Повести

Помню с детства. Тогда искала у Гоголя страшного или смешного и читала все подряд (кирпич "Мертвых душ" пугал объемом и ужасно не понравился "Тарас Бульба" -

Наткнулась на эту небольшую повесть. И обрела на всю оставшуюся жизнь эталонный образец истории любви. Без иронии и сарказма. Мое внутреннее устройство более ориентировано на зрелость и старость, чем на юность. Простым арифметическим подсчетом: сколько той молодости? Ну двадцать лет, исключая детство и пубертат - с пятнадцати до тридцати пяти. Хорошо - до сорока. А что потом? Доживать? Искусственно молодиться, чувствуя себя глубоко несчастливой, если не удается?

Не может, не должно быть так, чтобы половина человеческой жизни изначально предназначалась в отсев: отсель досель живете, а дальше - хоть длите бессмысленное существование, хоть так лягте, да помрите. Все равно, что иметь большую квартиру, в половину комнат которой стаскивать всякий ненужный хлам, а потом вовсе запереть и ключ выбросить. Для вящей надежности, забив досками. И жить во второй половине, богато и модерново обустроенной. Поначалу. Модное сегодня вызывает недоумение завтра, смешно послезавтра и превращается в уютное ретро некоторое время спустя. Чего тогда ты добился всеми усилиями? Нет,

Герои "Старосветских помещиков" были когда-то молоды и Афанасий Иванович даже увез увозом Пульхерию Ивановну, которую не хотели отдавать за него подобру. Но то так давно было, что за давностию лет успело уж и забыться. Да оно и неинтересно. А что интересно? Варить варенье из груш и слив, настаивать водку на шалфее; золототысячнике и персиковых косточках; солить грибочки счабрецом, гвоздикой и волошскими орехами. Потчевать всеми этими вкусностями друг друга и завернувших в гости соседей, выслушивая многозначительные рассуждения о французе, сговорившемся с англичанином, чтобы снова на нас Бонапарта выпустить.

Жизнь, которая может производить впечатление растительного существования: встали-поели-посидели-закусили-вздремнули-поели-легли спать, а можно взглянуть на нее иначе. Оазис нежной заботы - немного навязчивой, как у матери, укутывающей чадо шарфом или бабушки, пичкающей калорийными вкусностями; но такой уютной и теплой. С потрескиванием соломы в печах и пением дверей (всякой на свой лад) и побрехиванием дворовых жучек с барбосами. И все-то сыты от пуза в незамысловатом этом быту: дворовые девки объедаются вкусностями из кладовой, хуторские родичи их и кумовья задарены хозяйскими припасами, гуси с гусятами и свиньи с поросятами благоденствуют. Почти по Екклезиасту:

сколько ни тащут из господских кладовых, они не оскудевают.

Знаете отчего? Потому что истинная любовь что-то такое делает с миром, что позволяет накормить его пятью хлебами и двумя рыбами. Здесь подлинная, пусть не такая зрелищная и яркая, как у Ромео и Джульетты, пусть тихая и приземленная, и производящая впечатление неказистое. А вот поди ж ты, уходят из мира ее носители и словно ось из него вынимается. Все обессмысливается, все прежде правильное и соразмерное разваливается на куски и болото существования без любви с сытым хлюпаньем втягивает в себя обломки. И тогда понимаешь, какому чуду довелось тебе быть свидетелем.

Хотелось бы написать, какая светлая повесть. Светлая, но очень печальная.
А поведает нам Николай Васильевич о жизни немолодой семейной пары - Афанасии Ивановиче и Пульхерии Ивановне Товстогуб. Детей у них не случилось, и жили они ради друг друга. Обращались друг другу они исключительно на вы.
Пульхерия Ивановна занималась домом, все бремя правления лежало на ней, а Афанасий Иванович лишь изредка ездил к косарям и жнецам и смотрел довольно пристально на их работу.
Семейная чета, по старинному обычаю старосветских помещиков, очень любила покушать.
Даже когда мужу не здоровилось, Пульхерия Ивановна предлагала откушать кисленького кефирчика.
В общем, старички, как их называет автор, вполне довольны своей жизнью. И все бы хорошо, но из дома убегает хозяйская кошка., а это явный предвестник смерти. Гоголь здесь верен себе - без мистики никуда.
Жизнь Афанасия Ивановича стремительно меняется со смертью жены. Вот уж действительно - любовь до гроба.
Ну и отдельно упомяну о шикарных описаниях природы, помещений, комнат. Одни поющие двери чего стоят...

Пушкин, Гоголь и Чехов- окна в божественную, словно нерукотворную словесность. Иногда распахнутые, иногда приоткрытые, но неразгаданные, не поддающиеся анализу. Есть что-то магическое в простом пушкинском словосплетении: "уж небо осенью дышало, уж реже солнышко блистало.." Но Гоголь.. Это уже тёмный мерцающий космос. И на этом окне кошка, как самое мистическое животное.

