Когда закон становится законом джунглей, быть объявленным вне закона — большая честь.

Он не отрицал того, что каждый обязан отдать жизни долг, расплачиваясь за свое появление на свет. Но для тех, кто посвятил себя борьбе за другую, лучшую жизнь для всех, давать ее новому существу — дело не первостепенной важности. Эти люди совсем не торопятся повторять себя в детях, чтобы обречь их на существование в мире, который сами осуждают.

За истязание детей суд в любом государстве лишает отцовства. А за истязание народа ООН должна была бы иметь право вводить свои войска, лишать страну суверенитета.

Тот,кто ничего не просит,иногда получает многое.

Самопожертвование женщины всегда берет вас в тиски и чуть утомляет своей мелочностью.

Меня ужасает не только то, о чем вы думаете, не то, что вас могут лишить вашей привилегии, а сознание, что, даря женщине любовь или насилуя ее без любви, с ней делают одно и то же, и она находит в этом радость лишь в зависимости от отношения мужчины.

— Смешно сказать, Мария, — неожиданно выпаливает он, — но те, чье призвание — бороться за счастье других, зачастую не думают о своем личном счастье, если не сказать — просто отворачиваются от него.
— Знаю, — говорит Мария.
— А ведь куда лучше защищаешь то, что с кем-то разделяешь… Более того, если не выполняешь своего долга в отношении других, то не выполняешь его и в отношении себя…

Великодушие,мужество наиболее неподдельны тогда,когда видны их пределы.

Тот,кто спасает вас,приобретает на вас права-от этого никуда не уйти.

неопределённое будущее не возместит сегодняшнего счастья

моё лекарство - это ты

кто хочет достигнуть цели, должен думать и о путях к её достижения

идти на риск из гордости - право каждого, но лишь в том случае, если ты не подвергаешь риску других

когда закон становится законом джунглей, быть объявленным вне закона - большая честь

«Ты выбираешь смерть, чтобы я осталась жить. Это великодушно, Мануэль, но не такого великодушия я от тебя жду. Откровенно говоря, мне бьпо бы трудно умирать, зная, что этой ценой ты остаешься жить. Ведь если от двоих отнять одного, в любви это равно нулю».

— Эти люди, к сожалению, хорошо знают классику, — говорит Мануэль. — Еще Макиавелли советовал бесчестить противника.

— Вокруг нас — ад. А в аду не устроишь себе рая.

Нет любви, которая не нуждалась бы в передышке.

Разве ошибками одних могут быть оправданы преступления других?

Страсть быстролетна. Если иная для нас и бессмертна, значит, некая драма, смеясь, ее прервала и увековечила в рамках эпохи. (с) Нимье