Комната с видом на Арно

Миссис Виз была замечательной женщиной, но она была затянута в трясину лондонской жизни, а чтобы жить среди такого количества народа, необходима крепкая голова. Тот мир, в котором она вращалась, подавил ее индивидуальность; она видела слишком много сезонов, слишком много городов, слишком много людей, и даже с Сесилем она вела себя как машина — словно он был не ее сын, а некое общество ее потомков.

Еда была так себе, но разговоры произвели впечатление на девушку своим тоном изысканной скуки. Похоже, все устали от всего, и вялый энтузиазм овладевал человеком только в том случае, если он допускал какую-нибудь промашку, вызывавшую ироническую, хотя и сочувственную реакцию.

— Ты говоришь, Эмерсоны, Фредди? А ты не знаешь, из каких они Эмерсонов?
— Я не знаю, есть ли там какие-нибудь особенные Эмерсоны, — отозвался Фредди, который по духу был демократом и, как и его сестра, как и большинство молодых людей, естественным образом разделял идеи равенства, а потому тот несомненный факт, что существуют различные виды Эмерсонов, раздражал его сверх всякой меры.

— У моего отца со всеми так, — сообщил он Люси. — Пытается быть добрым.
— Мы все пытаемся быть добрыми, — отозвалась она, нервно улыбнувшись.
— Это оттого, что мы думаем, будто наше желание быть добрыми улучшает нашу личность. Но мой отец добр к людям потому, что любит их. Правда, когда люди это понимают, это их оскорбляет либо пугает.

С высот местного общества пансион Бертолини и Уинди-Корнер выглядели одинаково убого, и Люси понимала, что карьера в Лондоне сделает ее еще более чуждой тому, что она так любила в прошлом.

Наконец ей нужно было его внимание, как любой женщине нужно внимание мужчины, и она смотрела на него снизу вверх, как и подобает женщине смотреть на представителя сильного пола.

Нет, Люси, сословия должны перемешиваться, и очень скоро ты со мной согласишься. Должны быть смешанные браки, все должно быть. Я верю в демократию.

— Мы все вынуждены считаться с разными ограничениями, — отозвалась Люси.
— Иногда эти ограничения нам навязаны извне, — уточнил он, видя, что она не совсем понимает его точку зрения.
— Каким образом?
— Согласись, есть разница между заборами, которые мы сами возводим вокруг себя, и заборами, которые вокруг нас возводят другие.

— Если мисс Ханичёрч вздумает когда-нибудь жить так же, как она играет, это будет по-настоящему волнующим опытом — как для нее, так и для всех нас.

Увы! Ни надежды, ни страха,
Ни Бога в пустых небесах.
Восстав на мгновенье из праха,
Ты вновь обратишься во прах.

Люди делятся на две большие группы — тех, кто забывает встреченные ими виды, и тех, кто их помнит — не только обширные пейзажи, но виды маленьких комнат.

Разве счастье так часто встречается в мире, что мы сталкиваем его с козел, на которых оно примостилось?

И почему только все самое интересное - "не для леди"?

Если ваша жизнь, мисс Ханичерч, когда - нибудь станет похожей на вашу игру, это будет весьма интересно и для нас, и для вас самой.

Мы знаем, что в мир нас случайно занес ветер и он же унесет навсегда, что жизнь - это клубок противоречий, отклонение, крохотное пятнышко, зазубринка на безупречно гладкой поверхности. Но с какой стати расстраиваться? Давайте любить друг друга, трудиться и радоваться жизни!

В Италию приезжают вдыхать не ароматы! В Италию приезжают вдыхать жизнь.

«Truth counts, Truth does count.»

She might be forgetting her Italy, but she was noticing more things in her England.