произвольно и причудливо смешивающей эпохи, события, возрасты, поступки и – главное! – мысли и чувства героев. Смешение имён, времён, местоимений поистине вавилонское! Только на середине все мастерски перекрученные линии начинают, наконец, сплетаться-связываться, и текст приходит в смысловое движение, медленно вовлекающее в себя читательское сознание. К сожалению, это случится, только если хватит терпения дочитать роман хотя бы до середины. Признаться, мне его еле хватило, но я рада, что не остановилась в начале и что во мне сработало правило Спинозы о любви-нелюбви с первого взгляда: просто взглянуть второй раз. Эта книга, безусловно, требует терпения и второго взгляда, с наскока её не возьмёшь.

Confiteor. На мой взгляд, у автора получился мощный гипертекст, настоящий психологический полигон для озабоченного нравственными поисками читательского ума. Благодаря калейдоскопически искусным переходам сюжеты постепенно словно прорастают сквозь друг друга, пронзая слоистое пространство судеб героев. Не всё, конечно, одинаково интересно, но ведь жить и рассказывать о своей жизни – вообще трудное ремесло. Я, например, с трудом осиливала лагерную линию, хотя она центральная и самая сильная в романе. Меня не так чтобы увлекала история скрипки Сториони, хотя она выписана с большой тщательностью и даже литературной изощрённостью. И любовная линия Адриа и Сары не заставила меня переживать, слишком уж по-старчески сдержанной, когнитивной и моралистически выпрямленной она мне показалась. В ней для меня не было живой жизни, хотя я согласна, что «на склоне наших лет нежней мы любим и суеверней». Но вот история дружбы-соперничества-предательства, история трудных отношений героя с матерью и отцом, история оттачивания ума языками и книгами, история попыток раз за разом разглядеть свою судьбу сквозь «пену дней», история богоискательства и стремления понять природу зла как такового заставляли меня размышлять, откладывая на время книгу в сторону. Может быть, это и было одной из целей автора – заставить читателя с помощью этих сюжетных ходов вглядываться вглубь себя, искать в самом себе прецеденты своих собственных убеждений и ценностей. В конце концов, что-то из жизни персонажей случалось и с нами, хотя и принимало другую форму.

Confiteor. Я верю, что книги, так же, как живопись или музыка, обязательно должны что-то делать с людьми, иначе зачем вообще их читать? «Стоит прикоснуться к красоте искусства – жизнь меняется. Стоит услышать Монтеверди-хор – жизнь меняется. Стоит увидеть Вермеера вблизи – жизнь меняется. Стоит прочитать Пруста – и ты уже не такой, каким был раньше», - пишет Ж.Кабре. Поменялось ли что-то во мне, когда я прочитала его книгу? Да, безусловно. А вот как… пусть останется тайной для какой-нибудь моей исповеди. К самой же книге у меня родилось редкое читательское переживание – благодарность. Думаю, каждый сделает из неё свои выводы, поскольку, выбрав такую книгу, как эта, он уже сформулировал для себя особые и, видимо, значимые для него вопросы. Но, пожалуй, с одним заключением Ж.Кабре я согласна на все сто: «Персонажи, которые пытаются в зрелости осуществить желания юности, идут неверной дорогой. Для тех, кто не узнал или не познал счастья в своё время, потом уже слишком поздно, какие бы усилия они не предпринимали. В любви, возвращенной в зрелые годы, можно найти самое большее с нежностью исполненную копию былых счастливых моментов». Но это уже не Ж.Кабре, это - Гёте.

Всю жизнь играет нежно скрипка,

Вершатся судьбы через ложь...

И как кровавую ошибку,

Через скрипку уберешь?

Прошли столетия и годы,

Сражала всех людей война,

И через все эти невзгоды,

Шла скрипка наша, слез полна.

Из-за нее погибли люди,

Из-за нее пришла напасть.

Дотронулся кто, того погубит...

И жизнь успела их проклясть...

Зло боролось, зло металось,

Когда его свершали люди,

Оно шло и искуплялось,

Когда признания получит...

Кто исповедался со злом,

Тот в мир иной ушел с добром...

У меня от романа остались двоякие впечатления: с одной стороны, очень интересное повествование, с другой стороны - местами занудное. Я не скажу, что осталась в восторге, но и не скажу, что все плохо. Все очень хорошо, все увлекательно и познавательно. Эту книгу стоит прочесть, потому что после нее начинаешь мыслить по другому и одновременно остаешься в легком трансе от всех событий. И да, событий действительно много. Они разворачиваются перед читателем на 700 с лишним страниц, чтобы окунуть его в древний мир, жестокий мир войны и в жестокий мир одной семьи. Через все эти миры в мир семьи плавно перетекает ценнейшая скрипка мастера Сториони, достояние кремонской школы. Очень тонко ведется повествование, правда резко переходя от настоящего времени к прошлому). В конце страницы можно увидеть сноски с пояснениями на какого-либо художника, философа, мыслителя или книгу, о которой идет речь. Также можно увидеть и перевод предложений, которые идут на разных языках. 

