Цитаты из книги Confessions

Моя смерть будет долгой, совсем не как у Боэция. Моего императора-убийцу зовут не Теодорих, а Альцгеймер Великий.

Что за дрянь та страна, в которой нас угораздило жить.

Знаешь, что со мной происходило, Сара? Вместо того чтобы рассуждать, я кричал. Вместо того чтобы думать – смеялся или плакал. А так никакую научную работу не напишешь.

 Не переживай. И живи так, как ты хочешь. Поверь мне.

Какой привкус у твоей жизни от событий, о которых я не имею понятия?

Но либо Бернат усложняет себе жизнь, либо это не Бернат.

- Ты счастлив?

• Нет. А ты?
• Да. Очень. Не совсем.

А потом тихо сказал:я не боюсь смерти.Она меня злит.Смерть меня раздражает,но не пугает. Когда ты есть,смерти нет.Когда есть смерть,нет тебя. Поэтому бояться ее - пустая трата времени.

....Он мучился оттого,что удар прикладом,который предназначался ему,убил молодого парня.Оттого,что не поделился коркой хлеба с товарищем.Его великие грехи подтачивали его душу.

Они покончили с собой не потому,что пережили ад,а потому,что про него написали.

И Господь посмотрел на своё творение, и сказал: очень хорошо, потому что мир его дома был упорядочен более-менее в соответствии с универсальной десятеричной системой. И он сказал книгам: растите и размножайтесь и наполняйте землю.

Я привык опираться, словно на костыли, на смутные представления, почерпнутые из разных книг.

А главное - нам выпало счастье вместе начать стареть.

Я не ищу ничьего прощения. Даже Божьего. Я просил только позволить мне исправить этот ад, насколько возможно.

И тогда я подумал, что никто не имел права красть у нас нашу молодость.

Больше всего я жалею о том, что, уходя от Лолы Маленькой с глубокой раной в сердце, почти не попрощался с ней; я даже не сказал: как жаль, что ты заболела, Лола Маленькая. Только сдержанно поцеловал на прощание - и больше не видел ее живой.

... он чувствовал себя счастливее, гоняясь за чем-то недоступным, чем глядя на то, что его окружает.

- Дома не принято было проявлять эмоции, все вели себя сдержанно, но это не значит, что мы были плохие люди.

А психиатр подобен исповеднику, которым вы могли стать.

Если бы сейчас я мог заново начать свою жизнь, первое, к чему я стал бы стремиться,- это территория счастья: я попытался бы укрепить и защитить ее, чтобы сохранить на всю жизнь.