Отец у Григоровича умер рано, Диме было восемь лет. Воспитывала его мать, она была француженкой. Поэтому мальчик плохо говорил по-русски, а будучи уже юношей долго не мог избавиться от французского акцента. Не самый лучший старт для будущего русского писателя.
Имя русского писателя Дмитрия Васильевича Григоровича мы помним с детства. Если точнее – с пятого класса. Будто вчера было – Куприн «Белый пудель», Короленко «Дети подземелья», Григорович «Гуттаперчевый мальчик». У многих в голове так и остается – русские детские писатели. В случае с Куприным очень, конечно, зря. По Короленко не скажу, не добрался. А вот Григорович … Тут все сложно.
Его карьера писателя началась очень удачно. Две его ранние повести – «Деревня» и «Антон-Горемыка» сделали ему в начале пятидесятых имя в русской писательской среде. В СССР таких называли писатель-деревенщик. Неожиданный, в целом, выбор. С восьми лет мальчик учился в Москве и Питере, французский пансион, инженерное училище, академия художеств. Деревню, простого крестьянина понимал плохо. Да и тематика была непростая – это вам не лубочное крестьянство в лаптях-кокошниках, это самое что ни на есть дно, горе, боль и кошмар.
Далее карьера Григоровича как писателя шла ни шатко, ни валко. Были несколько романов (самый известный из них «Рыбаки»), десяток повестей, два десятка рассказов. Его активно критиковали, даже те, кто сначала славил. Темы потеряли актуальность, сатира совсем слабенькая, вместо глубины чувств – эффекты. Единственная повесть, которая зашла читающей публике – уже упомянутый «Гуттаперчевый мальчик». Так и остался он в итоге даже не вторым, а третьим писательским эшелоном. Но мальчика читают исправно, вопросов нет.
Я взял для ознакомления «Антон-Горемыка». Сюжет – история из жизни обнищавшего крестьянина Антона. На наших глазах этот несчастный скатится со дна этой жизни на дно дна. И сюжет заспойлерил не я, а сам Григорович, когда придумывал название книги.
У меня с этой повестью все сложилось, книга довольно сильная, но с нюансами.
Читать все это довольно тяжело в моральном смысле. Уж больно беспросветно-тоскливая вышла история. Дмитрий Васильевич с чувством и расстановкой выдал нам не прилизанное крестьянство, как у того же Тургенева, но забитых, замученных поборами и несправедливостью людей. Людей, сильных духом, но абсолютно порабощенных душой. Людей, окруженных одними жуликами, подлецами и негодяями. Повесть, которая начинается практически как «Однажды в студеную зимнюю пору …» (совпадение?) продолжается как «Гроздья гнева» Стейнбека, где нет предела несчастий и депрессии. И предсказуемый финал. Не может повесть с таким названием хорошо закончится.
Герои неплохие в целом. Пожалуй, злодеи слегка опереточные, а добрые люди слегка истеричные, но для середины 19 века это вполне нормально. Но, в целом, типажи занятные. Сцена на ярмарке чудо как хороша. Переменчивый народ, который бежит спасать (в основном, конечно, советом), а через пять минут уже готов тебя порвать на части, тоже прекрасно сделано. Вообще, в этой книге есть много маленьких удач, отдельные типажи, сценки, диалоги.
Пожалуй, есть вопросы к языку. Мне показалось, что прямая речь нарочито простонародная. А сам текст местами не держит стиля, лезут какие-то неудачные обороты речи. Может придираюсь, но сначала вообще этот контраст между диалогами и описательной частью резал глаз. Потом он или сошел на нет или я привык.
В целом, повесть отличная. Я не пожалел о прочитанном, к тому же книжка совсем коротенькая. Но рекомендовать не буду, читать в депрессивное время такие грустные книги, наверное, не стоит. Ну или наоборот, порадоваться что бывает и хуже. Хотя … Старый анекдот «Да, душ по пятьдесят бы не помешало …» может наступит еще. Ну или нет.
31 понравилось
