Цитаты из книги Дамское счастье

Уверенность в том, что девушка предназначена ему, мешала Коломбану ее желать.

Попробуй сам страстно пожелать женщину, завоюй её, а потом попытайся удержать - и познаешь райское блаженство.

Приказчицы были в восторге, что им удалось стравить заведующую с помощницей, однако делали вид, что это их не касается, и продолжали заниматься своим делом.

Его звали Гютен; он был сыном содержателя кафе в Ивето; благодаря покладистому характеру и вкрадчивости, под которой таилось необузданное вожделение, он сумел за какие-нибудь полтора года стать одним из лучших продавцов; Гютен готов был все поглотить и всех сожрать, и не потому, что был голоден, а просто так - ради удовольствия.

В ее представлении жизнь связывалась с благоразумием, последовательностью и мужеством.

Именно из-за женщины состязаются магазины, именно женщину стараются они поймать в расставленную для нее западню базаров, предварительно вскружив ей голову выставками. Магазины пробуждают в ней жажду новых наслаждений, они представляют собой великие соблазны, которым она неизбежно поддается, приобретая сначала как хорошая хозяйка, затем уступая кокетству и, наконец, вовсе очертя голову, поддавшись искушению.

Если хочешь выжать из людей все силы и даже сыграть немного на их честности, их следует прежде всего столкнуть с их же потребностями.

- Не с ней ли вы потом и ужинали?
- Что вы, это порядочная женщина, дорогой мой... Нет, я ужинал с Элоизой, девочкой из "Фоли". Она глупа как пробка, но на редкость забавна!
- Знаете, они ведь отомстят.
- О ком это вы?
- Да о женщинах. Они отомстят...Найдется одна, которая отомстит за всех. Этого не миновать.

Над роскошью этого варварского искусства, среди острого запаха, занесённого старыми шерстяными тканями из родных стран, полных солнца и грязи, реяли видения Востока.

- Женщина, которая мной завладеет, милый мой, еще не родилась! -(Муре).

Она была счастлива своим одиночеством, своей нелюдимостью, служившей ей убежищем.

— Сколько ни старайся, все равно ничего не добьешься. Лучше уж просто сидеть сложа руки.
И он заговорил о своем пессимизме, о буднях и невзгодах существования.

— Обеспечьте себя женщинами, и вы продадите весь мир! (...). — А знаете, они ведь свое наверстают. Но Муре презрительно пожал плечами. Все они принадлежат ему, все они его собственность; он же не принадлежит ни одной.

— Знаете, они ведь отомстят. — О ком это вы? — спросил Муре. — Да о женщинах. (...). Найдется одна, которая отомстит за всех. Этого не миновать. — Не страшно! Такая еще не родилась, мой милый. А если она и явится, вы ведь знаете…

- Если торговлей называется теперь подобный кавардак, то я в нем ничего не смыслю и предпочитаю отстраниться.

- Виданное ли дело? Магазин новинок, где торгуют решительно всем! Что это, ярмарка, что ли?

Конечно, зарабатывать деньги — это еще не все. Однако, если выбирать между беднягами, которыми переполнены свободные профессии, не обеспечивающие им даже куска хлеба, и практичными юношами, вооруженными для жизни отличным знанием своего ремесла я, — честное слово! — не колеблясь, отдаю предпочтение последним. Такие ребята, по-моему, отлично понимают дух своего времени!

Г-жа Марти не понимала этого отвращения к расхваливанию товаров; у нее была другая натура - она была из тех женщин, которые с радостью поддаются насилию и любят нежиться в ласке публичных предложений, наслаждаясь возможностью за всё хвататься руками и тратить время на ненужные разговоры.

Мысль приобрести товар, продающийся в убыток, подхлестнула в дамах всю жадность покупательницы, которая получает особое удовольствие от сознания, что ей удалось обставить торговца. Муре знал, что женщины не в силах устоять перед дешевизной.