Автор очень хорошо показал период войны, когда немцы в своих лагерях истребляли евреев, издеваясь и глумясь над ними. Очень много было пролито крови и убито людей, мало кто выжил в таких скотских условиях. И скрипка начала там тоже принимать участие. Только на ней никто не играл, а нажиться было много желающих...

В древнем мире эту скрипку сделал мастер Сториони. И она прошла через очень долгий путь, пока не оказалась в семье Ардевол, куда отец семейства добыл ее нечестным путем, обманывая людей.

В семье Ардевол, куда примкнула скрипка, царил патриархат. Вечно недовольный и жестокий отец, деспотичный тиран пытался слепить из маленького мальчика Андриа "мистера совершенство". Мать имела другие планы на сына, но отца не переубедишь. И оба родителя тянули Андриа на свою сторону, пытаясь противостоять друг другу. Их не интересовало мнение сына, у них была борьба друг против друга. А сын сам не знал, что ему нужно... Затравили паренька... Как написал сам Жауме Кабре "родиться в этой семье было непростительной ошибкой". И он прав. Скрипка сыграла роль ценного экспоната, которая находилась в сейфе и доставалась редко. Андриа в семье тоже был чем-то вроде экспоната, которого отец показывал гостям, хвастаясь успехами ребенка.

Далее показано взросление мальчика, его учеба, преподавание в высшем учебном заведении, любовь и дружба. На протяжении всей жизни Андриа ни о чем не жалел и то, что он делал, ему нравилось. Единственное, что он не получил, так это родительской любви и поддержки.

Дружба с Бернатом оставила глубокую печать в жизни Андриа. И когда под старость лет, болея болезнью Альцгеймера, Андриа ничего не помнил, Бернат выпустил книгу его воспоминаний (правда под своим именем), а сам заботился о друге как мог. Скрипка проводила между ними нить искусства и музыки. На ней играл Бернат, и Андриа. Этот ценный инструмент поддерживал их дружбу.

Между Андриа и Сарой была любовь, но их разлучали и она уходила... Скрипка проверила их чувства. Они оказались сильными и прочными, но с небольшими препятствиями.

Исходя из этого, можно сделать вывод, что в объемном романе затронуты важные темы: о семье и о семейных ценностях, о дружбе, о любви, о предательстве, о войне, об искусстве, о добре и зле, и о вечных размышлениях на тему философии красоты. Его стоит прочесть.

Что мне не понравилось, так это то, что автор смешал все временные пласты в одну кучу. Идет повествование настоящего времени, а потом резко перескакивает либо в период войны, либо в более ранние времена. Иногда теряешься от этого резкого перепада, а так все хорошо. Еще можно узнать много интересного о церквях, служителях церкви и много другого.

Эта книга имеет исторический характер с уклоном на религию, философию, эстетику и искусство, слитая воедино с войной, образованием, дружбой и любовью. Читайте с удовольствием)))

Прочитана в рамках игр #книжныепомощники, #Новогоднийфлешмоб, #спасаяторжество, #тыпобедитель.

Когда я увидела в книге одно слово обращения - Маргарите - я просто: "Ага... Ну дратути - я, наконец, доползла". Что-то энтузиазм и ожидания были очень велики - и я ринулась штурмовать этот кирпичище. Ожидая, по-видимому, чего-то немного другого. Начало - классное. Это - исповедь (как и сказано в названии) одного человека - Адриа Ардевола. Интересное ощущение в начале - пока я не знала, к кому рассказчик обращается, кажется - что он рассказывает тебе. Очень залипательная история недолюбленного ребенка слишком авторитарного и амбициозного родителя. Отец Феликс хотел - чтобы его сын изучал 10 языков. И описание процесса изучения языков еще больше сроднило меня с книгой. А дальше - пошло веселье. Оказалось, что книга такая - книгопозитивная - потому что слоев в ней больше, чем в луке. 2 по цене одной - это еще мало сказано. Прерывает (постоянно) историю Адриа история скрипки - фамильной реликвии. У этой скрипки даже имя есть - Виал. И эта история, начавшись с 16го века, выруливает - к нацистам и Освенциму. Положа руку на сердце, скажу - эта линия была очень лишней. Автор, конечно, в конце намекнул, что, возможно, ради нее многое и писалось. Но - я бы без нее обошлась. Есть проблемы у книги, с которыми тяжело было смириться. Главная - врывание разных планов посреди повествования, буквально без объявления войны. Наступает ей на пятки - лицо повествования. В одном предложение героя могут называть Адриа, в следующем - уже будет "я". И переходы эти - резкие и внезапные, какие-то эпилептические. И: где много планов - много и персонажей. ОЧЕНЬ. МНОГО. Автор выкатывает в конце список - и это просто целая толпа. И - я не совсем могла понять некоторые моменты. А гордый вождь арапахо Черный Орел и шериф Карсон - это воображаемые друзья Адриа? Нет - меня забавляли эти постоянные:

- Хау!

• Ну чего тебе?!

Просто они врывались так внезапно - и просто давали советы посреди разговора...