Душа Петербурга

Архитектура Петербурга требует широких пространств, далеких перспектив, плавных линий Невы и каналов, небесных просторов, туч, туманов и инея. И ясное небо, четкие очертания далей так же помогают нам понять архитектурную красоту строений Петербурга, как и туманы в хмурые, ненастные дни.

"... возрождение его каменной плоти, Без этого процесса мы не могли бы постигнуть полноты образа нашего города, не могли бы даже познать как должно содержание его души, ибо значительная доля ее заключена в архитектурном пейзаже города".

"Петербург любили или ненавидели, но равнодушными не оставались".

Бесхарактерная эпоха конца XIX века испортила строгий облик Петербурга своими строениями в ложнорусском стиле, своим неархитектурным "стилем модерн" и, наконец, столпотворением вавилонским всех стилей, лишенных своей души.

Вот этот мост дугой над тихой канавкой, сжатой тяжелым гранитом, эта приземистая желтая башня, подпирающая арку дворца, из-под которой видна широкая река, покрытая тихо шелестящими льдинами, подобно стае лебедей, медленно свершающих свой путь, и там за рекой стены мрачной крепости, над которыми вознеслась сверкающая игла, увенчанная Архангелом — все это единство звуков, красок, форм, игры света и тени, наконец, чувства пространства — составляет целлу храма, где обитает сам genius loci.

"Прекрасен этот город с сонмом дворцов-великанов перед лицом горделивой река, грозно плещущей в стену гранита, город с лабиринтами стройных улиц, громад-площадей. Прекрасен он в белом саване ночи весною, лишенный цветов и песен".

"Большой, бессмысленно суетливый город, какой-то ненужный, "лишний город", как были "лишние люди".

"В судьбе Петербурга есть что-то трагическое, мрачное и величественное. Это любимое дитя северного великана, гиганта..."

В космическом ветре русский империализм нашел свою трагическую кончину. Петербург перестал венчать своей гранитной диадемой «Великую Россию». Он стал «Красным Питером». А Москва, порфироносная вдова, стала вновь столицей, стольным градом новой России. А Петербург? «Если же Петербург не столица, то нет Петербурга». Это только кажется, что он существует.

…круглый год свирепствует гнилая и мокрая осень, пародирующая то весну, то лето, то зиму.

Пушкин был последним певцом светлой стороны Петербурга.

Пушкин создал из Петербурга целый мир. Этот мир живет и в прошлом и будущем, но он в большей мере принадлежит предшествующему периоду, чем последующему.

А. С. Пушкин является в той-же мере творцом образа Петербурга, как Петр Великий — строителем самого города.

Петрополь не чуждый России город, знаменующий разрыв с прошлым. Нет, Санкт – Петербург имеет глубокие корни в Святой Руси .Он является городом «солнца земли русской» , Александра Невского.

Трагический империализм Петербурга, его оторванность от ядра русского народа не сделали его безликим, бездушным, общеевропейским городом, каким-то переходным местом в пространственном отношении (из России на запад, «окно в Европу») и во временном (от Московии к Великой Российской Империи).
Город Петра оказался организмом с ярко выраженной индивидуальностью, обладающим душой сложной и тонкой, живущей своей таинственной жизнью, полною трагизма.

Петербург — город трагического империализма.

Перед нами город, возникший в эпоху зарождающегося империализма, в эпоху, когда мощный народ разрывает традиционные путы замкнутого национального бытия и выходит на всемирно-историческую арену, мощно влекомый волею к жизни, волею к власти.