Бог Скарпіён

Так случилось, что очень скоро после "Стеклянного зверинца" я перечитал чеховскую "Чайку", и не мог не обратить внимания на целый ряд созвучий этих двух произведений, и аналогия между чайкой и стеклянным единорогом просто бросается в глаза. Но, обо всех этих аспектах и о преемственности драматургии Чехова и Уильямса очень хорошо в своей рецензии написала Ludmila888 , поэтому не стану повторяться.

Пьеса Уильямса о тотальном человеческом одиночестве, о таком же тотальном непонимании, о близости, которая еще больше отдаляет, о бегстве от реальной жизни в мир иллюзий. Три главных героя: мама Аманда и её дети - Лора и Том - находятся в перманентном конфликте друг с другом и с реальностью. Все трое живут вместе в одной квартире, но на самом деле в этой небольшой квартирке помещается целых три мира, каждый из которых только слегка соприкасается с двумя остальными.

Аманда живет старыми воспоминаниями, это логично, ведь у неё, в отличие от её детей, была какая-то личная история, какая-то личная жизнь. Она и составляет ядро её мирка, в котором все держится на фигуре незримо присутствующего в каждой сцене пьесы бросившего её мужа. Поэтому мир Аманды хотя бы базируется на чем-то реальном, да, это сплошная фрустрация, но все же "по мотивам" имевших место событий и переживаний.

Миры её детей абсолютно искусственные, совершенно неживые. Да и откуда в них взяться жизни, если как таковой жизни нет ни у кого из членов семейства, они только связывают друг друга, не понимая и не принимая. Поэтому Лорин мир - стеклянный, это и характеристика его хрупкости, но все же аспект некоторой приземленности, Лора ушла в свой неживой мир, но не оторвалась от реальности совсем. А вот мир Тома - кино - сплошная иллюзия, иллюзия сама в себе. Это тоже мертвый мир, да к тому же не привязанный к какому-то материальному носителю, как у Лоры.

И тут самое время вспомнить, что Том - самый главный герой этого действа, ведь он не только один из персонажей, но и рассказчик, тот человек, который делится своими воспоминаниями со зрителем, тот, кто комментирует происходящее на сцене. Он как бы раздваивается, и снова повод вспомнить, что Уильямс признавался, что пытается отразить «не присущее человеку чувство достоинства, а присущее ему чувство раздвоенности».

А раздвоенность рождает еще одну тему пьесы - тему выбора, и в образе Тома она достигает максимального звучания. Перед молодым человеком стоит выбор: остаться работать в магазине, по мере сил опекая стареющую мать и больную сестру, продолжая жить в мире иллюзий и тотальном вранье, или взять на себя ответственность за собственный эгоизм и отправиться в большой мир, навстречу не киношным кадрам, а настоящим ветрам и грозам.

Здесь образ Тома неожиданно смыкается с образом его давно ушедшего отца, чей, казалось бы, совершенно безответственный поступок получает какое-то логическое объяснение. Том выбирает путь бегства от рутины, условностей и лжи, совершая для освобождения предательство близких людей, и становится ясно, что отец тоже прошел через что-то подобное. Возвращаясь к теме раздвоенности, мы должны отметить, что в пьесе есть два Тома: один в срезе "тогда", другой в срезе "сейчас". И это разные Томы, один полон раздражения, другой - сожаления. Так же и отец раздвоен: одна его ипостась неизвестно где, а другая всю пьесу стоит в левой части сцены у задника, как бы незримо оставаясь с семьей.

Вот это, незримое присутствие в семье бросивших её мужчин, говорит о том, что они обрели не то, что искали, они хотели абсолютной свободы, но не смогли её найти, потому что семейные узы их не отпускали. Ни Том, ни отец не обрели настоящей внутренней свободы, совершенное предательство постоянно грызло их сердца и отзывалось душевной болью. Душевная боль Тома и есть глубинная тема всей пьесы.

Уильямсу удалось так ярко и глубоко её передать, потому что нечто подобное пришлось пережить ему самому. Его отец не бросал семью, но он был строг до деспотичности, мать вспыльчива и несправедлива, а сестра страдала депрессией. И он вырвался из этого мирка, чтобы всю жизнь нести в сердце боль о близких людях. Может быть, в какой-то степени пьеса "Стеклянный зверинец" есть авторская попытка прилюдной исповеди, после которой, как он ожидал, должно было последовать какое-то облегчение.

