Сказки дядюшки Римуса. Приключения барона Мюнхаузена

Вспомнить старого немецкого писателя и его замечательного героя мне помог... Харуки Мураками с его историей про Льва Троцкого и северных оленей, на которых тот якобы бежал из ссылки. А главное в том, что по версии Мураками потом олени были изваяны из меди и установлены на Красной Площади, развернувшись на все стороны света.

Эта история показалась мне вполне в духе барона Мюнгхаузена, единственное отличие в том, что Мюнгхаузен самозабвенно врёт и у читателя не возникает ни малейшего сомнения в его вранье, а герой Мураками рассказывает свою байку вполне всерьез, и те читатели, которые не знакомы с устройством на Красной площади, легко ему верят. Что же, за два века Мюнгхаузен эволюционировал в героя Мураками, но общее осталось главным - это место действия - Россия.

Ведь и большинство приключений барона произошли в России. Вообще-то это только подчеркивает загадочность нашей страны для иностранцев, причем не важно с какой стороны света они расположены - с запада или востока, необъятная Россия в любом случае для них представляется самым удобным театром для разного рода небылиц. И в какой-то степени сама страна наша воспринимается ими как небылица.

Как тут не вспомнить нашего Тютчева "умом Россию не понять, аршином общим не измерить". Какой ум и какой аршин тут имеется в виду? Если Россию не понять, то, наверняка, не русский. И, если он - общий, то уж точно не русский, может быть международный, может быть под эгидой какой-нибудь очередной ВАДА, но то, что не русский , это - точно. А раз так, то нет у иностранцев сколько-нибудь достойного аппарата для понимания России, вот и остается им сочинять байки да враки, а потом им же и верить - медведям на улицах русских городов, увлеченной игре россиян на балалайках, употреблению русскими водки в качестве питьевой воды и много подобных же анекдотов.

Вот и приключения барона начинаются с такой же оказии - привязал коня к столбику, а за ночь-то снег растаял, и конь оказался привязанным к колокольне. Где вы в Европе столько снега видели? А в России - это запросто. Да и волки, которые на ходу лошадей едят, это тоже чисто русский вариант.

Из 37 приключений, которые случились с самым правдивым бароном, 20 происходят либо в России, либо на театре русско-турецких войн, в том числе и знаменитый полет на ядре. Так что России с её экзотикой отведена большая половина книги. Оставшиеся 17 приключений разделились между Турцией, Индией, Цейлоном и Луной.

Но, заканчивая рецензию, вернусь к её началу. Герой Распе не столько враль, сколько фантазёр и выдумщик, он настолько утрирует свои "приключения", что поверить в них не сможет даже самый доверчивый человек. А выдумка, которая сразу видна как выдумка, враньем считаться не может. Герой же Мураками, рассказывающий про оленей, заядлый ипохондрик, его фантазия выглядит как серьезное утверждение и людям, с предметом не знакомым, кажется правдой.

Сравнение русских и американских сказок наводит на мысль, что типичный характер животных, обитающих на разных континентах, резко разнится. Вот, взять хотя-бы лис.

В русской сказке - это самый хитрый персонаж. Характер этой плутовки лучше всего отражает "бородатый" анекдот - когда звери сели играть в карты, медведь сразу предупредил: "А кто будет мухлевать, того будем бить по наглой рыжей морде!" Тут любые сомнения развеиваются.

У американцев же всё наоборот - тупее лиса зверя, кажется, нет. Это реальный придурок американской фауны, которого кролик - вот истинный носитель американского стандарта хитрости, - дурачит как хочет и как может, а тот снова и снова наступает на те же самые грабли.

Правда, тут есть один нюанс. На первый взгляд, он не воспринимается как критичный, но если вдуматься. Обратите внимание: в русском варианте - Лиса Патрикеевна, в американском - братец Лис. Чувствуете разницу?

Носителем хитрого начала в русском фольклоре всегда выступает лиса, и никогда - лис. Это - она, а не он. В принципе, если вспомнить всех классических героев русских лесных сказок, то лисица - практически единственный женский персонаж. Кто там еще фигурирует - медведь, волк, заяц, петух, кот - всё это мужики, и только лисица - дама.

