Каспар, Мельхиор и Бальтазар

Богатые всегда вмешиваются во все. Они в самом деле ненасытны, они хотят завладеть всем, даже бедностью! Кто бы мог вообразить, что эта обездоленная, устроившаяся между волом и ослом семья привлечет к себе царя? Я сказал — царя; какое там! Трех царей, да вдобавок настоящих восточных владык с роскошной и шумной свитой, с верховыми животными и балдахинами!

Если человек приспособился к своему несчастью настолько, что изменить его положение к лучшему невозможно, значит, он достиг последней степени падения.

Каин был земледельцем, он возлагал на алтарь фрукты и зерна, а пастух Авель — мясо и сало ягнят. Но Иегова отворачивался от приношений Каина и принимал дары Авеля. Почему? По какой причине? Я вижу только одну: Иегова терпеть не может овощи и обожает мясо. Нет сомнения, Бог, которому мы поклоняемся, хищник!

- У меня сомнений нет, если рай существует — он находится в Греции и у него овальная форма олимпийского стадиона.

Что такое татуировка? Это постоянный амулет, драгоценное украшение, которое нельзя снять, потому что оно неотделимо от тела. Тело само превращено в драгоценность, приобщено к ее неувядаемой молодости.

Горе тому, кто обидит ребенка, нанеся удар по самому дорогому для него сокровищу!

— Солнце… Пред ним все немеет, говорить о нем можно лишь в недрах ночи.

Я старался напитать свой взор, сердце, душу зрелищем этого безмятежного покоя, чтобы мыслью вернуться к нему и почерпнуть в нем опору, если когда-нибудь в мою дверь постучится страсть.

Смешаться с толпой, бродить, наблюдать, примечая лица, движения, взгляды, — упоительная мечта, возбраняемая венценосцу.

Так уж устроены люди: тех, кого они любят и кем гордятся, они мучают ещё больше, чем тех, кого они ненавидят или презирают.

Изначальный смысл слова «почитать» - это «посмотреть дважды». Только тогда наслаждение, радость и счастье обретают высшую силу, имя которой – любовь.

Горе тому, кто обидит ребенка, нанеся удар по самому дорогому для него сокровищу. Пусть не рассчитывает на то, что преступление сочтут ребяческим, поскольку жертва его – дитя!

Предания питаются только нашими собственными соками. Если мы не ощущаем в них нашей собственной истории, они остаются для нас иссохшим деревом и истлевшей соломой.

Вот уже второй раз я убеждаюсь, что истинным лекарством от несчастной любви может быть только величие.

«Так, значит, это и есть власть? — спрашивает себя Мельхиор. — Неужели стать великим властителем, чье имя навсегда будет вписано в историю, можно только такой ценой — ценой смрадного месива пыток и кровосмешений?»

Счастье, наследуемое из поколения в поколение, придает людям особый аристократизм, сотканный из неведения, привычки получать даром все радости жизни, из готовности их принять, а также из затаенной жестокости — когда ее обнаруживаешь, она пугает, но она же усугубляет очарование.

...Тот, кто любит животных, должен оберегать их от людской жадности и злобы.

Разнообразие человеческой породы привлекало меня всегда. Мне кажется, человеческий дух выигрывает оттого, что может проявить себя в этом многообразии сложение, черт лица и цвета кожи, подобно тому как мировая поэзия обогащается от многообразия языков.

Эта мерная поступь — две правые ноги одновременно делают шаг вперёд, а весь корпус животного клонится влево, потом в свою очередь вперёд шагают две левые ноги, а корпус откидывается вправо, — свойственная верблюдам, львам, слонам, благоприятствует метафизическим раздумьям, тогда как диагональное движение лошадей и собак порождает лишь убогие мысли и низменные расчёты.