Хотел уже заканчивать и тут вспомнил, что ведь в пьесе есть еще один герой, о котором я не сказал ни слова - гость семьи, школьная любовь Лоры - Джим О’Коннор. Он понадобился Уильямсу чтобы более полно показать хрупкость "стеклянного" мира Лоры, но вместе с этим образ Джима еще больше усиливает тему выбора и его цены. Сначала Джим проникается к Лоре, возможно, почувствовав "нечто большее", но вовремя останавливает себя, понимая, как этот союз усложнит его жизнь, а время на дворе непростое - послекризисное. Поэтому он наступает на горло собственной песне, выдумывает несуществующую невесту и тоже бежит. Он предает не Лору, перед ней он не успел обрасти обязанностями, он предает себя - свою внутреннюю свободу, предпочтя ей, как и Том чуть позднее, свободу внешнюю.

.

Синяя Роза в произведениях литературы и искусства нередко является символом недостижимого идеала. Не лишён поэтической слабости к символам и Теннесси Уильямс, выдающий нам истину (по его собственному признанию) в приятном одеянии кажимости-видимости.

Сентиментальная пьеса-воспоминание «Стеклянный зверинец» - отчасти автобиографическое произведение американского драматурга. Сам автор и выступает прототипом персонажа-повествователя - моряка торгового флота Тома, когда-то загнанного собственной матерью в западню. В памяти героя всё происходит под музыку, эмоционально связывающую его самого с покинутыми родными людьми. Определяющий мотив всей пьесы - душевные переживания и ностальгия. Нежность и лёгкость мелодии, согласно замыслу писателя, отражают поверхностную яркость жизни, прикрывающую собой невыразимую глубинную грусть...

Безответственный глава семьи Вингфилдов давно укатил в неизвестном направлении в поисках фантастических приключений. А витающая в облаках и оторванная от реальности его супруга Аманда не сумела воспитать детей свободными и счастливыми. Хрупкость и уязвимость внутреннего мира её 23-летней дочери Лоры символизирует коллекция стеклянных фигурок животных, ставшая главнейшим эмоциональным наполнением души девушки. Но живёт в её сердце и воспоминание о безответной школьной влюблённости – мальчике, называвшем Лору Синими Розами. Судьба героини осложнена не только небольшой физической особенностью, в тысячу раз увеличенной воображением, но и огромным внутренним комплексом неполноценности. Чрезмерная застенчивость делает Лору чудаковатой в глазах посторонних. Низкая самооценка и отсутствие уверенности в себе мешают её общению с другими людьми, место которых занимают в жизни девушки хрупкие безделушки. Любимчик Лоры в её стеклянном зверинце - единорог, в реальном мире не существующий.

Приглашение Томом (по настоянию глуповатой матери) на ужин потенциального жениха (визитёра), в котором Лора опознаёт Джима, когда-то называвшего её Синими Розами, ожидаемым результатом не увенчалось. И девушка дарит гостю в качестве памятного сувенира своего стеклянного любимчика - единорога, случайно задетого ими во время танца и потерявшего при падении единственный рог.

В моём восприятии стеклянный единорог (очень уж перекликающийся с чеховской подстреленной чайкой) - символ мечты до её столкновения с реальной жизнью. Но это также и символ чистоты, безвозвратно уходящей любви и гибнущей красоты. Покалеченный единорог в некотором смысле соотносим не только с Лорой, но и с Амандой, и с Томом. Эта хрупкая и прозрачная фигурка, преломляя свет, бросает его на судьбы всей семьи Вингфилдов - обнищавших наследников разорившихся плантаторов. Аманда, живущая в плантациях своего прошлого, подобна Раневской, пребывающей в иллюзиях и не желающей признавать неизбежность утраты вишнёвого сада. А Том напоминает вечного юношу и смешного мечтателя-идеалиста - Петю Трофимова, с которым, кстати, видел свою общность и сам Уильямс.

