
Странная, страшная, взрослая сказка
Mavka_lisova
- 273 книги

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Мы не изобретаем связи. Мы их обретаем. Они существуют.
Умберто Эко. "Маятник Фуко"
Среди множества прочитанных книг порой попадаются настоящие литературные сокровища, вернее - сокровищницы, богатству которых позавидует не одна энциклопедия. "Чай из трилистника" - как раз такая книга. Чтобы описать ее хотя бы на минимальном уровне, может оказаться недостаточно целой критической статьи, не говоря уже о каких-то там рецензиях и отзывах читателей. Тем более радует, что роман принадлежит к современной литературе, которая, как нас иногда уверяют, якобы давно уже исчерпала себя, как в отношении сюжетов и тем, так и в плане приемов и стилей. Тот факт, что это далеко не так, - подтверждается в том числе существованием таких книг как "Чай из трилистника".
Литература постмодернизма часто обращается к истории, традициями и течениям искусства прошедших времен, используя их одновременно и как материал, и как средства переосмысления и выявления скрытых связей, взаимозависимостей и культурных кодов. Умение видеть эти связи и коды и выстраивать из них новый органичный текст, несущий новый смысл, - редкий и ценный дар, обладает которым далеко не каждый писатель. С кем сравнить Киарана Карсона? На ум приходят только Умберто Эко, Артуро Перес-Реверте, Грэм Свифт, пожалуй, еще Антония Байет и Лоуренс Норфолк. При всей сымобытности и непохожести каждого из них на других.
Рассказать о романе "Чай из трилистника" так, чтобы было просто и понятно, - очень непростая задача, а даже не потому, что этому мешают вызванные им, исключительно положительные, эмоции. На самом деле просто не знаешь с какой стороны к нему подступиться. Текст под завязку наполнен символами и перекрестными ссылками, одно указывает на второе, второе ведет к третьему, третье намекает о четвертом, четвертое вновь выводит на исходную точку... В центре повествования неизменно оказывается Чай из трилистника - то ли реально существующее наркотические зелье, то ли легенда, то ли символ, благодаря которому человек обретает способность видеть реальность с предельной ясностью и всеохватностью, без различного рода ограничений и разграничений, придуманных человеческих умом. От этой отправной точки начинают разбегаться "тропки", которые в конечном итоге складываются в идеальный узор: тут и древняя символика растений (прежде всего - ирландского трилистника), цветов (в первую очередь - зеленого), драгоценных камней, жития католических святых, Святой Патрик, Игнатий Лойола и иезуиты, Людвиг Вигтенштейн, Ян ван Эйк, Артур Конан-Дойл, Оскар Уайльд и Джеймс Джойс, средневековые легенды, тайны Белфаста, Брюгге и Гента, таинственные послания, зашифрованные в произведениях искусства... Не обошлось и без тайного общества - древнего ордена гибернийцев. Всего не перечислить! И все это объединено в рамках совершенно гениальной композиции, каждой деталь которой указывает на все прочие, дабы продемонстрировать, что мир - это единая сеть символов, бесконечное и безграничное повествование, в котором все соединено и все перекликается с чем-то еще.
Сказать, что книга меня покорила и восхитила - это ничего не сказать. Давно я не получал такого удовольствия от чтения. "Чай из трилистника" - роман больше для ума, чем для сердца, и являет собой совершенный образец интеллектуальной прозы и игры, но, как сказал переводчик в послесловии, игры серьезной. И следует подчеркнуть, что книга сложная. Она заставит читателя работать, шевелить мозгами и стараться подняться до уровня автора. Поэтому если вы к такому не готовы и вас отпугивает обилие незнакомых слов, фактов, имен и названий, необходимость регулярно справляться со словарями и энциклопедиями, постоянные отступления и ускользающая нить повествования, если вас раздражает, когда автор "умничает" и "грузит" информацией, тогда лучше не стОит браться за эту книгу. Хотя меня, честно говоря, подобное отношение к шедевру Киарана Карсона только огорчило бы, ибо они оба его не заслуживают, а наоборот - достойны самых наград и похвал. Одназначно - современный шедевр.

