Багряный жрец

«Боги древних времен не умирают, как люди ...» (Роберт Ирвин Говард. «Бог из чаши». 1932)

«Это могла быть мраморная маска бога, вырезанная рукой мастера, исключительно для безошибочной жизни, жизни холодной и странной, такой, которой киммериец никогда не знал и не понимал.» (Роберт Ирвин Говард. «Бог из чаши». 1932)

ЗДРАВСТВУЙТЕ! Смешалось всё: эпохи, жанры, стили! Такое общее впечатление производит история о Конане-варваре под названием «Бог из чаши» (The God in the Bowl) Роберта Ирвина Говарда, написанная им в 1932 году.

Вообще, Хайбория Говарда сама по себе и представляет некую сборную солянку: смешение эпох, стран, цивилизаций и народов. В указанном рассказе атмосфера происходящего действия очень напоминает Древний Рим. Об этом свидетельствуют древнеримские имена персонажей. Сама же чаша и имена божеств чем-то отдалённо напоминают события времён Клеопатры – Древнего Египта.

«Должно быть он нашел чашу в какой-то страшной расселине под пирамидой. Боги древних времен не умирают, как люди, они погружаются в долгий сон, а их поклонники закрывают их в саркофаги, но так, что чужая рука не может потревожить их сон.»

… Конан, вынужденный бежать с Запада Хайбории – из Злого Шадизара («В зале мертвецов»), столицы Заморы, так как порядком разозлил своими грабежами местную знать, теперь промышляет всё тем же преступным способом в городе Нумалия, что расположен в Немедии.

«Он бежал на северо-запад через Коринфию в Немедию, второе из самых могущественных Гиборейских королевств после Аквилонии.»

Бомж – «перекати поле», киммериец Конан – беглый вор, который продолжает грабить и убивать, чтобы выжить, постепенно превращаясь в настоящего убийцу, убивающего «из любви к искусству»: «Я убивал людей и получше тебя и за меньшее.»

Правда, представления о жизни у варвара примитивные: вино и женщины. Лишённый моральных и нравственных принципов, он неустрашим и безжалостен. Единственный страх внушают ему – мистические, сверхъестественные явления.

На этот раз кривая дорожка «расхитителя гробниц» Конана-варвара привела в Замок Каллиана Публико. Античное сооружение было настоящей сокровищницей редких музейных, антикварных экспонатов.

Ещё не успев никого убить, Конан становится единственным подозреваемым: «Порочная скотина… Какие могут быть сомнения в его вине? Никогда прежде я не видел такую злодейскую рожу.»

Его подозревают в убийстве самого владельца Замка, над трупом которого его застают сторож Арус и вооруженные нумалийские полицейские (!) во главе с начальником Инквизиторского Совета города Нумалии (!) – Деметрио и префектом полиции – Дионусом.

Ого-го!!! А Святая Инквизиция-то здесь с какого перепугу?!! Эпоха-то – дохристианская. И полиции откуда бы взяться? Это вообще Новое время… Солянка, так и есть. «Кушать подано. Садитесь …» и дальше по тексту.

Затем – допрос нашего героя. Труп, полиция, допрос, версии убийства и … всё: больше ничто детективную историю не напоминает.

Удивительно и то, что Конан с лёгкостью сознаётся в том, зачем он проник в Замок. Неужто он испугался полудюжины, вооружённых пиками и алебардами полицейских? А может, наоборот, потому и признался, что бесстрашен!

«Я пришел сюда украсть заморийский бриллиантовый браслет.»

Вся муторная история с «расследованием» приобретает неожиданный поворот, когда на сцене появляется Азтриас – дворянин, заказавший Конану браслет. Видимо, сгорая от любопытства, не дождавшись киммерийца, и чувствуя полную свою неприкосновенность под защитой титула дворянина, он прокрался в Замок. И даже после своего разоблачения (свидетельские показания варвара) его ничто не смущает: он чувствует свою безнаказанность, отрицая причастность к ограблению и сваливая вину на Конана.

Это и послужило триггером к дальнейшим событиям кровавой драмы. Конан – не из тех, кто позволит унизить и оболгать себя безнаказанно. Всё самое интересное – впереди …

Развязка истории – ошеломляющая … Ну и делов натворил Конан. Что же теперь будет?..