Та сторона, где ветер

Генка промолчал. Зачем говорить зря?

Все зависит от настроения. Можно сказать про такую погоду: слякоть, а можно и по-другому: циклон с зюйд-веста, несущий штормовую облачность и порывистые дожди. От таких слов гудение ветра делается радостным и торжественным, а случайные проблески солнца напоминают вспышки праздничного салюта.

На реке не было глухой тишины. На правом берегу, за лесом, шипели и тяжело отдувались товарные составы. Прогудела машина. Потом долетел тихий, но отчетливый обрывок разговора:
– Витька, бородатый тип, отдай мою фляжку…
– Не отдам…

А вскоре выяснилось, что для дальнейшей работы над проектом отец должен оставить работу в городе и, как выражалась бабушка, «бежать в леса». Мать, когда услышала такие новости, сказала:
– На хвосте мочала – начинай сначала… Я в твоем рюкзаке картошку держу. С чем поедешь?
– Я уже новый купил, – сказал отец.

– Я возьму соленый огурчик?
– Ты голодный?
– Нет. Владик говорил, что соленые огурцы морем пахнут.
– В самом деле? – удивилась мама. – Тогда принеси и мне.

Илька повязывал на шее косынку.
– Почему ты не наденешь рубашку? Неужели нравится ходить таким голопузым чучелом? Пират какой-то!
– Рубашку я ведь тоже могу перемазать. И мне влетит от тебя. А пузо я отмою.

Струйки сухой мелкой глины зашуршали ему вслед. Закачались верхушки конопли и полыни.

– Просто ужас до чего обидно! – печально сказала Галина Николаевна. – Такое остроумное решение. А какую я могу поставить оценку при таких ошибках? Возьми тетрадь, Воробьев… Тройку я поставила все-таки. Конечно, с минусом.
Ух как грянуло в окна солнце!

В такой скверный день – всё назло. Арифметика по расписанию первый урок, а Галина Николаевна сделала его четвертым.
А первым чтение. Думал Яшка, что сразу все выяснится, а теперь жди и мучайся.
И он ждал и мучился. На чтении, на письме, на труде. Хорошо, что ни разу не вызвали, а то была бы еще одна двойка.

Утром Генка проснулся и увидел, что окна серые. Шел дождь, мелкий, нудный, моросящий.

– А когда человек человеком делается?
– Когда у него работа появляется, нужное дело. Понятно?
– Понятно. А я в школе учусь. Это, что ли, не нужное дело?
– Учение – еще не работа.

С маленькими надо разговаривать осторожно…

«Трусов родила наша планета, все же ей выпала честь: есть мушкетеры…» Есть слова, от которых щиплет в глазах и хочется вскочить на коня, чтобы мчаться в атаку. Есть такие песни. А как назывался тот фильм? Да, «Двадцать лет спустя». Непонятное название. А все остальное понятно.
– Есть мушкетеры, есть…

Илька довольно заулыбался. Козел — это совсем не обидно. Это вовсе не значит — драный козел, с соломой в бороде и репьями на худых боках. Это значит — горный козел, житель скалистых круч, летающий над жуткими провалами по диким тропинкам. Легкий круторогий зверь.

«Надо иметь мужество, чтобы все начинать сначала».

Небо одно, и все в нем должны знать друг друга.

Я хочу чего-нибудь очень хотеть. И делать, что хочется. Чтобы получалось.

Илька был товарищ. Товарищ, вот и все. Генка иногда покрикивал на него по привычке, но давно уже не думал о нем как о маленьком.