The Sandman: Endless Nights

Из всех книг про Песочного человека и около него эту я оценила ниже всего, из тех что прочитала, а остались ещё 10 том и Увертюры. Хотя оценка скорее не 3,5, а 3,7-3,8, но до 4 звезд не дотягивает. Сложное она оставила впечатление. Как и в основном цикле о Морфее рисовка больше отталкивает. Это совсем тоненький сборник из семи глав, каждая из которых посвящена одному из Вечных.

Вечные - не боги, потому что, когда люди перестают верить в богов, те исчезают. Но пока люди будут жить, грезить и разрушать, желать и страдать, испытывать счастье или сходить с ума, жить и влиять друг на друга, останутся Вечные, и они будут исполнять свои обязанности. Им все равно, верите вы в них или нет.

Точнее одному из коротких эпизодов в бесконечном существовании этих семерых. Рассказ про Смерть интересен, но я его уже читала в сборнике, посвященном ей. Он про беглеца от смерти и про влюбленного в неё. Про Страсть рассказ такой довольно обычный, откуда-то даже знакомый, хотя в отличие от Смерти, про него-неё я сборник не встречала. Но развязка мне вполне понравилась, да и рыжая героиня хорошенькая. Рассказ про Морфея печален и интересен, описывает высший свет существ и сущностей, собравшийся далеко-далеко в невообразимо далеком прошлом. И немного приоткрывает подробности про отношения Сна и Страсти. А ещё здесь есть молоденькая Счастье, такая милая и узнаваемая. Эти три главы-рассказа нарисованы в целом неплохо. Но дальше начинается форменный трэш. Глава про Страдание страшна и уродлива, страдание такое и есть, но тут просто смотреть неприятно. И эта маленькая глава состоит из ещё более коротких историй о... ну думаю и так понятно о чем, разных людей. Глава про Сумасшествие реально очень безумная, её очень сложно читать и понимать, но при этом именно в ней мне больше всего понравился сюжет, развитие событий, конечно, та часть, которую я поняла. Глава про ушедшего брата, хотя здесь он вполне на Земле 20 века, не совсем будто про него, там другая героиня и ещё одна героиня, а Сокрушение только появляется в кадрах, ну и производит впечатление. И короткая зарисовка про гуляющего по своему саду Судьбу. В томах основной серии это уже было, в целом ничего нового про него не рассказано. Этот том я у себя оставлять не хочу, в отличие от всего остального собрания. Но может ещё передумаю.

«Вечные ночи» – продолжение основной ветви культовой серии графических романов The Sandman, повествующей о Песочном человеке и его семье.

Изданная впервые ещё в 2003 году, спустя семь лет после завершения серии (как известно, та закончилась «Бдением» в 1996, хотя были и спин-оффы о второстепенных персонажах, и «Ловцы снов» в 1999 году), на русском языке эта книга была впервые выпущена в прошлом, 2020. И для каждой из историй в ней Нил Гейман выбрал своего художника.

Именно так: идея была в том, чтобы собрать художников, чьи работы я люблю, и позволить им делать то, что я у них люблю.

Семь Вечных – семь глав.

«Хотя истории из этой книги можно читать в любом порядке (или беспорядочно), история Сокрушения идёт следом за рассказом о Сумасшествии» – отмечает Нил Гейман. Но при прочтении сложится впечатление, что все они на своих местах.

Открывает сборник часть – нет, не о Сне, как об основном персонаже серии – а о Смерти. Глава I. «Смерть и Венеция» (в названии действительно есть отсылка к «Смерти в Венеции» Томаса Манна) была иллюстрирована небезызвестным для читателей знающих остальные книги серии Ф. Крейгом Расселом, который не только прежде работал с Гейманом, но также и трудился над «Бэтменом». В этой непростой и довольно мрачной главе, которая получила награду Айснера за «Лучший графический рассказ», один человек чувствует себя защищённым от Смерти в своём дворце в Венеции, где находится не в одиночестве. А другой – вспоминает о встрече и стремится к ней вновь, отправляя своеобразные послания. Нил Гейман хотел, чтобы над этой главой работал известный художник Мёбиус, тем более, что его зарисовки Венеции впечатлили английского писателя. Но тот, увы, так и не нашёл для этого сил по состоянию здоровья.