"Старосветские помещики"-сюжетно незамысловатая история, в которой смешаны лёгкая ностальгия по старинному патриархальному помещичьему быту, хозяйству, серьёзному как химическая лаборатория, дому, где поют двери, самому малороссийскому целебному воздуху ; два добрые старичка и капелька мистики. Текст (прошу прощения за это сухое канцелярское слово) гениален до запятой. Не могу грамотно аргументировать, но уверена. Большой чайник, на котором чуть стерлась позолота, с настоем душистого разнотравья.

И ещё это история о любви, любви, которой "сейчас уже не делают". Гоголь именует это явление "привычка", но это больше чем привычка. Это то самое библейское "и станут двое единой плотью". И так трогательна Пульхерия Ивановна в своей предсмертной заботе о муже, который останется одинешенек. И так сочувствуешь Афанасию Ивановичу, льющему совсем не скупые мужские, но и не детские, капризные слезы по ушедшей жене. Это узы не условные, не формальные а именно цветущие и костенеющие  в том времени, в том саду, где постоянно варится варенье..
Сад, где постоянно варится варенье и дверь, жалующаяся "батюшки, я зябну" - ностальгическая картина потерянного рая. И жизнь старичков- в общем-то непримечательная, но добрая, кроткая, и, в конечном счете праведная.
А "Старосветских помещиков" я бы внесла в десятку лучших русских классических произведений.

До школы мои родители отправляли меня на летние пол года из Ленинграда в деревню… И мы кидались там «собачками» - только уже будучи старшеклассником я узнал, что это репейник. Собачки и собачки. И тут, спустя 40 лет они выстрелили…, у Гоголя:

Абсолютная достоверность цитаты, эффект дежавю из жизни. Безупречная точность языка и каждого слова. И крайне произвело впечатление то, что репейники вторично вышли на сцену на следующий день, когда жена их выудила из нарядных усов Чертокуцкого. У Гоголя играет всё, даже репейник…

Сама история – анекдот о помещике, позвавшем генерала с другими офицерами на обед и посмотреть коляску для покупки. Загулявший помещик проспал до обеда, когда гости уже подходили к его дому. Гости, нежданные гости… Ну, он прячется, конечно в коляску. Гости самочинно решили коляску посмотреть в отсутствие хозяина. Генерал увидел Чертокуцкого и… промолчал, офицеры собрались и уехали. И всё. И всё!

• А, Вы здесь!... – сказал изумившийся генерал.

Здесь не так важно что рассказано, важно – как. И безупречная концовка – оборвав повествование на полуслове, автор заканчивает историю, рассказав всё.

Ай да Гоголь! Ай да молодец! До чего же тонко получается у него высмеивать человеческие пороки. Фабула повести - мелкий чинуша, описывающий свою жизнь посредством дневника. Его мысли в начале повествования вполне логичны и понятны. Герой негодует по поводу несправедливости в жизни: кто-то чин повыше имеет, кто-то жалование побольше получает, кто-то сапоги за тридцать рублей покупает... А вот если бы он сам таковые привилегии от судьбы получил, ух каким молодцом бы стал! Но герой рвения к службе не проявляет, интересу к чему-то новому тоже. Знай себе лежит на диване после обеда да думы тяжкие думает, фантазии разные фантазирует. Как результат, думы эти да фантазии заводят его в пучину сумасшествия. То собаки разговаривать начинают, то носы человеческие на Луне живут (от того мы их и не видим, кстати). Жалко, конечно, человека стало мне. Но потом в голове всплыла бабули моей фраза: "Дурные мысли - от безделья. А от дурных мыслей - все болячки". В общем, не болейте, люди добрые.

Удивительно трогательная и мудрая повесть о стариках, по нашим стандартам просто немолодых людях. Помещикам Афанасию Ивановичу и Пульхерии Ивановне соответственно 60 и 55 лет. Афанасий Иванович был некогда секунд-майором, камзол шитый носил и даже увозом Пульхерию Ивановну за себя взял, не хотели родители за него замуж отдавать. Но сейчас он уже и сам не помнит, как это было, да, и что это было вообще. Детей Бог супругам не дал, потому всю заботу они направили друг на друга. В их чувствах не было лжи и фальши, а какой-то уют и в отношениях, и в доме. Жили помещики тихо, мирно в своем мирке, который сами для себя создали. Дворня их обворовывала, а те и не замечали, точнее не обращали внимание. Пульхерия Ивановна хозяйкой хорошей была. Везде чистенько и уютно у нее. Грибочки, вареньице, наливочка. Поели, поговорили, посидели, гостей приняли, угостили и спать легли. Всеми делами заправлял приказчик. В таком русле и текла жизнь. Скажете скучно? Кому как. Человек может быть счастлив только потому, что другой рядом, что есть взаимопонимание и покой, что никого не надо хоронить, что, в конце концов, войны нет! Не так это и мало.

