Цитаты из книги Щегол

Теперь они все преобразились, стали холодными, совершенными, будто сбросившие маски боги, которые через крышу взошли прямиком на небо, чтобы расположиться в своих законных, горних пристанищах.

Человек более практичный или менее совестливый извлёк бы разумную выгоду из этого своего умения и сколотил бы целое состояние (или, как красноречивее выразился Гриша: "драл бы жёстче, чем шлюху за пять кусков").

От одного её сухого, сиплого голоса в телефоне, от одного воспоминания о нём я как в грязи вывалялся.

- Если б я не был так похож на маму, - сказал он, - то решил бы, что меня подменили в роддоме.

Потому что линия красоты есть линия красоты. Даже после того, как ее сто раз пропустили через ксерокс.

И как знать, может, это и ждет нас в конце пути, величие, о котором мы и помыслить не могли, ровно до тех пор, пока перед нами не открылись ведущие к нему двери, на которое мы будем глядеть в изумлении, когда Господь наконец уберет ладони от наших глаз и скажет: Смотри

...краса змінює суть реальності.

.........одета она простовато, провинциально, туристка, наверное. Но двигалась она с куда большей уверенностью, чем большинство знакомых мне девчонок, а лукавый, невозмутимый взгляд, которым она меня окинула, проскользнув мимо, свел меня с ума.

Похоже я... унаследовал это грохочущее в крови омерзение перед необходимостью размножиться: казалось, что у меня это врождённое, встроенное, генетическое.

Бывает ли одиночество сильнее того, которым мучился тогда я?

Так странно было держаться за руку – за руку с девчонкой – и до чего же нормально. Раньше я ничего такого никогда не делал.

Но уж точно я бы меньше боялся смерти <...>, если б знал, что у дверей нас встретит кто-то знакомый, потому что - я пишу это сейчас и чуть не плачу - я вспомнил, как Энди с ужасом на лице говорил мне о том, что кроме моей мамы он не знал никого, кто бы умер и кого бы он при этом любил. А потому, может, когда Энди, отплевываясь и кашляя, вынырнул в страну с другой стороны воды, может быть, это моя мама склонилась над ним и встретила его на чужестранных берегах.

Тревожность - признак примитивной, духовно неразвитой личности.

Она умела слушать, от ее внимания дух захватывало — казалось, что меня в жизни никто так внимательно не слушал; и с ней я становился совсем другим человеком, куда более достойным, ей я мог сказать то, что не мог сказать никому.

По ночам, когда я просыпался от того, что меня душил страх, он был тут как тут, подхватывал меня, стоило мне в ужасе вскочить с кровати, тянул обратно под одеяло, к себе, бормотал по-польски какие-то нелепицы хрипловатым, чудным со сна голосом.

От хороших дел не всегда бывает хорошо, а плохие дела - не всегда приносят плохое, ну да ведь?

Что,если эта наша нехорошесть, наши ошибки и есть то, что определяет нашу судьбу, то, что и выводит нас к добру?

....книжные полки изнашиваются по нижним планкам, где пыль протирают, а сверху нет...

Искусство любят совсем не за это. А за тихий шепоток из-за угла.

Я разложил газеты на полу, у изножья кровати, будто карту какого-то ужасного места, где мне совсем не хотелось оказаться.