— Милорд! Люди умирают! — Так прибери тела или собери из них нечто художественное. И не беспокой меня.

Глава II, «Изведав страстный пыл желанья», досталась для иллюстрирования известному своими чувственными рисунками итальянскому художнику Мило Манара, которого можно знать по «Индейскому лету» . Главная героиня, Кара, отмеченная Страстью, успешно ломает «четвёртую стену», обращаясь напрямую к читателю, чтобы поведать ему свою историю, полную желания. Основанная на истовом «хочу» по отношению к одному мужчине, история демонстрирует, к чему всё это приведёт.

— Мне не нужен мужчина, которого можно купить зельем. Да и не верю я, что твои зелья работают. — Они не то чтобы вовсе не работают. Они придают юноше или девушке храбрости сделать первый шаг — посмотреть, взять за руку, улыбнуться, — хотя раньше они бы лишь отвернулись и вздохнули.

Глава III, «Сердце звезды», за авторством Мигельаншу Праду, будет интересна знатокам других комиксов, которые тут же увидят отсылки к «Зелёному Фонарю», а то и к «Стражам Вселенной». История поведает не только о далёком прошлом Вечных, но и о причине разлада Страсти и Сна. Глава, что примечательно, относится к последнему, но демонстрирует всех членов его семьи.

Глава IV, «Пятнадцать портретов Страдания», одна из самых тёмных и гнетущих. Наполнение её с художественной точки зрения, созданное Бэррон Стори и Дэйвом Маккином (именно он создавал многие обложки для серии), своеобразно и будето пропитано болью. Боли много и в каждом из «портретов», многие из которых представляют истории людей в самые трудные времена их жизни. Особенно примечательна глава 13 «портретом», в котором есть определённый экзамен, части которого погружают лишь сильнее в безысходность:

Сформулируйте аналогию, основанную на солевой природе слёз (либо моря) и соли как вещества, которое добавляет блюду вкус, пикантность и аромат. (Экзаменуемым рекомендуется обратиться к образу либо третьей дочери Ллира, либо жены Лота, но не к обеим.)

Глава V, «Уйти внутрь», посвящена Сумасшествию. Благодаря иллюстрациям Билла Сенкевича, эта часть является одной из самой запоминающихся в визуальном плане. Чёрно-белые наброски сменяют детальные яркие рисунки, реализм мешается со схематичностью, границы нарушаются вновь и вновь, и лишь рыбки кругом продолжают свой путь. Коллажи и хаос. Что же в ключе сюжета, то пятеро безумцев отправляются спасать Сумасшествие. И каждый – о своём.

Напоминает мне историю про пожар в дурдоме. Все доктора и санитары перепугались, мол, а-а-а, конец, мы все умрём. А потом параноики тихо вывели всех из здания. Они ведь и ждали самого худшего, так что проверили все входы и выходы. И оказались готовы.

Глава VI, «На полуострове», художником для которой стал Гленн Фабри, известный по обложкам к серии комиксов о «Проповеднике», представляет собой историю о Сокрушении, Сумасшествии и археологах, которые обнаруживают действительно странное на одном из итальянских полуостровов. Глава во многом появилась благодаря Алозиусу Лафферти и его «Продолжению на следующем камне» .

Его ладони держали меня так же крепко, как будущее держит настоящее.

Заключительная VII глава, давшая название книге («Вечные ночи»), была создана Фрэнком Куайтли, и отлично смотрится в качестве заключения. В ней – коротко о Судьбе. О его слепоте и книге, которая хранит истории. Более того – Вселенную. И хотя перенести её можно было бы в любую часть книги, здесь она смотрится наиболее верно. Как поставленная точка.