Если бы меня спросили, когда я была в середине пути по постижению мира этой книги, о чем она, я бы не нашла что ответить. Я бы оглянулась на прочитанное, сглотнула, глупо улыбнулась и замотала бы головой. Не скажу, сказала бы я. Почему, спросите вы. Потому что там столько секретов, столько сокровищ и я их нашла, именно я, теперь хочу с ними наиграться, предварительно закрыв дверь в свою комнату. Хочу перебирать пальцами все эти драгоценные камни, прислонять к щекам бархат и шелк, вдыхать ароматы благовоний, разложенных по коробочкам, разглядывать профили на старых монетах и медалах, перебирать четки и гадать, почему именно столько бусин и примерять старые и новые слова, для того, что бы лучше понять каждый цвет и его производные.
Ну, а помимо вновь обретенного счастья барахольщика - не может же быть, что бы там было только это, должна же быть интрига и для ума, резонно скажете вы. Интрига… Ах да. Интрига. Это все зависит от того, через призму чего вы смотрите на жизнь. Герои смотрят на нее церковным календарем почитания католических святых. Каждый день календарного года принадлежит одному из них, а тому было что-то по вкусу, или не было, поэтому все что происходит, происходит не просто так, а под его покровительством. Нет, это не чушь, если в это верить. А если в это верить, это совершенно иной мир. Герои верят. Они все заодно. И святые отцы, и Витгенштейн, и Оскар Уайлд, и Конан Дойль, и трое необычных подростков. Будто это секта, братство. Какое понимание царит там! Неземное. В том понимании доверие, желание высказаться, осознание несения единой миссии и своей роли. Каждый расскажет историю и это будет его вклад в понимание, остальные поверят и понимания будет еще больше. С учетом того, что приключения у всех происходят по одному сценарию - им проще понять друг друга, чем не понять. Пожалуй, интрига для нас в том, что есть возможность посетить это братство. Правда, они там все пили непростой чай, включая уважаемого автора, а нам остается только вчитываться в текст. Но может оно и к лучшему.
Я всегда знала, что картины это не просто картины, изображающие отражение каких-то предметов. Бывало стоишь в какой-нибудь галерее, смотришь, а почтенный ее обитатель тебе подмигивает. Ты видел, видел? Что? Ничего… А здесь - ну правда подмигивают, качают головой, предлагают поменяться местами. И скульптуры, они же двигаются, живут, и бог знает чем занимаются, когда на них никто не смотрит. Лики на цветных витражах дуют щеки и все таки залетают из своей плоскости в помещение, наполняя его цветом. Горгульи с соборов иногда тоже покидают насиженные места. А что уж говорить про книги, ну вы меня понимаете. Те вообще несут властную суть над вещами и умами внезапно находясь и открываясь на нужной странице. Не хуже тех самых покровителей-святых для католика.
То, что картина «Чета Арнольфини» непростая картина я тоже знала всегда. Один искусствовед говорил мне, что это изображение нуворишества с этими экзотическими плодами - апельсинами и огромным количеством дорогой ткани, ушедшей на убранство комнаты и одежду дамы. Причем художник тоже страдал излишней демонстративностью, изобразив себя в зеркале супружеской спальни. Зачем? Другой говорил, что это изображение глубочайшего эротизма, где мужчина и женщина держатся за руки в пику ханжеству. Другие, не искусствоведы вовсе, а любознательные туристы, нашли сходство изображенного мужчины с небезызвестным президентом РФ. Но то, что написано в этой книге об этой картине откроет совершенно другое. Что именно? Не скажу. Выпьете чаю из трилистника или может завернете самокрутку из него вместе с братством, а компания, скажу я вам - очень даже, тогда и узнаете…
П.С. Приложение с перечнем первоисточников для написания книги впечатляет!