И вот случилась беда. У Гоголя без мистики никак, даже в такой чисто житейской повести она присутствует. Пульхерии Ивановне был знак, что она умрет. Вообще-то она сама так решила и никто уже не мог ее в этом переубедить. А как решила так и случилось. Отдала последние наставления и распоряжения, касались они дальнейшей заботы о Афанасии Ивановиче, и как тихо жила, так и отошла.

А вот поди ж ты, не унесло. Так и не оправился от горя Афанасий Иванович.

Помню, когда мне было еще лет двадцать, мама говорила "Ты, как Пульхерия Ивановна". Не понимала и обижалась, неужели и я такая скучная, нудная, неинтересная? Цветочки, сундучки, картиночки, клубочки, лоскуточки, грибочки. А сейчас понимаю почему она так меня называла. Мама во мне той видела меня нынешнюю.

С интересом последнее время слушаю беседы Татьяны Черниговской, ученого в области нейронауки и психолингвистики, профессора, член-корреспондента РАО. Татьяна Владимировна не устает повторять "Читайте Гоголя! Это же глыба, это же талантище!" Она, конечно же, права, а то, что великий гений не находит отклика в моей душе, то отношу это к странностям своей натуры, а не Николая Васильевича.

Эта повесть, дневник-исповедь Аксентия Поприщина. Мелкий клерк департамента, который перья чинит и бумаги переписывает, влюбленный в театр и дочь своего директора. Маленький человек, размышляющий о человеческой ценности, желающий исправить то, что неправильно. Описание нравов и порядков, отношений между людьми, социального расслоения общества. Действительность через призму душевнобольного человека.

Процесс безумия начинается с голосов, затем чтение писем от одной собаки к другой, далее "захочу и стану генерал-губернатором" и вот " Я, король Испании!" Записки становятся все непонятнее, мысли сумбурнее и невероятнее. Уволенный с департамента Поприщин готовится предстать пред царем, а для этого шьет мантию и ждет депутатов.

Действительно быстро, если в первой главе, датированной 3 октября, еще только намеки на безумие, то примерно в феврале следующего года уже клиника. И если в начале повести еще можно поулыбаться над нездоровыми мыслями и выводами, то в конце совсем не смешно. Жалкий и беззащитный человек в больнице для душевнобольных, где лечение мании величия заключается в избиении и обливании холодной водой. Последняя глава полностью сходит в минор и тут

Очень неоднозначное отношение остается после прочтения, возникают ассоциации с личностью самого автора. И где она та грань, между нормальностью и ненормальностью?

Неожиданно коротенькая совсем история вызвала сильные чувства. Возможно, потому что не так давно узнала, что это - терять человека, с которым всю жизнь бок о бок, и без которого сразу пустота в простых повседневных вещах, и все напоминает о нем, каждая мелочь, каждая деталь быта - вот это он любил, а это нет, вот это он так готовил, а без него уже все не то, все по-другому.

У меня такой человек - бабушка. И пока читала бытоописание пусть и не простых старичков, помещиков как-никак, все ее вспоминала. Очень уж по-доброму описывает автор героев, невольно симпатизируешь их гостеприимству и отношению к гостям и друг к другу. Возможно, такая доброта и участливость свойственна всем старичкам, сами они уже не могут жить на полную, но послушать, как живут другие, любят и никогда не отказываются.

И вот живут они всю жизнь вместе, и каждый день похож один на другой, и с нашей, молодежной точки зрения живут они скучно - ну что там, сплошь еда на уме. А для них это жизнь, живая и настоящая. Которая безвозвратно ломается с уходом одного из них. И уже не будет как раньше.

И мы не знаем, была ли в их отношениях когда-либо большая любовь. Но они прожили вместе жизнь, и боль потери неописуема, даже если кажется, что со временем просто привыкают к тому, что этот человек всегда рядом, вертится вокруг, чем-то своим повседневным занятой. И ощущение вырванной этой части жизни, которую уже не вернуть, автор передал мастерски, очень трогательно.

Звезду снижаю за нудноватые описания в начале повести, нет, они, конечно, красочные и тоже мастерские, и наверняка найдутся ценители, которые придут от них в восторг. Но для меня они едва не стали причиной бросить такое хорошее произведение, потому что хотелось уже к делу ближе, к сути, а автор все про дубы да двери поющие. Не люблю красивости. А в остальном повесть чудесная и эмоциональная.

Из всего читанного мною незаконченного это - было лучшее. Очень жаль, что нет окончания. Мог вы выйти отличный роман. Написано в лучших традициях классики. Неспешная деревенская жизнь, нравы и обычаи помещиков, незатейливое сватовство, прекрасная завязка сюжета, отлично раскрытые характеры героев: на свой манер железная леди - тетушка Василиса Кашпоровна, робкий и невнятный Иван Федорович, хитрый и предприимчивый Григорий Григорьевич. Гоголь своеобразно пишет, его тонкая ирония хорошо известна читающим и вызывает приятную улыбку. И только я вошла во вкус... Жаль, очень жаль, что нет продолжения. Буду ходить додумывать теперь, что бы там могло быть дальше по сюжету. Можно даже конкурс было бы организовать на самое интересное продолжение.