Да, в сказках типа "Теремка" мелькают еще мышки и лягушки, в "Курочке Рябе" - курица, но там героини, скорее, статисты, психологическое женское начало в них выражено слабо. А вот в хитрованке рыжей лисице оно представлено в полной своей красе. Так что мы можем предположить, что древние славяне уже очень хорошо понимали что собой представляет женское коварство и на что способны женщины, если перед ними есть какая-то значимая цель. А еще, можем продолжить рассуждение мы, это говорит о том, что роль женщины в патриархальном славянском социуме была несоизмеримо выше, чем в патриархальном американском. И совершим страшную ошибку.

Тут очень важна одна поправка - речь идет о социуме американских рабов южных штатов. Дело в том, что "Сказки дядюшки Римуса", собранные Харрисом, это - негритянский фольклор, и здесь совсем иной подход, чем в русских сказках. Здесь все звери представлены в образах братцев, то есть - мужчин, кроме матушки Коровы - кормилицы. А другие женщины этих сказок - это... люди - негритянка матушка Медоус и её девочки. Так что, исходя из такого расклада, нам придется признать, что роль женщины в социальной иерархии негритянского населения южных штатов была даже выше, чем у славян.

А вот с восприятием психологии животных у негров было туго. Ну а как иначе, если очень хитрого и осторожного лиса они выставляют настоящим дураком, а туповатого во всех отношениях кролика представляют образцом находчивости и хитрости.

И в данной сказке это представлено очень наглядно. Когда братец Волк уговорил братца Лиса притвориться мёртвым, чтобы обмануть братца Кролика, которого они вдвоем схватят и сожрут, что случилось? А то, что братец Кролик пришел посмотреть на покойника и сказал: "Что-то братец Лис не ведет себя как покойник. Известно же, что покойники всегда поднимают передние лапы вверх и кричат "Ого-го!". Ну, сами понимаете, что после таких слов мог сделать тупой американский лис. Он это и сделал, чем очень расстроил чуть более интеллектуального братца Волка.

Думаю, о бароне Мюнхгаузене слышали абсолютно все. Его природная харизма, неистощимый оптимизм и завидная предприимчивость завоевали любовь читателей во всём мире. Да и как можно не проникнуться его забавными историями, каждая из которых рассказывает об очередном невероятном приключении, в котором Мюнхгаузен демонстрирует свои лучшие качества и удивляет нестандартными решениями. И ничего страшного, если подчас сложно поверить в то, что на Луне летают комары величиной с овцу, а люди ездят на трёхголовых грифах и стреляют в противника хреном и спаржей; что между ветвистых рогов у оленя может вырасти вишнёвое дерево, а рассечённая пополам лошадь не испытывает от этого никаких неудобств. Главное – услышать рассказчика, а остальное сделает за вас воображение.

И как бы странно это не звучало, в основу новелл о неподражаемом врунишке легли рассказы реального человека – барона Карла-Фридриха-Иеронима фон Мюнхгаузена, жившего в Германии в 18-м веке. Он был военным и с 1737-го года служил в Российской империи. Он также участвовал в русско-турецкой войне и в осаде и штурме Очакова. Однако вернувшись в своё поместье в Германии, службу в России он решил не продолжать, вследствие чего был отчислен как военный, самовольно покинувший службу.

Такая характеристика, однако, барона нисколько не смущала и в кругу друзей он всегда считался душой компании. Довольно скоро его слава остроумного рассказчика вышла за пределы дружеских посиделок, а его весёлые охотничьи байки и сатирические военные анекдоты начали распространяться как устные предания и некоторые анонимные издания. А в 1781-м году немецкий геолог Рудольф Эрих Распе, бежавший из Германии из-за кражи драгоценностей, объединил известные ему истории о бароне в "Путеводитель весёлых людей", а затем в 1786-м году в единое сочинение под названием "Приключения барона Мюнхгаузена".

Такая народная слава, пережившая не один век, как нельзя лучше демонстрирует, как нам хочется верить в чудеса. И пусть мы не верим, что можно убить пятьдесят уток одним выстрелом, заставить лису выскочить из собственной шкуры и встретить восьминогово зайца, это нисколько не уменьшает литературного достоинства этой чудесной сказки и обаяния её несравненного рассказчика.

