Душа Петербурга

Так бывает осенью. Солнце сияет светло. Все озарено ясно, четко, подробно. И тишина, глубокая тишина наполняет мир. Это час прощальный. За ним следуют осенние бури, предвещающие зимнее замирание.

"Есть у меня в Петербурге несколько мест счастливых, т. е. таких, где я почему-нибудь бывал когда-нибудь счастлив, и что же - я берегу эти места и не захожу в них как можно дольше нарочно, чтобы потом, когда буду уж совсем один и несчастлив, зайти, погрустить и припомнить..."

"Петербург как будто остается отвлеченной идеей своего основателя, лишенной реального бытия. "Строитель чудотворный" заколдовал финские болота, и возник над ними мираж, в котором живая душа человека превращается в страдающий призрак, становится также умышленной и отвлеченной".

"Странный город двойного бытия словно ищет покоя, равновесия в прямых, плавных линиях, равно чуждых его обоим стихиям".

"Жизнь в Петербурге полна "миражной" оригинальности".

"Чтобы узнать хорошо Петербург, надобно посвятить ему всю жизнь свою, предаться душой и телом".

"Город, родной всякому подлинно русскому человеку, кто бы он ни был".

"... и это единственный русский город, способный стать духовной родиной уроженца чужих краёв".

"Небо Петербурга вечно серо; солнце, светящее на добрых и злых, не светит на один Петербург; болотистая почва испаряет влагу; сырой ветер приморский свищет по улицам... каждую осень он может ждать шквала, который его затопит".

"Раздвоенность личности - результат действия Петербурга, раздавливающего слабую индивидуальность".

"Непонятными узами связана душа Петербурга, таинственная и надломленная, с беспредельной страною, его породившей".

"Природная рама северной столицы усиливает щемящее чувство тоски".

"Петербург стал величествен. Вместе с вывесками с него словно сползла вся лишняя пестрота. Дома, даже самые обыкновенные, получили ту стройность и строгость, которой ранее обладали одни дворцы. Петербург... утратил всё то, что было ему не к лицу".

"... гармония нарушена: грозно восстают безликие стихии против державного города, страшна их лютость, но конечное торжество и победа остаются за созданием чудотворного строителя".

"Город Петра оказался организмом с ярко выраженной индивидуальностью, обладающим душой сложной и тонкой, живущей своей таинственной жизнью, полною трагизма".

"Образ города имеет свою судьбу. Каждая эпоха порождает свое особое восприятие; смена эпох создает постоянно меняющийся - текучий образ города и вместе единый в чем-то основном, составляющем его сущность как органического целого".

"На моих глазах город умирал смертью необыкновенной красоты, - вспоминает художник М. В. Добужинский, - и я постарался посильно запечатлеть его страшный, безлюдный и израненный лик".

"Кто посетил Петербург в эти страшные, смертные годы 1918-1920, тот видел, как вечность проступает сквозь тление. Разом провалилось куда-то "чрево" столицы. В городе, осиянном небывалыми зорями, остались одни дворцы и призраки. Истлевающая золотом Венеция и даже вечный Рим бледнеют перед величием умирающего Петербурга"