Лесной царь

Честно? Я не смогла осилить сей гонкуровски-премиальный труд...
Я не могу читать книги, которые тянутся невозможно нудно, у меня не такая большая скорость чтения, но тут она снизилась до рекордно низких темпов!
А ведь всё начиналось очень даже заманчиво - заявление ГГ, что он "Лесной Царь", владыка всея и всех, сразу натолкнуло на мысль, что он псих. И я не ошиблась. НО. Я не ожидала, что это будет настолько скучно и нудно!
На самом деле, даже те места, которые многих смущали (про отправление нужды и проч.) - меня не сильно расстраивали. Но в книге много такого, что лично мне совсем не интересно, что не приводит к осмыслению вложенного глубокого (видимо, очень глубокого) смысла. Ну для чего мне знать какие бывают виды голубей, какие существуют методы оценки ценности рогов оленей.
Может быть, в конце будет что-то стОящее, но мои нервы не выдерживают такого чтения, поэтому повторяется история, как с "Собором парижской Богоматери"... не могу дойти до конца, я сдаюсь!

Очень странная книга. И даже не по задумке автора, а скорее из-за вещей на которых он концентрирует внимание: олени, фашисты, дети, копро-тематика, геральдика, физиология - это прямо скажем не самый стандартный набор интересов, особенно в таком сочетании. Из-за этого всю книгу мечешься между двумя крайностями: то считая, что Турнье на самом деле очень умный, то - что его теории поверхностная софистика, то думая, что он из пост-модернистского зуда натаскал отовсюду чего постранее, то - что он на самом деле одержим этими идеями.

Правда в таланте ему ни в какой из фаз отказать не получается - ну разве что в начале дневников Тиффожа, через которые довольно тяжело пробраться. Но чем дальше, тем лучше - Тиффож из обычного болтуна становится все более демонической фигурой, необычным вселенским зверем, случайно заглянувшим на землю со своими таинственными интересами. Кстати благодаря его девиантной фиксации на вторичных вещах в романе складывается очень приятное ощущение отстраненности от реальности: кругом война (про которую современники и предшественники Турнье пишут тысячи тысяч книг) - Тиффож увлеченно изучает рога оленей; пленных евреев гоняют по всей Германии - Тиффож делает себе матрас из детских волос etc. Ну и конечно вглядываться в суть вещей "Лесной царь" учит очень хорошо.

Рано или поздно все станет понятно, все станет на свои места и выстроится в единую красивую схему, как кружева. Станет понятно, зачем все было нужно, потому что все будет правильно.(с)

Роман-кружево.
Многих смутит то, из чего соткано это кружево. Гомоэротизм? Безусловно. Символизм? Заверните два. Педофилия? Возможно, наш рассказчик ненадежен, как утренний туман.
Но это не главное. Главное - любоваться, как все эти элементы сходятся в единую схему. Как складывается из абстрактных кусков мозаики целая картинка. Как становятся на место стеклышки калейдоскопа.

В "Серебристом луче надежды" героиня произносит фразу: "Если бы я читала знаки..."
Этим и занимается главный герой. Он читает знаки, и делает это так умело, так глубоко проникает в саму природу незаметных знамений, пропитывающих нашу жизнь, что знамения начинают читать его. Знаете, вот это вот высказывание про то, что если долго всматриваться в бездну, то она начнет всматриваться в тебя (и вряд ли будет довольна увиденным)? Вот. Это тот самый случай.
Любой безумец с уверенностью скажет вам, что знаки - ребята коварные. Сегодня ты толкуешь их, и вроде бы начинаешь понимать, как вся эта система работает - и вот раз, и толкуют уже тебя. Из субъекта ты превращается в объект, и символы, которые ты планировал использовать себе на благо, рано или поздно начинают использовать на свое благо тебя.
А что ты хотел, малыш? Сделки с дьяволом, пусть и твоим личным, иначе закончиться не могут. Не канон.