Начать, видимо, следует с того, что для XVIII века, когда была написана книга - это новаторское произведение. Оно не предназначалось для детей, а под определение любого существующего на тот момент жанра не подходит. Понятия "роман в новеллах" тогда ещё не было.
Тем не менее, это роман в новеллах. В наши дни мы скорее воспринимаем это как сборник сказок, в основном благодаря советским мультфильмам, где отличная музыка и прекрасная озвучка.

Для того далёкого века герой-плут был любимым авторским приёмом. Безудержный враль, хвастун и выдумщик, барон тем не менее иногда в своих рассказах даёт и правдивую информацию, в том числе об исторических событиях - война с Турцией, например, но, конечно, везде подчёркивая свою первейшую роль.

Многие эпизоды его приключений нам знакомы, но в книге есть и такие, которые не использованы ни в мультфильмах, ни в прекрасном "Том самом Мюнхаузене" Захарова. Все три версии, знакомые мне теперь, объединены главным:

А так ли ужасно быть просто мечтателем? Мне показалось, что пара пиключений барона могли вдохновить не меньшего мечтателя Жюля Верна. Я имею виду путешествие на Луну и под землю.

Верн так и сделал - в своих мечтах? )))

"...Как-то вечером я недосчитался одной пчелы и тут же увидел, что на нее напали два медведя и уже готовы были растерзать бедняжку, чтобы воспользоваться собранным ею медом. Не имея при себе иного оружия, кроме серебряного топорика, служившего отличительным признаком султанских садовников и земледельцев, я запустил им в разбойников с единственной целью прогнать их. Пчела действительно вырвалась на волю, но зато, на мою беду, от слишком сильного размаха топорик взлетел ужасно высоко и вместо того, чтобы упасть обратно на землю, летел все выше и выше, пока наконец не свалился на Луну. Как же снять его оттуда? Где в целом мире добыть достаточно длинную лестницу, чтобы слазить за ним?
Вдруг мне вспомнилось, что турецкие бобы растут чрезвычайно быстро и достигают поразительной высоты. Не мешкая ни минуты, я поспешил посадить в землю такой боб, который в самом деле скорехонько вытянулся кверху и сам по себе заплелся вокруг нижнего рога Луны. Тогда я преспокойно полез по его стеблю и благополучно достиг ночного светила. Непросто было мне отыскать серебряный топорик в таком месте, где все предметы также блестят и отливают серебром! Наконец я нашел свою пропажу на куче мякины и соломы..." (а пчела, видимо, несла мёд в больших никелированных вёдрах, походу))...
Привел я этот большой отрывок целиком именно потому, что он наиболее характерно отражает весь тот безумный трэш, который имеется в этой книге, единственное -в отрывке этом нет того, очевидно, кажущегося рассказчику весёлым, множественного, жуткого физиологизма, рассыпанного по всему тексту, как например, сцены со скачущим (погоняемым кнутом) волком, оказавшемся в шкуре (и хомуте, соответственно) съедаемой им на ходу лошади, или пришпиленной к дубу чернобурой лисицы, распоров которую он кнутом заставил выпрыгнуть её из своей шкуры и т.д. и тп.
Не, ну с другой стороны, я вполне (почти) понимаю, что для кого-то всё это кажется весьма забавным и даже умилительным... Мне же просто, сказать по правде, стало жалко тратить время на все эти перверсии, но опять-таки: тем, кому нравится: вперед и с песней!)

В руки мне попало замечательное издание этих знаменитых историй, не только переведенное максимально близко к оригиналу, но и украшенное гравюрами Доре. Начав его читать я сравнивала с другой электронной версией, не знаю только данной в чьем переводе и сразу увидела насколько она сокращена и лишена будто того обаяния, которое ощутила в данном издании. Так что далее я воздержалась от сравнения. После окончания чтения задумалась о том, чтобы в будущем всё же прочитать и тот вариант перевода, для более полных выводов. Привожу два небольших отрывка для примера из самого начала:

