Хроники Амбера. Книги Корвина

– У Джулиана нет друзей, – сказала она. – Он холоден, как лед, и думает только о себе.

Порой Брэнд виделся мне таким очаровательным, внимательным, чутким и верным, что я ставил его для себя выше всех остальных родственников. Но в другие времена… в другие времена он становился таким язвительным, саркастичным и несправедливым мерзавцем, что я старался уйти от него подальше из страха, что разозлюсь и сделаю ему что-нибудь плохое.

Вероятно, правы те, кто утверждает, что при первой встрече с человеком ты просто смотришь на него и только, а во время последующих встреч между вами происходит нечто вроде ментального рукопожатия.

Джулиан наклонился и поднял с ковра оброненную Фионой вещицу.
– Твой браслет, сестричка, – ласково проговорил он. – Глупенький, и как он только посмел удрать с такой прелестной ручки! Дай-ка я его верну на место…

Самоуверенная до мозга костей и наслаждавшаяся своей самоуверенностью, она повернулась к овальному зеркалу в темной резной раме, висевшему между двумя высокими книжными шкафами, и принялась поправлять выбившуюся золотистую прядь у левого виска.

Бенедикт явился через карту Джерарда, а не через мою, и это со всей очевидностью показывало, как он ко мне относится.

Почувствовав, видимо, что я на нее смотрю, она едва заметно улыбнулась – гордячка, ясновидица, она прекрасно знала, что хороша собой, и мой взгляд ее нимало не смутил.

– Что касается Фионы, то ее все это вроде бы просто позабавило. Она всегда и ко всему относится отвлеченно и свысока. Никогда не поймешь, что на самом деле у нее на уме.

– Не могу судить наверняка, поверила ли мне Ллевелла. Ей, похоже, вообще ни до кого нет дела.