После краха связанных с визитёром надежд разочарованная мать обрушивается на Тома с незаслуженными обвинениями. На 21-летнего сына Аманда почему-то взвалила всю ответственность и за материальное благополучие их семьи, и за устройство личной жизни его старшей сестры. Юноша в душе был поэтом и ненавидел свою работу в обувном магазине, а у сотрудников он ассоциировался со странного вида собакой, бегущей рысцой в отдалении. Давление матери, а также бьющий через край фонтан её фальшивого и не всегда уместного оптимизма раздражали Тома, предпочитавшего проводить вечера вне дома (например, в кино). Когда же уровень требований Аманды к сыну начинает зашкаливать, Том осознаёт, что не готов бросить свою жизнь к ногам ближайших родственников. И спасается бегством…

Проходят годы… Следуя по стопам своего отца-беглеца, Том, называвший себя ублюдочным сыном ублюдка, безуспешно пытается найти в движении то, что было потеряно в пространстве. Он преодолевает самое длинное расстояние между двумя точками, каковым ему кажется время. Том наивно рассчитывал, что его отдаление от сестры во времени и пространстве сделает её для него не существующей. Но воспоминания о брошенной на произвол судьбы Лоре не отпускают Тома. Её образ повсюду преследует брата. Прокрутив плёнку своей жизни назад, в далёкую юность, он мысленно просит девушку погасить свечи воспоминаний в его душе и прощается с ней. И в воображении Тома Лора задувает свечи. Он, видимо, полагает, что навсегда...

Наверное, каждого из трёх членов семьи можно назвать ранимой и беззащитной Синей Розой, живущей в призрачном мире иллюзий. Аманда пряталась от реальности в давно ушедшем прошлом, Лора – в стеклянном зверинце, а Том – в кинотеатре. Глубоко погружаясь в бездны своего внутреннего мира, персонажи-мечтатели теряют гармонию и связь с действительностью. Баланс внутреннего с внешним оказывается нарушенным, а иллюзии берут над реальностью слишком опасный верх...

История эта начинается со смерти. Гилберт Клендон – известный политический деятель – недавно похоронил жену. Несчастный случай, дорожное происшествие во всём виноваты. Так думает мистер Клендон, разбирая наследство, оставленное супругой. Анджела, всегда такая внимательная, и здесь ни о ком не забыла. Даже своей секретарше она оставила маленький подарок. Дорогому мужу она завещала свои дневниковые заметки.

Вот и оставила ему дневник как его долю наследства. Это было единственное, чем они не делились, когда она была жива.

Однако у нас, у сторонних наблюдателей, почти сразу закрадывается сомнение, что дело не в несчастливом стечении обстоятельств. Не было ли какой-то скрытой причины? Что на самом деле случилось в тот роковой день с Анджелой? Нет, не подумайте, это вовсе не детектив. Вирджиния Вулф сделала небольшую, всего на каких-то 16 страниц, зарисовку о природе человеческих отношений, отсутствии взаимопонимания между близкими людьми, а также предложила тонко поданный социальный комментарий.

Клендон, как несложно догадаться, многого не знал о своей супруге. Жить бок о бок с человеком – не значит понимать, чем он дышит, что чувствует и что у него в голове. Признания, которые Анджела делала дневнику, поразят мужа. Ему казалось, что он знает жену, он всегда старался быть благожелательным. Клендон не ожидал такого удара по самооценке. При этом в тексте присутствует намёк, почему так могло произойти. Анджела, возможно, начала чувствовать, что она и её проблемы не интересны Клендону, который занят своей карьерой. Ему легче вспомнить речь, которую он произнёс на обеде у лорд-мэра, чем вечер с женой. Впрочем, самовлюблённость Клендона проявляется и в его разговоре с секретарём жены, уже после безвременной кончины последней.

Рассказ высвечивает не только присущую многим тенденцию зацикливаться на себе и не замечать ограниченность собственного восприятия, но и привычку некоторых представителей высших классов игнорировать окружающих и смотреть на них свысока. Для Клендона тот факт, что кто-то здоровается за руку с горничной, не проявление обычного дружелюбия, а способ определить социальный статус и навесить ярлык. Справедливости ради, надо добавить, что реакция его жены на этот поступок, по всей вероятности, была идентичной.

Финал отчасти предсказуем, а сама история несколько банальна, но это не помешало моему положительному восприятию. История также поднимает актуальный в разные времена вопрос, стоит ли избавляться от иллюзий и узнавать правду, когда уже ничего нельзя исправить?