Ранее я эту книгу не читала, но смотрела замечательный советский мультфильм, который, конечно, не охватывает все байки, переписанные и придуманные Распе и дополненные Бюргером. Так что чтение этих веселых выдумок доставило мне массу удовольствия. Первые главы я была от чтения практически в полном восторге, немного омраченном только количеством охотничьих успехов барона. Всё же для меня столько убийств животных - это перебор. Особенно медведей жалко - и бурых, и белых. Но где-то после четвертого морского приключения стало более скучно, а совсем скучным стало чтение о втором полете на Луну. Зато последние главы снова повеселили. И гостевание у древнеримских богов, и пролет сквозь Землю, и посещение сырного острова. И дополнения. В отличие от мультфильма, где Мюнхаузен особенно воспевает свою смелость и находчивость, согласно данным рассказам, он ещё и небывало сильный, то пушки кидает, то лошадей по две подмышками переносит.
В целом, я прочитала книгу с большим удовольствием, полюбовалась гравюрами, а особенно была рада послесловию от издателей, в котором расписаны первые издания приключений и самые известные изменения, внесенные Бюргером. Классное издание!

«Сказки дядюшки Римуса» любимы с детства, задолго до книжек даже — по диафильму, который мы смотрели, кажется, не один десяток раз. Позже пришли в нашу читательскую жизнь тексты в разных изданиях, и я, будучи уже давно взрослой, заинтересовалась не только самими сказками о плутоватых зверюшках, но и различными вариантами иллюстраций к ним.
Самое свежее приобретение, «В гостях у матушки Мидоус», оказалось нетолстой книжечкой — всего-то 48 страниц, зато в твёрдом переплёте и с потрясающими иллюстрациями Геннадия Калиновского, одного из любимых моих художников детской книги. В книге рассказано девять историй, на которые приходится 32 рисунка. Но давайте сначала всё-таки о сказках.

Старый негр, которого все называют дядюшка Римус, нет-нет, да и расскажет мальчику Джоэлю (будущему писателю Джоэлю Харрису) очередную баечку о приключениях Братца Кролика, Братца Лиса, Братца Черепахи и других забавных животных, очень-очень напоминающих жителей американской глубинки позапрошлого века, когда живы ещё воспоминания (и очевидцы) рабовладельческого Юга. Несмотря на то, что все персонажи именуют друг друга «братцами», отношения между ними братскими не назовёшь: они строят друг другу козни, обманывают, а то и на жизнь покушаются. Что касается Братца Кролика — то это блистательный трикстер (как сказали бы сейчас), который то и дело плетёт интриги, сталкивает окружающих лбами, но и сам иногда оказывается в дураках. В свободное от этих занятий время он спасает свою шкурку от Братца Лиса и Братца Волка, помогает соседям. А дядюшка Римус не забывает о том, что сказки должны не только развлекать мальчика Джоэля, но и чему-то учить:

Иллюстраторы по-разному трактовали...

Иллюстраторы по-разному трактовали мир сказок дядюшки Римуса. Например, в этом издании (оно, кстати, содержит 25 историй в том же переводе М. Гершензона, что и в обсуждаемой книге, и не только их, но об этом в другой раз) рисунки Назарова почти мультяшные, потешные такие, с мягкими и яркими цветами. Иллюстрации Олейникова (например: раз , два , три ) немного сумасшедшие, с фантастическими ракурсами, динамичные, напоминающие кадры из фильма, с выраженной фактурой, в которой прямо чувствуются движения кисти и шероховатость акварельной бумаги.
Разительно отличаются от них созданные в 1976 году иллюстрации Калиновского: чёрно-белые, занозистые, эмоционально напряжённые… Послушаем, что сам художник говорит о своей работе над этой книгой:

Эта фраза Геннадия Владимировича: «мир держится добром, а движется злом», — поразила меня до глубины души. Так, кажется, к сказкам Харриса ещё никто не подходил. И вот как мастер кисти решал поставленную самому себе задачу:

Цитаты из статьи Г. Калиновского «Работа — это тишина и покой» («Детская литература», 1978, №2) воспроизвожу по изданию «Художники детской книги о себе и своём искусстве» . Оттуда же и пару рисунков «процитирую» — книгу «В гостях у матушки Мидоус» невозможно раскрыть на 180 градусов, чтобы поместить в сканер, а фотографии с изрядными искажениями получаются, я пробовала :(

P.S. Картинки смотреть тут

Истории самого правдивого и честного человека в мире, барона Мюнхаузена, думаю, знают практически все. Если всё же кто-то книгу о приключениях первостатейного вруна чертовски находчивого барона не читал, то вероятно смотрел фильм или мультфильм, так что наверняка знает, какими невероятными и фантастическими были эти самые приключения.

