Цитаты из книги Confessions

Довольно долго я восхищался отцом, несмотря на его ужасный характер, и старался делать все, чтобы ему угодить. Особенно мне хотелось заслужить его одобрение. Он был груб, чрезвычайно талантлив и совсем меня не любил. Но я обожал его. Потому мне так тяжело говорить о нем. Тяжело не судить его. И не осуждать.

И сказал: смотри, сын (я хотел бы, чтобы вслед за этим «сын» он добавил «на которого я возлагаю надежды» – ведь теперь между нами крепкая связь).

Лола Маленькая навсегда осталась с моей матерью. До самой маминой смерти. Лолы появлялись и исчезали в нашей семье, когда кто-то умирал.

Я помню отца только пожилым. А мама всегда была мамой. Жаль, что она меня не любила.

Да, будут вещи, которые ты наверняка знаешь, особенно когда речь пойдёт о тебе. Но есть и такие уголки души, которые, думаю, тебе неизвестны, потому что невозможно ведь познать человека до конца.

– В искусстве – личное спасение, но в  нем не может быть спасения для всего человечества, – повторил он Саре в  столовой за завтраком, сидя перед пейзажем Уржеля, в котором казалось, тоже пробуждается новый день. –Так и есть, потому что человечество безнадежно.

Я пришел к заключению, что раз Всемогущий Бог позволяет зло, то Бог – это измышление дурного вкуса.

Что такое raus, папа? – спросила Амельете, и я не смог уберечь ее от подзатыльника прикладом, потому что нечего спрашивать, что такое raus, ведь немецкий понятен всем и сразу, а тот, кто не понимает, дурной веры и за это поплатится! Raus!

Кто убивает во имя чего-либо, не имеют права пачкать историю.

Да, я оказался способен поучать. Как же легко давать советы другим!

Я же сказала: ты очень хороший.
Молчи. Не порти ничего. Живи размышляя и время от времени пиши книги. Но людей не трогай. Обходи их стороной, ладно?

И одеколон или духи – я до сих пор толком не знаю, какая между ними разница, – с необычным запахом.

В молодости я боролся за то, чтобы быть собой; а теперь смирился с тем, что я есть.

Жузеп Мария Мурререс

Загадочная вещь – ложь.

Он вообще не мог понять, отчего взрослые вечно так озабочены этим «ты меня не любишь», если любовь – это жуткая гадость с поцелуями и всем таким.

Будь проклята эта жизнь, которая преподносит нам столько смертей.

Музыкант хочет иметь инструмент, чтобы играть на нем. Есть инструмент – он играет. Коллекционер не имеет, а обладает. У него может быть десять инструментов. Он держит их в руках. Или просто смотрит на них. И – счастлив. Коллекционеру нет нужды играть.