Книга эта похожа на зеркальный коридор - отражение собственных отражений, и читатель теряется в этом коридоре, оглядывается растерянно до тех самых пор, пока безусловно прекрасный и собирающий воедино все линии и нити финал не сложит все в единую красивую схему.
В конце концов, вся эта история затевалась ради единения, так ведь?
После того, как Господь вынул из Адама ребро, каждый из нас остался в дивном обществе одиночества, толкающего нас на поиск вторых половинок, романтики, секса и всего этого вот. Однако, как точно подметил автор, то, что разделил Господь, не собрать на земле.
Именно поэтому институт брака напоминает мне историю одного юноши, который жаждал приготовить на новый год утку. В итоге получается нечто с шестью ногами (причем пять из них - левые), гордо именуется Семейным Счастьем и торжественно устанавливается на божничку. Хотя порой сходства у Семейного Счастья с простым счастьем примерно столько же, сколько у живой утки и синим шестиногим чудовищем с сельдереем в известном месте. Однако, ритуал соблюден, и этого многим оказывается достаточно. Лишь бы не одному.

Хотя что есть одиночество, если не общество самого себя? И неужели мы сами себе настолько невыносимы, что бежим от себя куда угодно - в брак, пусть даже нелепый и напоминающий ту самую утку, к людям, которые нам даже не нравятся, лишь бы не с самими собой коротать вечера?
И если мы начинаем наслаждаться одиночеством, становимся ли мы выше предка нашего Адама, который меньше чем за неделю в раю заскучал и потребовал себе спутницу?
И становимся ли мы выше самого Бога, который накреативил всю эту сложную систему с существом, созданным по своему образу и подобию, тоже не от недостатка свободного времени?
И не есть ли мучительная непереносимость одиночества ближайшим доказательством близости Бога и человека?

Впрочем, облаченный в кокон своего безумия герой об одиночестве не задумывается. Не его это стезя - он всегда стремился к другим людям, но так как очень долго им не нравится, со временем перестал нравиться и себе. По школьному аду его, словно Вергилий, вел жирный школяр, помешанный на собственных испражнениях, а по его личному раю, устроенному нацистами - собранная из образов ангелоподобных мальчиков Беатриче. Безумие, словно обволакивающая его вата, позволяет герою без особого морального напряжения сносить тяготы, которые нормального, здорового человека свели бы с ума. Так, может быть, безумные времена - не для тех, кого смяла гусеница событий двадцатого века? Может быть, безумные времена - для безумных людей?

В конце концов, для того, чтобы стать Лесным Царем - в буквальном смысле слова Ловцом Человеков, болотным апостолом, - нужен определенный набор качеств. И мы имеем удовольствие наблюдать, как каждое событие, даже кажущееся незначительным, подводит Тиффожа к этой роли. Формирует необходимые черты. Развивает нужные навыки. Адаптируется. Эволюционирует. Становится.
Людоед. Охотник на мальчиков. Жиль де Рэ. Чудовище из сказок. Монстр, принадлежащий одновременно двум мирам. Гемафродит, но не половина Гермеса, половина Афродиты, а наполовину человек, наполовину - демон. Наполовину - защитник и спаситель, а наполовину - Лесной Царь, отрывающий детей от родителей, и заманивающий их в топи, из которых не выбраться.
Может быть, и хаос событий, творящихся с нами, на самом деле не хаос, но подготовка к самой главной роли, уготованной для нас с рождения? Может быть, отдайся мы течению нашей жизни, прекрати бултыхаться и плыть в направлении, которое кажется правильным нам, доверься течению - и приплывем куда-то, где нас будет ждать то, чего мы жаждем больше всего? Единение. Исполнение своего предназначения. Величие.