Ну а книга немецкого писателя Рудольфа Эриха Распе – это собрание забавных историй и весёлых небылиц о приключениях заядлого охотника и путешественника, а, по сути, непревзойдённого выдумщика и фантазёра, барона Мюнхаузена, весьма живо и интересно рассказанных им самим. И какая же, однако, богатая была у него фантазия! Просто поразительно! Рассказы барона Мюнхаузена поражают своей необычностью и нереальностью. Его истории не просто забавны, они фантастичны, а некоторые из них настолько неправдоподобны, что диву даёшься, как такая история вообще могла случиться. И чего только по рассказам Мюнхаузена не приключалось с ним и на суше и на море, и где только не приходилось ему побывать и всегда находить выход из любой непредвиденной ситуации, какой бы сложной и невероятной она ни была. Но для весьма находчивого, смелого, энергичного и предприимчивого барона Мюнхаузена никаких безвыходных ситуаций не существует в принципе, в чём легко убедиться, следя за его рассказом. При этом Мюнхаузен не забывает упомянуть, что он самый честный и правдивый человек на земле, поэтому как бы следует всецело верить всему им рассказанному, что, в общем-то, выглядит весьма забавно. Все его приключения и разного рода переделки, в которых побывал наш барон, конечно, противоречат всякому здравому смыслу, но, так или иначе, приковывают к себе внимание и не дают заскучать, тем более что читаются они очень легко и в целом с большим интересом.

Главный же посыл всех этих удивительных историй в том, что, говоря словами самого барона Мюнхаузена, находчивость – великая вещь! Рассказанные им истории весьма ненавязчиво говорят нам, что из любой, даже из самой необычной и просто не укладывающейся в голове ситуации легко можно найти выход. Нужно для этого только быть смелым и решительным, не теряться и не опускать руки, что как раз без труда и удавалось проделывать столь находчивому барону Мюнхаузену.

1. Бароны Мюнхаузены

Все мы в детстве читали «Приключения барона Мюнхаузена», и почти все мы их читали (по крайней мере в детстве) в пересказе Корнея Чуковского. Но, как и всякий пересказ, изложение Чуковского слишком вольно обращается с материалом, так что переводной подлинник «Приключений Мюнхгаузена» (Мюнхаузен здесь превращается в Мюнхгаузена, а сами приключения в «Удивительные путешествия на суше и на море, военные походы и веселые приключения Барона фон Мюнхгаузена, о которых он обычно рассказывает за бутылкой в кругу своих друзей») дается в другом переводе – Веры Семеновны Вальдман. Ради интереса я обратился к этому тексту и не пожалел. Впрочем, дальнейшие изыскания привели меня лишь к необходимости дальнейших изысканий, поскольку этот, как я надеялся, более «подлинный» вариант оказался в свою очередь пересказом Распэ в исполнении Готфрида Августа Бюргера (с английского на немецкий). Кого в итоге пересказывает сам Чуковский - то ли непосредственно Распэ, то ли пересказавшего Распэ Бюргера, я тоже судить не берусь, хотя сильно подозреваю, что истинно второе. Хотя нет, учитывая, что Чуковский переводил с английского, а не с немецкого, скорее истинно первое. Чуть углубив свои изыскания, я понял, что потом придется еще чуть-чуть их углубить и на этом углубляться перестал. Вместо углублений, я просто сравню два прочитанных текста, для лучшего же понимания общей ситуации с текстами о Мюнх(г)аузене, стоит, вероятно, прочесть вот эту книгу. Так как я ее не читал, то уверенным и в этом быть не могу:)

2. Только для взрослых

Итак, я буду лишь сравнивать то, что прочитал в пересказе Чуковского с тем, что прочитал в переводе Вальдман. Сравнение с самого начала не может не вызвать одновременно улыбки и некоторых размышлений. Чуковский начинает так:

Ясно, лаконично, по существу. В переводе Вальдман читаем:

Пространно, но зато проявляются многие яркие детали. Бюргер звучит тяжеловеснее, но зато и обстоятельнее. Вообще же, я думаю, сразу видно, насколько значительно отличаются два текста – помимо всего прочего и чисто интонационно. Главное же отличие состоит в том, что Чуковский писал для детей, тогда как Бюргер-Распэ – для взрослых. Это становится особенно заметным на примере с задней частью лошади, которая, как вы помните, претерпела раздвоение своей личности при штурме крепости. Чуковский о злополучной задней части пишет, что «Она мирно паслась на зеленой поляне». Что в это время вытворяла задняя часть коня в повествовании Бюргера я, в силу врожденной скромности, описывать не берусь, скажу лишь, что там все строго 18+.

