Простодурсен. Зима от начала до конца

Нет, сейчас самое правильное место – кроватка. Мягкая и тёплая. Вдруг ему сегодня повезёт, и приснится старый добрый приречный сон. У всех, кто живёт у реки, сны полны воды, блеска, плеска, бульканья, журчания и других уютных речных мелочей.

– Три ха-ха! – прохохотал Пронырсен. – Это бред – откладывать яйца по осени, из таких яиц выводятся только бредни и бредятины.

Никто не знает, зачем каменная куропатка так делает. Никто не ведает, как она выбирает себе камень. Но когда её несколько раз всё же спросили об этом, она ответила просто: я же каменная куропатка. Видно, в том и было всё дело.

Как будто бы утешение действует утешительные в обе стороны достается равно и утешаемому, и утешителю.

-- Весна выживает зиму,- объяснила куропатка,- щекочет ей пятки и подмышки; зима сжимается и уходит в землю. Возвращаются птицы, весна ударяет всем в голову, и все кругом голову теряют, но приходят из-за в хорошее настроение, и надолго.

--Боясь, ты тренируешь силу духа.

Напоминал, чтобы она не забывали, сколь невероятна, загадочна и волшебна жизнь.

-- Мало что дается нам легко, Простодурыч. Главное - не сдаваться.

День опять получался полный хлопот. А Простодурсен боялся, что если еще подумает, так ненароком и еще какое дело вспомнит. Лучше, решил он, побыстрее уйти от беды подальше.

- Уте-е-енок! - крикнул он в пекарню и на улицу.
Ни слова в ответ. Полная тишина. Такая же полная тишина была до появления Утенка. Тогда тоже никто не отвечал на зов Простодурсена. И не звал его. Но тогда Простодурсен ни капли не грустил без Утенка. Теперь же он привык жить с Утенком и сразу заметил, какая рваная, занозистая и бессмысленная стала жизнь с его пропажей.

Он ведь только родился и он такой милый, ему пока полагаются лишь улыбки, добрый смех и ласковушки.

Мало что дается нам легко, главное - не сдаваться.

Вот чудеса - как же так получается: кто утешает, тот сам утешается?

Пора начинать прикармливать Пронырсена пудингом, чтобы он размяк немного. А то совсем зачерствел от долгой жизни на сухарях.

Остается Пронырсен. У него самая большая нора во всей стране. В ней он живет со своими сухими дровами, черствым хлебом и сливовым вареньем. Если его спросить, не прочь ли он завести роман, то вместо ответа он наверняка треснет тебя поленом по башке.

В голове роились пока не додуманные мысли. Погрузившись в них, Пронырсен не заметил, что он уже дома почти. Он радовался, что жизнь не хуже, не холоднее, не тяжелее и не горше, чем она есть.

Когда весна наконец решила прийти в маленькую приречную страну, она и не подумала поначалу несмело намекнуть на своё приближение - немножко здесь, немножко там. Она вам не пугливая тихоня, которая застенчиво крадётся по лесу и прячется от любого звука.
Нет, весна не робкого десятка. Она р-раз - взяла зиму за ушко, два - вытянула её на солнышко, а сама заняла собой всё. "Буфф!" - сказала весна и наступила. Везде.

Небо было красивое. С посыпкой из звезд. С тонким белым месяцем, похожим сейчас на пустую колыбельку.

- Я когда-нибудь учил тебя, как булькать камни?

• Нет.... - ты не учил.
• Тогда почему ты решил поучить кондитера, как делать марципаны?