Этот роман подобен символу вечной гармонии. Свет, несущий в себе частичку Тьмы, вступает в вечный танец с Тьмой, несущей в себе частичку Света. Все в нашем мире - двойственно, и все в нем есть зеркальное отражение чего-то, что уже было или еще будет. Вся жизнь наша - бесконечный коридор отражений, в котором мы сами так запутались, что уже не знаем, где наш собственный лик, а где - его зеркальный близнец, и что становится причиной, а что следствием.
Главное - уметь читать знаки. И успеть отвернуться до того, как твоя личная бездна начнет всматриваться в тебя.
И тогда все встанет на свои места и выстроится в единую красивую схему. Как кружева.
И все будет правильно.

Так, ну эта книга потрясающая, на этом можно было бы и закончить.
При прочтении меня мотало от восхищения талантом автора, его владения словом (переводчику тоже респект, конечно) до сомнения в своей адекватности, адекватности Турнье, его редактора, издателя и вселенной в целом.
И действительно, зачем включать в книгу описание воинских чинов вермахта, систему оценки оленьих рогов, ну и конечно, всеми любимый хит от создателя «Бога Ануса»-классификацию какашек человека, животных, восхищение процессом, как это все обожествляет и делает сверхчеловеком. Но благодаря остальному наполнению книги на это можно как минимум закрыть глаза, а как максимум расценить это как часть таланта автора. Ну не может человек, который ТАК пишет подумать «хм, надо добавить побольше мерзости, а то че т скучно».
Тиффож, благодаря своей роли наблюдателя, человека, входящего в социум как будто только номинально гораздо более тонко подмечает вещи, которые обычно даже не удостаиваются внимания. При этом наблюдения эти неординарны, пронизаны сетью символов, порой понятных(или скорее имеющих ценность) только ему одному. Вообще, мне понравился Тиффож. Не потому, что я всецело разделяю его взгляды, мне просто нравятся такие мрачные, нелюдимые персонажи с интересными мыслями.
Касательно лейтмотива, а именно отношения Тиффожа к детям, то тут с самого начала понятно откуда ноги растут. Я не понимаю восхищения героя детьми, мне оно несколько чуждо и, скорее всего, я бы не взялась за эту книгу, если бы изначально прочитала менее пространное описание. Но подобные моменты восхищения детской внешностью были скорее любопытными, но никак не отталкивающими, грязными и т.д.

Книга, в ряду других лауреатов Гонкуровской премии, привлекла внимание тем, что её автор сам уже почти сорок лет, с 1972г. является членом Гонкуровской академии.
Как писал, каким видит мир и современный роман человек, большую часть жизни принимающий участие в решениях о присуждении Гонкуровской премии? Узнать это - побудительный мотив прочтения книги.
Роман читается легко, главный герой привлекателен созерцательной философичностью и обоснованной верой в собственную избранность, а текст свеж и не отпускающ даже сегодня, через 4о лет после написания и через 65 после окончания описанных событий.
Достаточно оригинальное произведение, хотя и навевающее мысли о влиянии или духе Селина.

Что из себя представляло чтение романа "Лесной царь"? Я грызла Турнье. Ну, не лично Турнье...хотя, возможно, и отгрызла бы его пакостные ручонки, коим он написал сие творение. Итак, вышеупомянутый роман мне давался тяжело. Да, временами было интересно, временами странно и неприятно но, по большей части - нудно. Однако, я сказала себя: "Давай Оксанка! Ты сможешь, это же лауреат Гонкуровской премии, и фильм сняли, ни с кем нибудь - с Малковичем. Должно быть хорошо, не сейчас - так попозже. И не такую муть читала. Давай!" Но, примерно на четверти книги я встретила вот это : "Единственная отрада — утреннее опорожнение. Быстро и аккуратно выдавил из себя отменную какашку, такую длиннющую, что ей пришлось перекрутиться, дабы уместиться в унитазе. Только умиленно глянув на этого пухленького младенца, порожденного мною из собственной живой земли, я, наконец, обрел душевное равновесие". Нет, спасибо, дочитывать не желаю. Не верю, что существует некий сакральный смысл в данном романе, который оправдывает подобные пассажи.