Бывают такие книги, которые становятся особенными еще даже до первой страницы. И дело не в интересной аннотации или советах друзей, вовсе нет. Просто книга проникает внутрь тебя и уверенно так заявляет "Привет, я теперь здесь останусь". И ты не споришь, а сразу освобождаешь для нее место. И читать такую книгу начинаешь с легкой дрожью в руках, потому что чувствуешь, что она изменит тебя. С "Чаем из трилистника" именно так все и было. Сначала я где-то увидела название. Что-то во мне отозвалось в этот момент и книга сразу отправилась в список хотелок (даже без чтения аннотации). Потом я сбросила ее на телефон, но все никак не решалась начать. И это было оооочень странно, потому что прочитать ее мне как раз очень хотелось. Скажем так, было у меня ощущение, что для этой книги нужно совершенно особенное настроение и уж тем более ее нельзя почитывать в маршрутке по пути на работу.
Итак, время для моей встречи с "Чаем из трилистника" все-таки пришло. Но как рассказать об этой книге, я совершенно не представляю. Уровень символизма в тексте зашкаливает, я бы даже сказала, что эта книга символична до неприличия :) Это не клубок повествования, который постепенно разматывается перед читателем вводя его в мир, неееееет. Киаран Карсон отнюдь не так прост. Здесь все со всем связано и все со всем перемешано. Наверное, стоит попробовать распутать все это от центра, то есть, от чая из трилистника. Но и с ним не все ясно. То ли это красивая легенда, то ли реально существующее снадобье, позволяющее человеку выходить за... границы, скажем так. И вот на этом самом чае все и завязано. Здесь и символика цвета (с восхищением вспоминаю до сих пор), и символика растений с животными, и символика драгоценных камней (об этом практически ничего не знала до книги), и жития святых (которых столько, что все они в итоге у меня в голове перепутались, как мне кажется), и даже Людвиг Вигтенштейн здесь есть и играет не последнюю роль. Ну дивное же сочетание. Ах да, про древний орден даже упоминать не буду, и так понятно, что без него в подобной истории никуда.
А еще очень важно знать о том, что есть некий живописец Ян Ван Эйк и есть у него картина под названием “Двойной портрет Арнольфини”. Она, собственно, изображена на обложке. Вот в нее то и будут проникать наши герои (но не Витгенштейн, если вы о нем сейчас вспомнили), а трое детей с определенными способностями. Выпив чая из трилистника они способны расширить границы собственной реальности настолько, что вполне свободно могут попасть в картину. Зачем им это? О, на такой вопрос сразу не ответишь. Для этого надо как следует подготовиться и приняться за поглощение "Чая из трилистника". И если быть достаточно открытым, если позволить этой удивительной книге пустить корни внутри, то ответ придет сам. Медленно и аккуратно всплывет на поверхность где-то между очередным жизнеописанием святого (или святой) и интригующим экскурсом в символику цвета/вкуса/запаха/сна. И тогда текст перестанет быть просто лабиринтом, но превратится в возможность прогуливаться по нему с удовольствием.
Восторг! Вот то слово, которое вертелось у меня на языке сразу после прочтения. Мне хотелось танцевать с этой книгой, потому что она невероятна. Мне хотелось класть ее на ночь под подушку, чтобы мои сны были наполнены тем волшебством, с которым Киаран Карсон водит дружбу. Но это все банальности. "Чай из трилистника" таков, что его либо любишь с первых страниц, либо недоумеваешь, как вообще можно эту муть читать. Да, книга непростая, я бы даже сказала, она сложная. Она требует постоянной сосредоточенности и нацеленности на текст. Приходится через каждые пару слов лазить в интернет за уточнениями и порой чтение этих уточнений растягивается на весьма длительный период. Но иначе нельзя. Мне кажется, что это как раз тот случай, когда чтение не расслабляет, а наоборот повышает твою концентрацию и требует от тебя готовности открыть для себя много нового. Если говорить о "похожем", то на ум приходят Эко и Маркес. Ну и Джойс еще.
Советовать "Чай из трилистника" кому-то еще страшно. Во-первых, потому что может не понравиться, а это очень глубоко меня ранит, поскольку я с книгой успела сродниться. Во-вторых, как-то боязно подсовывать другому человеку то, что может превратиться для него в сущую пытку, состоящую из расшифровки древних как мир символов.

Для того, кому явлен свет предвечный, всё сущее есть этот свет; а стало быть, любую точку вселенной можно увидеть из любой другой.

Женившись, он убедился, что, как сказано в книге Зенд, первый месяц супружества — медовый, а второй — полынный.










Другие издания