Отсылок в книге множество.

Многие из них не упомянуты в рецензии. И к «Маске Красной Смерти» Эдгара Аллана По, и к «За закрытыми дверями» Сартра. Да что там, даже к «Ружьям Авалона» Роджера Желязны, из которых была первыми же страницами обыграна цитата:

Я часто говорил, что хочу умереть в своей постели, но имел-то в виде – чтобы, когда я состарюсь, на меня наступил слон в то самое время, пока я буду заниматься любовью.

Перечислять все отсылки, радуясь их нахождению и пониманию, можно столь же долго, сколь делиться впечатлениями о данной книге. Но – что удобно – в печатной версии есть отличный раздел «Примечания», в котором разбирается многое, вплоть до значения имён. Прежде же представлены короткие биографии всех иллюстраторов данного сборника. Благодаря всему этому и введению от автора, впечатления о «Вечных ночах» остаются самыми приятными.

Впрочем, для тех, кто только планирует знакомство с The Sandman, можно всё же попробовать начать его с первого тома серии, после неё уже приходя к «Вечным ночам». Тогда всё действительно сложится.

Он всё твердит об историях, мой брат. Позволь открыть тебе сюжет всех его проклятых историй: «кто-то хотел чего-то». Вот и всё. Чаще всего ещё и получил.

Рецензии на цикл о Песочном человеке и Вечных:

https://u.livelib.ru/reader/wonderlust/o/tduuix4m/o-o.jpeg">

The Sandman. Песочный человек. Книга 1. Прелюдии и ноктюрны The Sandman. Песочный человек. Книга 2. Кукольный домик The Sandman. Песочный человек. Книга 3. Страна Снов The Sandman. Песочный человек. Книга 4. Пора туманов The Sandman. Песочный человек. Книга 5. Игра в тебя The Sandman. Песочный человек. Книга 6. Притчи и отражения The Sandman. Песочный человек. Книга 7. Краткие жизни The Sandman. Песочный человек. Книга 8. У Конца Миров The Sandman. Песочный человек. Книга 9. Милостивые The Sandman. Песочный человек. Книга 10. Бдение

Возвращение во вселенную Нила Геймана «The Sandman. Песочный человек» довольно мучительное. «Вечные ночи» получились не страницами из нерассказанного, а попыткой склеить дискретный мир Морфея, который таковой не только в силу постмодернистского безумия, но и долголетия. Семь портретов семьи Вечных по большей части цепляют графической свободой, нежели историями, которыми славится Гейман. Все они пришли из разных эпох, и индивидуальность художников в сборнике как никогда разобщает Вселенную, хотя виузальная эклектика и была изюминкой цикла.

С целостностью разобрались. Но если разъять том на главы, что останется читателю? Разговор о боли и фантазмах, насыщающих человеческое существование. Вечные являются самым простым людям, пробуждая в них стремление совершить поступок, чувствовать свою миссию. Разве, кроме Судьбы, но тут особенный разговор. К нему ведет заглавие, вынутое из мистичного Уильяма Блейка. И палитра «сладостной отрады» или «сумрачного ада» разворачивается на каждой странице графических новелл.

Со «Смертью и Венецией» Ф. Крейга Расселла русскоязычные читатели знакомились раньше, в сборнике, посвященном Смерти. Великий интерпретатор классики, художник превращает горько-ироничную новеллу Геймана в изящный карнавал. По сюжету некий граф (подразумеваем Казанову) смог обмануть смерть . Он проводит на некоем острове бесчисленные ночи в кутежах и извращениях. Безудержное рококо чередуется с нуарным повествованием о мальчике, который стал солдатом, чтобы приносить жертвы Смерти. Он-то и нарушает оказавшееся невечным бытие сладострастников, впуская к ним ту, которой служит. Это история о великом обмане жизни и конечности всего, заставляющая восставать против тщеты и обреченности.