Все, написанное ниже, не претендует на полное раскрытие глубины и голубизны произведения.
Это было Четыре года назад, зима и холод.

И это было оглушительно мощно, как искать фильмы про энтомологов и вдруг посмотреть "Папа, дед мороз умер". Ощущение, что сидишь с открытым ртом от удивления и трепета, туда залетают мухи и откладывают личинки - это если сильно погрузиться в атмосферу книги. На самом деле некое шоковое состояние, когда и отвернуться хочется, но не можешь, до того тебя уже увлекло и засосало.
Сама книга посвящена Григорию Распутину( Не другу, не павшим детям от рук многочисленных "лесных царей") Ох как много их, как много этой страсти коренится в людях. При том, задумывались ли когда-нибудь другие, как это тяжело подавлять в себе, как тяжело с этим жить, как тяжело это контролировать. И все эти истории, чтобы оправдать себя в своих же глазах, оправдать свое грязное существование и сделать его менее невыносимым. Кто не упадет перед условиями существования, когда "вас никто любить не будет, и более того ВЫ НЕ ИМЕЕТЕ ПРАВА ЛЮБИТЬ." Это незаконно, это грешно, это аморально.
Но я как бы особого права не имею распинаться тут и призывать создать фонд поддержки латентных педофилов. Так что этот вопрос я оставлю на плаву, трогать его не надо. Зачем? Шапочно знаю всего одного такого человека и чулочно-носочно знаю его подругу, которая доверила бы ему и одного и двух своих детей на приглядеть. Так что все это очень странные материи. Да и книга не только о том. Т

Другой вопрос, сам Турнье, слог которого мне нравится. Вязкий и неприятный местами. Каким и должно быть подобное повествование, пронизанное любовью и мерзостью.
Небольшие, иногда сбивчивые идеи и мысли есть в каждой книге Турнье, наверное. Это как внезапные вспышки. Как и есть герои, которые не нужны для повествования, которые могут внезапно вспыхнуть и вдруг уйти (но это я больше про "Метеоров"). Но часто идет линия мужской школы, историй из жизни Турнье хватает, кажется, до 1976 аж мальчики учились отдельно и шалостей было немерено. Это как "Я Николя - обычный мальчик" и Мишель - мальчик совсем необычный, о котором лучше умалчивать. тут и будут вставки о Евгенике, их я хорошо помню даже спустя 4 года, а вот все туалетно-какашечные истории начисто стерлись из головы.
На этом пока все, уже за это мне можно было бы голову открутить))

На протяжении всего чтения я старалась отвлекаться и не фокусироваться на спорных моментах. Не обращать внимание на те приемы, которые использовал автор (и я не про аллюзии с легендой о Лесном царе). Я искренне старалась дать шанс, ведь не зря же книга удостоена Гонкуровской премии, попала в список 1001 книги, которые нужно прочитать. По мотивам даже снят фильм с Джоном Малковичем.. Но увыыы.. тут мне хочется кричать.

Мне очень сложно судить о книге, в которой большинство ключевых инсайтов главного героях происходят в момент испражнения кого-либо. В дополнении к факту самого испражнения, в тексте всегда присутствует подробное описание сего действия, с эпитетами и метафорами. И я не получила никакого удовольствия от чтения этих сцен или рассуждений и умозаключений главного героя перед и после них. Чем они были обоснованы мне также не стало яснее после прочтения.

Невозможно было читать это произведение "за один присест". Мне необходимо было дозировать информацию, делать передышки между главами, иначе беда.

Возможно, скорее всего так и есть, я довольно поверхностно сужу о книге, не видя самой сути и не понимая идею и невероятные возможности автора в том, как он эту идею подал. Ну, что ж, пусть так и будет. Пожалуй, я лучше буду знакомиться с классикой и "отдыхать" с помощью женских романчиков, чем пробираться, сквозь дебри говна и болота.