О граде Божием

Ибо какая иная цель наша, как не та, чтобы достигнуть царства, которое не имеет конца?

В наше время это произведение часто незаслуженно обделяется вниманием и закрывается ярлыком сугубо религиозной книги, участь которой – служить человеческому разуму исключительно в церкви. Однако это, на мой взгляд, совсем несправедливо. Конечно, неоспоримо, что многие части книги интересны в первую очередь теологам и философам, придерживающимся христианских взглядов, поскольку св. Августин отвечает на почти все мыслимые вопросы, касающиеся христианского мировоззрения. Но многие из этих вопросов возникают и поныне, причем, как правило, не у верующих людей, а как раз у им обратных. Здесь я говорю, понятно, в основном о первых книгах, где св. Августин отвечает язычникам, вылезших после разграбления Рима в 410 г. с заверениями о том, что напасть эта случилась исключительно из-за забвения их богов. Конечно, нынешние атеисты такими утверждениями не бросаются (на то они и атеисты), зато вопросы задают почти такие же. Я имею в виду те ситуации, когда после какого-нибудь страшного события, повлекшего многочисленные жертвы, начинаются язвительные реплики из разряда «где был ваш Бог». Хотя есть там и более узкие вопросы - язычники пытались найти изъяны в христианской вере и доказать таким образом, что она ни разу не истинна. Св. Августин отвечает на все это развернуто и очень толково, так что это определенно стоит почитать не только верующим, но и атеистам. Нет, я не говорю, что это творение у каждого должно быть настольной книгой, однако кто любит поучаствовать в подобных спорах, позицию св. Августина нужно рассмотреть или же взять на вооружение, иначе выйдет как-то несерьезно.

Идея двух градов и концепция философии истории, которая предлагается здесь же (в последующих уже, конечно, книгах), на мой взгляд, тоже очень интересны. Разумеется, последнюю при желании можно оспорить или даже разбить в пух и прах, но ведь дело не в этом. Оспорить можно что угодно, да незачем, а почитать и рассмотреть действительно интересно. Это первый философско-богословский трактат, который я прочла, будучи при этом ярым атеистом и не читая даже Библии (!) и все равно проглотила если не запоем, то без всякого труда и с удовольствием.

Кроме того, если оставить разбор ценных мыслей, выраженных в оном трактате (а это сделать необходимо, иначе он бы составил примерно таких же объемов том), хочу заметить, что у св. Августина потрясающий язык. Длинные и сложные предложения составлены так витиевато, что, ей-богу, вычленить из них можно все, что угодно, даже мысль, полностью противоположную воззрениям самого св. Августина. Честное слово, я в полном восторге от этих многоступенчатых предложений, которые иногда (не так уж редко) приходится перечитывать по несколько раз – порой просто ради наслаждения, порой для того, чтобы уразуметь как следует, чего уж тут скрывать, не на каждый день все же чтение. Причем интересно, что - возможно, из-за этого самого построения, - часто создается впечатление, что св. Августин ведет с собой нешуточную борьбу и старается себя ограничивать. Начал громоздкую философскую мысль, принялся ее развивать, вроде как даже набрался вдохновения – того и гляди выведет какую-нибудь концепцию не о христианском Боге, а о Высшем Разуме! – и раз, вспомнил, кто он такой и в какое время живет, оборвал себя на полуслове и сделал торопливую приписку с цитатой из Священного Писания, себя оправдывая. Такие «обрубки» встречаются постоянно – этакая расстраивающая недоговоренность, но тем больше уважение к самому св. Августину. Ан нет, не труд это религиозного фанатика, это большей частью работа философа, увешанная религиозной мишурой, дабы никто ничего не заподозрил. То есть, я не хочу сказать, что св. Августин был этаким двуличным человеком, вовсе нет, наоборот, мне кажется, это все выходило у него неосознанно. Выходит как у упомянутого им Марка Варрона.

Марк Варрон не хочет, однако, доверять баснословным измышлениям о богах, чтобы не подумать чего-нибудь, недостойного величия.

Учитывая, что к христианству св. Августин шел долгим путем, несложно предположить, что, найдя, наконец, свое последнее религиозное пристанище, он действительно некоторым образом себя усмирял. Коснулся в мыслях чего-то, так скажем, стоящего, возвышенного, торопливо примерил это к христианству, всеми силами постарался подкрепить свои мысли доказательствами из Священного Писания (что получается у него, в общем, очень даже хорошо, да только мысль все равно вырывается за эти рамки). Причем, замечательно, что, в отличие от многих других отцов церкви, св. Августин в вопросах веры как-то совсем не категоричен.

