Знак четырех

"...Would you think me impertinent if I were to put your theories to a more severe test?"

"On the contrary," he answered, "it would prevent me from taking a second dose of cocaine".

В этом жестоком мире хуже всего, когда зло совершается умным человеком.

— Из всех представителей рода человеческого самый опасный — одинокая женщина без дома и друзей. Этот безобиднейший и даже, может быть, полезнейший член общества — неизменная причина многих и многих преступлений.

Придется ему быть осторожнее, потому что здесь может найтись кое-кто похитрее его.

Мы не вольны в нашей любви, но управлять своими поступками в нашей власти.

— Уотсон, наш спокойный отдых в деревне, по-моему, удался как нельзя лучше, и я, несомненно, вернусь завтра на Бейкер-стрит со свежими силами.

— Вы слышали новость, сэр? У Каннингемов, сэр?
— Опять ограбление?
— Убийство!

Ах, сколько зла на свете, и хуже всего, когда злые дела совершает умный человек!

ГЛАВА I. СУТЬ ДЕДУКТИВНОГО МЕТОДА ХОЛМСА
Шерлок Холмс взял с камина пузырек и вынул из аккуратного сафьянового несессера шприц для подкожных инъекций. Нервными длинными белыми пальцами он закрепил в шприце иглу и завернул манжет левого рукава. Несколько времени, но недолго он задумчиво смотрел на свою мускулистую руку, испещренную бесчисленными точками прошлых инъекций. Потом вонзил острие и откинулся на спинку плюшевого кресла, глубоко и удовлетворенно вздохнул.

Я никогда не гадаю. Очень дурная привычка: действует гибельно на способность логически мыслить.

Вся моя жизнь – усилие избавиться от пошлости земного существования. Подобного рода маленькие загадки помогают осуществлению этих усилий.

Обстоятельства слишком серьезны, и колебаться нельзя.

Порой казалось, что он решает предлагаемые ему загадки не разумом, а каким-то вдохновенным чутьем, но на самом деле все его выводы были основаны на точной и строгой логике.

— Вся моя жизнь — сплошное усилие избегнуть тоскливого однообразия будней.

«Освещенные окна магазинов бросали через улицу, полную пешеходов, полосы слабого, неверного сияния, в котором, как белые облака, клубился туман. В бесконечной процессии лиц, проплывавших сквозь узкие коридоры света, — лиц печальных и радостных, угрюмых и веселых, — мне почудилось что-то жуткое, будто двигалась толпа привидений. Как весь род человеческий, они возникали из мрака и снова погружались во мрак.»

— Общее правило таково, — сказал Холмс, — чем страннее случай, тем меньше в нем оказывается таинственного. Как раз заурядные, бесцветные преступления разгадать труднее всего, подобно тому как труднее всего разыскать в толпе человека с заурядными чертами лица.

— Какого чёрта он стучится в собственную дверь!

— Вот видите, Уотсон, никаких тайн и уловок. Им как-то удалось оформить всё официально, и теперь они считают, что бояться нечего. Что ж, у нас один выход: идти напролом. Вы вооружены?
— Вот трость!
— Ну ничего, как-нибудь пробьёмся: «Ведь трижды тот вооружён, кто прав». Мы просто не можем дожидаться полиции, положение не таково, чтобы педантично блюсти букву закона… Поезжайте, пожалуйста. Будем пытать счастья вместе, Уотсон. Нам ведь не впервой.