3. Справился или нет?

Есть и еще кое-какие отличия: так, например,

Дальше...

припомним, как Мюнхаузен путешествовал на ядре, пытаясь разведать количество пушек в турецкой крепости. Как мы вспомнили, он блестяще справился со своей задачей, после чего пересел на встречное ядро и вернулся в стан доблестной русской армии. На самом же деле:

Как видим, рассказы в целом идентичны, но итог их совершенно различен. Второй вариант, в целом, логичнее, впрочем, апеллировать к логике, говоря о Мюнхаузене, нелогично:) Но как все-таки правильно ответить на вопрос: справился Мюнхаузен с поручением или не справился? Вроде бы правильный ответ – не справился, раз уж «оригинал» рассказа утверждает именно это. На самом же деле фактологию любого художественного текста всегда создает сам рассказчик (чем художественный текст радикально и отличается от исторического, где фактология должна быть найдена в реальности), дальнейшее же доверие к фактам рассказа со стороны читателя всегда зависит исключительно от искусства рассказчика. Но разве рассказ-пересказ Чуковского менее искусен чем рассказ-пересказ Бюргера? Ничуть. Следовательно, когда вы читаете Распэ-Чуковского, правильный ответ – «справился», а когда Бюргера-Распэ – «не справился». Можно еще сказать и так, что Мюнхаузен справился с поручением, тогда как Мюнхгаузен – нет. Таковы факты:)

4. «Спуск с луны» или «Когнитивный диссонанс»

Вообще же в приключениях Мюнхаузена есть один эпизод, который всегда вызывал у меня полный когнитивный диссонанс. Вытащить себя за волосы из болота – это представить легко, полет на ядре – это вообще элементарно, но вот как Мюнхаузен смог спуститься с луны – это, признаюсь, выше моего понимания. Как вы помните, он привязывает к луне веревку (представить это тоже довольно проблематично, но все-таки еще можно)…

Верхний конец к нижнему… Сколько я ни размышлял над описываемой техникой спуска – ну не понимаю. Попробую попрактиковаться на досуге:)

5. Голосую за Чуковского!

Если бы мне предложили выбирать между двумя вариантами, я бы все-таки предпочел вариант Чуковского. Все самое ценное в его пересказе сохранено, а без некоторых «сочных» деталей я вполне проживу. Разве что история о забавном, никогда не пьянеющем генерале (которой нет у Чуковского), недостойна забвения. Ну так и не будем предавать ее забвению. Вот она во всей ее красе:)

6. Философский итог

Чего, пожалуй, мне остро не хватало в прочитанных вариантах историй о Мюнх(г)аузене, что в пересказе Чуковского, что Бюргера, так это истории о павлине. Мультипликационный пересказ Мюнхаузена настолько прочно осел в моем сознании, что я не могу не присоединить Романа Сефа (автора сценария к мультфильмам) к Распэ, Бюргеру и Чуковскому. Ну как же, и вы наверняка помните диалог Мюнхаузена с джинном: «Не будет ли любезен…? … Будет, будет, шашлык из тебя будет!». Поесть джинну не дадут, покажи ему павлина! Я, кстати, всецело нахожусь на стороне джинна: «Какой такой павлин-мавлин? Не видишь – мы кушаем». Вообще, чем дольше я размышляю над этим предметом (а я неустанно размышляю над ним последние несколько лет), тем непреложнее прихожу к следующему утверждению: Не может существовать ни одной разумной причины, позволяющей одному человеку беспокоить другого (будь то человека или джинна, а пожалуй, даже, и любое живое существо) во время принятия пищи (разумеется, исключая некоторые трагически-катастрофические ситуации). Таков итог моей жизненной философии:)