Из всего видимого величайшее есть мир; из всего невидимого величайшее – Бог. Что существует мир, это мы видим, что есть Бог, этому мы верим. А что Бог сотворил мир, тут мы никому не можем поверить, кроме самого же Бога.

Вот так, знания в любом случае нет, так что хотите верьте, хотите нет (не верите – вам же хуже, - слышится намек несколько обиженного пренебрежением к вере человека, но не более).

В общем, труд очень интересен и великолепно написан, но, понятно, восторженно призывать к прочтению оного всех и каждого бесполезно, большинство, наверное, просто не осилит. Но если кто-то чувствует в себе силы одолеть это, но не видит причин, надеюсь, моя рецензия их подскажет.

"Где может быть желание, там, конечно, может быть и страдание" - думаете, это фраза из буддийского трактата? "Чем лучше душа, тем она скорее и легче излечивается" - полагаете, это пишет какой-нибудь современный популярный психолог? "...возник знаменитый спор о Мафусале, который, судя по счёту годов, прожил ещё четырнадцать лет после потопа" - считаете, это что-то из "новой хронологии" Фоменко? "Введя войну, всякий добивается мира; но никто, заключая мир, не добивается войны" - находите это казуистикой кого-то из теоретиков современного пацифизма? Ничего подобного - всё это цитаты из "О граде Божием" Августина Аврелия, епископа Гиппонского (с.с. 1145, 1019, 724 и 1023 соответственно). Судя по тексту, автор был сведущ в математике, физике, астрономии, психологии, языковедении, истории и многих других отраслях современного ему знания. Кроме того, он отлично владел языком, что обнаруживается даже в переводе. Зачем Августин Блаженный написал эту книгу? Для того, чтобы ответить на вопросы, поставленные перед вступившим в острейший кризис, фактически рушащимся античным миром. И если кому-то кажется, что окружающий нас мир тоже переживает кризис, ответы Августина смогут уберечь его от отчаяния. Стоит ли покупать и читать такую книгу обывателю вроде меня, в мировой кризис не верящему? Думаю, стоит: такое чтение - не только способ узнать многое хорошо забытое, но и отличный метод борьбы со всепроникающим "клиповым мышлением". Всякий, кто ломал когда-нибудь ногу, знает, как нелегко после снятия гипса вновь учиться ходить. В каком-то смысле читательские "ноги" большинства из нас сломаны эпохой телевидения и Интернета. Пора снимать гипс. Если вы, читая медленно и вдумчиво, возможно, несколько раз, фразу: "Не без основания не верится, чтобы потоп произошёл так, что уже не было на земле людей, которые не были бы достойны избежать смерти, которая назначена была в наказание нечестивым: добрым, которые должны были когда-нибудь умереть, не мог какой бы то ни было род смерти сделать ничего такого, что могло бы повредить после смерти" (там же, с.761)

Если вы, читая эту фразу, сможете понять, о чём в ней идёт речь, хотя бы раза с пятого - значит, вы, несомненно, на пути к Августину Блаженному. Хочется также отметить крупный, легко читаемый шрифт, которым набрана книга, отличную коленкоровую обложку с корешком, украсящим любую книжную полку, и крепкую склейку: я читал книгу в метро, в самых варварских условиях, и она не развалилась.

Я ненавижу людей,
спаиваю их в подъездах;
Брызжу слюной,
продаю по льготным ценам сигареты;
"Не пристегайте ремни", так говорю,
являясь в облике стюардессы;
Ненависть — моё всё,
челядь, знай своё место.
—
Наверное, я преуспел,
как комар, высосал весь смысл;
Просвещение — мой проект,
каждый подопечный — саботированный механизм;
И я не Чёрт, мысли сложнее, не ленись;
Ах, ты не можешь?
Отлично,
в Лету канула стрела Разума,
пущенная эллинизмом.
—
Мир Идей заржавел,
Аквинский поднят на смех,
Что там Зенон?
Тоже мной обработан.
—
В Мире нет сладкого,
всё отдано червям;
Но до завершения рано,
чары в воздухе так и витают;
Немного осталось, каждый скажет,
"Материализм — данность";
Как ты, скептик, не прав!
Я вовсе не Дьявол;
Говорю же:
щепотка вульгарного атеизма,
— вуаля, —
более никто ради высшего Блага не старается.
—
Порой дышать становится тяжело;
Благо...
чую тебя! Где-то ты рядом;
Последнее искушение для того,
кто затёр до дыр чтиво о Граде.