Не удивительно, что встреча со Страстью досталась Мило Манаре. Мастер эротической иллюстрации, Манара самым фантастическим вещам придает плотскую осязаемость. И тоже прекрасно работает с костюмным материалом. В новелле «Изведав страстный пыл желанья» Гейман предложил иллюстратору доримскую Британию. Но читатель видит красочную, чуть ли не пасторальную жизнь фигуристых поселян в первобытных одеждах. Их бытие состоит из секса и войны. И обнаженное тело в любой момент может оказаться вовлеченным в насилие и кровь. Сам же сюжет – еще одна вариация древнего мифа о женщине, жестоко мстящей за смерть своего мужа. Холодая расчетливость ходит рука об руку с верностью и страстью.

И это неожиданная сторона для Вечного, придуманного Гейманом. Обычно Страсть провоцирует на хаос и разрушение, как в новелле «Сердце звезды». Художник Мигельаншу Праду использует пастель и обычные фреймы для сюрреалистического собрания сущностей. Это очень редкое для вселенной воплощение гармоничного, в чем-то детского взгляда. И хотя события, в общем-то, драматичные, читатель до конца с улыбкой наблюдает за тусовкой Вечных и звезд. Здесь прекрасным образом работает парадокс, придуманный Гейманом. Как визуализация абстрактных категорий сна, сумасшествия, судьбы и так далее не есть антропоморфное воплощение, а их сущность, так и милые человечки с языками пламени на головах не воплощение звезд, а сами звезды. Писатель помнит об измерениях и их свойствах, позволяя художникам использовать любые приемы без подозрения в нелогичности. Так мы видим в ограниченном виде то, что не под силу увидеть целиком из своего измерения.

Разламывать границы измерений в сюрреалистическом хаосе Гейман позволил Бэррону Стори в «Пятнадцати портретах Страдания». От работ Стори испытываешь физическую боль. Гений Дэйва Маккина как дизайнера еще и тексты представляет как необъятный пунктир, нелинейность, заставляя всматриваться в мелкие, еле различимые изображения, вчитываться в нечитаемые надписи. Такого ли хотел автор? Сложно сказать. Философичные сентенции Геймана практически погребены под визуальной частью.

Нечто подобное делает и Билл Сенкевич в новелле «Уйти внутрь». Сумасшествие он видит как сочетание абстрактных цветовых пятен и черно-белые примитивные контуры. Но это всё же история о людях, отвергнутых «нормальным» обществом. Собрание фриков помогает излечить травму главной героини. Перенасыщенная символами графическая составляющая создает ощущение вихря, вырывающего из обыденности и возвращающего в нее. Краткие жизни одновременно важны для проживающих их и ничтожны в масштабах космоса. И немного фансервиса. Пока Сумасшествие наблюдает и рассеивает по пространству своих любимых аквариумных рыбок, Сон является в своем перерожденном обличье. Для оплакивающих Морфея это маленький бальзам на душевную рану.

Отношения со временем в сборнике – тоже часть игры. Это и перемещения по эпохам внутри истории, и вольное совмещение миллионов лет под одной обложкой. Читатели встречаются с земной историей, видят дальний космос, когда Счастье еще маленькой девочкой. А «На полуострове» с Гленном Фабри время решило дать людям шанс заглянуть в будущее технологий. И только Сокрушение, давно отрекшийся от семьи, сможет уберечь наивных искателей приключений от катастрофы. Кстати, эта новелла, как и «Вечные ночи» Фрэнка Куайтли в художественном отношении довольно заурядна. Фабри рисует бытовую мелодраму с ясной фабульностью, сочным и внятным цветовым решением. А Куайтли, следуя рекомендациям автора текста, воплощает уже знакомый сад Судьбы полупрозрачной акварелью, трогательно и примирительно ставя точку.

В итоге «Вечные ночи» для всей эпопеи необязательны, местами вторичны. Но как признание в любви и верности саге – должно занимать место в личной библиотеке фанатов. Главное, что здесь нет натужного склонения перед коммерцией. Это искреннее желание творить из старых кубиков, задержать уходящее.